Flowers that never fade

Кавех проснулся в своей комнате. Точнее в их с соседом комнате. Он живет здесь, значит это и его комната, верно? Но Кавех совсем не помнит, как оказался здесь. Помнит, что был в баре с Аль-Хайтамом. Он пришел позже, кажется. Он следил за ним, или Кавех сам позвал? Лишь бы не сказал лишнего… Тихие шаги с маленькой кухни предупредили о присутствии второго хозяина комнаты. К сожалению Кавеха. – Ты умеешь не шуметь с утра, – произнес Кавех, приоткрывая глаза. – Не думал, что когда-нибудь дождусь этого. Оставь свои лекции о вреде алкоголя на какое-нибудь другое время. Почему ты не на парах? – Решил сегодня не идти. Я не собирался, пока ты не сказал об этом. – Аль-Хайтам поставил рядом с кроватью чашку. – Травяной чай, помогает от похмелья. – Ты умеешь быть заботливым. - Кавех немного улыбнулся, медленно садясь. Чай не был сильно горячим, и можно было пить. – Не знал. Что еще скрывается под этим камнем? Вместо ответа Аль-Хайтам закатил глаза и сел на кровать, чтобы уткнуться в книгу. – Что вчера было? Я помню, как пошел в бар, что там был ты… – Кавех задумчиво смотрел в чашку. – Что бы я ни говорил, я был пьян, и ты знаешь, что пьяным лучше не верить. И вообще не разговаривать с ними. – Ты жаловался на экзамены, к которым ты пытаешься подготовиться и на проект, который ты до сих пор не начал. – Внимательный взгляд бирюзовых глаз из-за книги. Кавех даже ненадолго утонул в них. – У меня еще есть время. – Кавех отвел взгляд и убрал чашку на прикроватную тумбочку, устраиваясь удобнее в кровати. – К тому же, у меня нет вдохновения. И я могу позволить не думать хотя бы один день об этом. – Чтобы потом мешать мне ночью спать, потому что ты тянул до последнего. – У меня просто нет вдохновения. Оно непредсказуемо. Ты не можешь меня обвинять в том, что оно меня не навещает. – Как скажешь. – Аль-Хайтам вернулся к книге. – Я не понимаю, что с ним происходит. Он стал чаще проводить время в комнате, обычно уходил в библиотеку почти на весь день. Даже книгу не берет в руки, когда мы где-то сидим! Он как будто начал проявлять заботу. Не думал, что он так умеет… Нет, я конечно рад, но он так неожиданно начал. – Кавех ходил из стороны в сторону. Не мог –Аль-Хайтам так неожиданно поменяться! Он был более отстраненным. Но все это проявление заботы, случайные прикосновения, вечерние разговоры. – Может он понял, что ты ему нравишься? – Тигнари уже полчаса наблюдал, как его друг бродил из одного угла в другой, размышляя, что заставило его соседа поменять свое отношение. Его настолько беспокоит это. Совсем недавно Кавех жаловался, что ему не нравится то, что его сосед зануда, что их отношения – всего лишь спор двух студентов. Как они к этому пришли – никто не знает. Кавех сам не смог объяснить, как у них до этого дошло. И что вообще подтолкнуло их к этому. – А может я признался ему, когда напился? Сказал, что он мне нравится, а ему неловко отказывать. Хотя он мог тогда что-нибудь придумать, чтобы я переехал в другую комнату… – Поговори с ним. – Тигнари бы прикрыл лицо рукой, да это может вызвать волну ворчания со стороны друга. Он высказывается о своем противном соседе, а Тигнари не хочет слушать. Хотя кому еще Кавех может сказать о том, что перепил в баре и признался соседу, с которым постоянно ссорится. Сайно будет потом шутить, а кто-то другой не настолько близок, чтобы узнать такие подробности. Хотя Кавех говорил громко, и его могли слышать и другие студенты. – Что? Он говорил, что я просто жаловался на экзамены. Я несколько раз пытался об этом поговорить! – Кавех с возмущением взглянул на друга. Он правда пытался, но каждый раз Аль-Хайтам говорил одно и то же, что Кавех уже начинал верить. Но почему тогда Аль-Хайтам так изменился. – Попробуй признаться и посмотри на его реакцию. Если он скажет, что знает, значит, ты ему тоже нравишься. Давай, Кавех. – Тигнари подтолкнул Кавеха в спину. – Просто поговори. Все будет хорошо. – А если он выгонит меня из комнаты? Если не захочет видеть. Или ему будет противно… - Кавех зарылся пальцами в светлые волосы, представляя это все. – Тут точно что-то подобное… Жалость? Не знаю. – Если он выгонит тебя из комнаты, мы придумаем, куда тебя пристроить. Ты сдал экзамены на отлично, чего тебе бояться, самое страшное уже прошло. К тому же, если ты ему тогда признался, то точно прошло. Давай, все будет хорошо. – Улыбка Тигнари была заразительна, и Кавех не смог не улыбнуться. Ему стоит попробовать. Страшное же и правда произошло, верно? Кавех сел на кровать рядом с Аль-Хайтамом и положил голову на плечо, тот сразу приобнял, позволяя устроиться удобнее. Но от книги не оторвался. – Аль-Хайтам. – Кавех сразу же замолчал, собираясь с мыслями. Признаться или снова попробовать узнать, что было? – Ты сильно изменился после того дня, когда я много выпил. Что произошло в баре? – Ты много выпил. – Аль-Хайтам отложил книгу, зная, что будет серьезный разговор. – Ты не виноват. – Меня никто не заставлял столько пить. Просто… Не знаю, что на меня нашло. Чуть-чуть не рассчитал. – Я не об этом. То, что произошло. Ты был ребенком и не мог знать, что так выйдет. И у тебя есть друзья. Если только ты перестанешь собой жертвовать… – Откуда ты знаешь? – Кавех перебил Аль-Хайтама, не желая слушать продолжение. Его беспокоило сейчас другое. Он проболтался, когда выпил. – Что еще ты знаешь? – И ты не виноват в том, что произошло с матерью. Кавех замер. То, что он скрывал столько времени. То, что он не собирался никому рассказывать, даже Тигнари. Что вообще никто не должен был знать. Неужели он и признался… – Это жалость? – Кавех нахмурился. Даже Аль-Хайтам считает его жалким. Хотя на что он надеялся. Поэтому и не хотел рассказывать. Не хотел, чтобы его считали жалким, каким он является. Кавех отстранился, но Аль-Хайтам притянул его обратно. – Ты не жалкий. Тебя многие хвалят за твой талант и ум. – Аль-Хайтам зарылся носом в светлые волосы. – Меня хвалит зануда всея универа. – Кавех тихо рассмеялся и обнял Аль-Хайтама. Если это не жалость, то Кавеху нравится. Так же как и то, что Аль-Хайтам начал больше уделять ему времени. Все таки, это хорошо. Кавех даже почти не жалеет, что тогда напился. – А еще ты признался мне, – тихо произнес Аль-Хайтам с усмешкой. – Что?!