Закон стаи

Всю дорогу Чонгук был молчалив, Тэхену ничего не оставалось, как смотреть в окно и слушать радио, что радовало хорошими песнями, иногда омега их подпевал, смешно при этом двигаясь и размахивая руками, из-за чего сам Чон улыбался, так как сдерживаться было очень сложно, а Тэ дарил ему свою ответную квадратную улыбку. В такой момент можно было бы сказать, что атмосфера в салоне машины абсолютно романтичная, но все же сдержанность альфы мешала полностью раскрыться и довериться и стоило это заметить, как Тэхен тут же тушевался и отворачивался к окну, до следующий классной композиции. Когда пара заехала в поселении, то вместо того, чтобы ехать домой, Ким попросил его остановить возле Хосока, так как не терпелось увидеть друга и поговорить с ним, так как он был уверен, что этот энергичный омега точно все сможет объяснить, а если не сможет, то они прижмут Юнги, тот не отвертится и точно расскажет, что это за альфий штуки. Чонгук лишь пожал плечами, остановив машину. Сам он собирался заскочить домой и переодеться. Для отдыха времени не было. Надо было еще встретиться с Чимином и узнать, как дела в стаи, не появились ли какие-то трудности. Хосок нежился в объятиях любимого мужчины, вернее как нежился... Юнги стоял возле плиты и нарезал мясо, чтобы зажарить, а омега нагло стоял за его спиной, крепко обхватив поперек талии. Альфа же бурчал, что ему очень не удобно. - Ты постоянно ворчишь, это у тебя стиль такой? - Ага, я его даже запатентовать собирался, но мне сказали, что я опоздал, – шутит, ну по крайней мере пытается. Тэхен стучит в двери и услышав Хосоково: «у меня обед», открывает двери. - Заранее приятного аппетита! Омега неловко улыбается, почесывая затылок, но тут же попадает в цекие объятия друга. - Святая Луна, Тэ! Как ты? Как прошли похороны, надеясь наш недалекий тебя смог поддержать, – Хосок просто закидал расспросами, совершенно не давая возможности для ответа. – Классный у меня омега, да? – смеется Юнги у плиты, махнув в знак приветствия ножом разделочным, – а самое главное, такой тактичный, – смеется уже громче, заметив как ему машет кулаком этот самый омега. – Не обращай на него внимание, он обжился в поселении и теперь всегда так себя ведет, остр на язык, – Хосок тянет друга к столу. – И горяч в постели, – смеется альфа и ловит полотенце, что в него запустил смущенный омега. Тэхен смеется вместе с этой неугомонной парочкой. Сейчас он понимает, что как бы ему не было жаль Чимина, но Юнги и Хосок отлично дополняют друг друга, и им просто суждено быть вместе. После омега вкратце рассказывает как прошла поездка, как он держался на похоронах и не утаил и того, что говорила его мать Чонгуку. Хосок возмущался, крайне недовольный тем, как подло по его мнению поступает женщина, что у той полностью отсутствует чувство такта, а эти долбанные законы стаи у нее вообще видимо вшиты по кожу, Юнги его поглаживал по плечу, дарую то самое успокоение. Тэхену тоже так хотелось. А после омега как то стушевался, не зная как рассказать про драку. – Ты чего-то недоговариваешь, – Хосок с прищуром смотрит на друга, что мнет салфетку в руке. – А что значит, если волк в бешенстве, обычно они не контролируют себя, тем более если в драке с другим альфой и в пасть уже попала кровь соперника? – Тэхен закусил губу, вспоминая драку. – Это значит, что соперник труп, так как бешеного оборотня со распробованным вкусом крови уже вряд ли что-то остановит, – отвечает Хосок, а сам облизывается, когда Юнги ставит сковороду с мясом на стол. – Вот как... – Есть причина того, что ты так погрузился в этот вопрос? – от Юнги не ушло подозрение, так как выглядит омега очень странно. – Просто Чонгук... Он заступился за меня... Меня снова оскорбляли, что свойственно в моем поселении, а он не сдержался... – Ты хочешь сказать, что нашему вожаку теперь предстоит разбирательство за убийство на совете? – Хосок от неожиданности повышает голос, – это проблема. – Нет, обидчик жив, я смог докричаться до него и волк успокоился, я его потом долго гладил по шерсти. И альфа, и омега смотрели на Тэхена как на умалишенного. Так как такое поведение свойственно только истинным парам, а это даже не запечатленные, это намного выше и сильнее. Хотя в последнее время таких пар не встречалось. Да и это слишком... Как бы мягче сказать, слишком фантастично... – Похоже на истинность, – первым нарушает тишину именно альфа. – Я тоже так подумал, но разве это возможно? – голос у Тэхена звучит обреченно, – как я могу быть истинным Чонгука, он сильный оборотень и я уверен, что стане лучшим вожаком, а я омега без запаха и возможности продолжения рода, разве я могу сделать его счастливым? Тэхен опускает голову и пара замечает, как слезы скатываются по щекам к подбородку, а после падая вниз. Тэхен плачет, но успокоить его никто из них не знает как. А после происходит совсем странное... Хосок хмурится, прикладывая пальцы к вискам. Скажи этому глупцу, чтобы шел домой и готовил ужин, подумает о своих недостатках позже, пока не пришел я и за шкирку его как волчонка не потащил через все поселение В голове отчетливо слышался голос Чонгука. Этот засранец их подслушивал через стайную связь, тем самым пользуясь своей властью вожака и нарушая личные границы. Хосоку удалось успокоить друга, прочитав нотации о том, что тот прекрасен, и совсем себе недооценивает, покормил мясом, а потом проводил домой. Юнги же успел положить в контейнер немного еды, чтобы по приходу домой омега все это разогрел, накормив мужа. По дороге к дому Тэхен заметил, омегу что вальяжно шел по дороге и заметив мужа вожака, ухмыльнулся. – Видимо ты не в состоянии усмирить пыл Чонгука, – омега ехидно улыбается и проводит пальцем по своим губам, – домой идешь? Поторопись, я согрел вашу постель. Омега не дождавшись ответа ушел, а Тэхен сжал кулаки, догадываясь о том, на что ему так прозрачно намекали. Домой он заходит злой, показательно хлопая дверьми, контейнер ставит на стол тоже с характерным звуком. Чонгук сидит за стол распаренный, скорее всего только с бани, он пил горячий чай, наблюдая за омегой, что просто пылал, но ничего не говорил. – Хорошо расслабился? – начинает Тэхен. – Горячая баня всегда помогает отдохнуть телом, – в голосе слышна насмешка. – Да что ты говоришь, а горячий омега в постели? Чонгук меняется в лице, от прежней наглости не осталось и следа, а в глазах словно моргает неоновая вывеска «Как ты узнал?» – Этот самый омега, любезно со мной поделился информацией о том, что согрел наше семейное ложе, – Тэхен говорит так, словно выплевывает вместе с желчью каждое слово. – Тэхен, я... – Заткнись, Чонгук! – он срывается на крик, сил нет, – я готов терпеть все! Но только не это! Ты знаешь, как надо мной издевались в моем поселении, а сам поступаешь не лучше. Этот омега расскажет своим подружкам, а те своим, и тогда все будут смотреть на меня с усмешкой! Я не удовлетворяю тебя!! Серьезно? А что же ты не сказал, что вообще не спишь со мной!? Что мы спим в разных комнатах! Тэхена трясло, от злости, от обиды. Не мог поверить, что это один и тот же альфа. Тот что был с ним вчера так отличается от того, что стоит сейчас. Противно от ситуации. Противно от самого себя. - Я взрослый альфа с естественными потребностями. Чего ты хотел? – Чонгук не выдерживает, повышая голос. – Ничего я не хотел, но не обязательно же было вести их домой, да и мне ты запрещаешь строить отношения! – в голосе сквозит обида, – да и у меня может тоже есть потребности!? – Какие потребности, Тэ? – альфа усмехнулся, но скорее с жалостью, – у тебя такой слабый запах, все задатки омеги подавлены твоей же депрессией и нелюбовью к себе, да и ... Договорить ему не дает хлесткая пощечина, глаза омеги застелила пелена слез. Он смотрит на Чонгука, словно на предателя. Поверить не может, что Чонгук способен такое сказать. Чонгук и сам не может в это поверить. Да и этот случай с посторонним омегой объяснить особо не может. Он словно хотел доказать, что слова Бэкхена абсолютная ложь, что тот ошибся, что не может быть Тэхен его истинным омегой. Как такое возможно. Он же ущербный! Только вот сам себе мысленно отвешивает затрещину за эти слова, так как точно не считает его ущербным, считает его прекрасным и достойным. Но сам себе противоречит. Тэхен же смотрит на Чонгука, и понимает, что не желает находиться в этом доме, с этим альфой. Он выходит из дома так же громко, как и пришёл и сейчас радуется лишь тому, что не успел раздеться. Куда пойдет, даже не подумал, но лишь бы не оставаться здесь. Лишь бы не смотреть в эти глаза, что вчера дарили заботу, не смотреть на губы, что вчера подарили первый поцелуй. Он не слышит, как Чонгук выскочил из дома и просит вернуться, а идет вдоль дороги, запахнув куртку. Шел и плакал, не обращая внимание на редких прохожих, что его тоже окрикивали, беспокоясь за его самочувствие. Куда бы он так ушел не известно, если бы не столкнулся с папой Чонгука. Мужчина шел с пакетом, видимо ходил к Хосоку за травами, так как запах богородской травы забивал нос. Омега заметил заплаканное лицо Тэхена, даже спрашивать ничего не стал, лишь отдал пакет в его руки и попросил следовать за ним. Удивления было вполне достаточно, полное незнание ситуации, но злость и обида на глупого Чонгука застилала глаза, да и казалось, что уже абсолютно наплевать что произойдет дальше. Тэ шел не сказ и слова, а у него ничего и не спрашивали. Чужой дом встретил его теплом и светлой комнатой. В доме было уютно, хотя довольно и пусто. Но дело вовсе не в интерьере, а складывалось впечатление, словно не хватает живых эмоций. – Здравствуй, Тэхен, – послышался грубый голос бывшего вожака, – уверен мой сын натворил какую-нибудь глупость. - Чонсон, можно же пока не об этом, – с упреком просит омега. – Кихен, а что я еще могу сказать если вижу заплаканное лицо омеги своего сына, – мужчина подходит к мужу, помогая снять куртку. – Мы сами в этом виноваты, раз не смогли его правильно воспитать. Всё гнались за установленными обществом ценностями, а привить то, что действительно стоило так и не смогли, - омега забирает пакет из рук Тэхена, – ты раздевайся давай, будем чай с медом пить, и сразу расскажешь все в мелких подробностях. Тэхен не стал перечить, тихо снял свою куртку и помог накрыть на стол. Они втроем пили чай с медом, Тэхена угощали мятными конфетами и черничным пирогом. Он рассказал обо всем, что произошло, в том числе и о том, что было в его поселении, не тая и о драке. Родители Чон лишь переглянулись, но в слух ничего не сказали, лишь альфа помотал головой, называя своего сына остолопом, а также сказал, что он не волк, а баран. Тэхену это очень понравилось, он был полностью согласен. – Знаешь, когда он к нам пришел, после отъезда Бэкхена, сказав, что никогда этого не простит, мы словно очнулись от долгого сна. Мы действительно перед ним виноваты, и не надеемся на его понимание, но все устои, что нам в свое время вбивали в голову наши родители и общество в котором мы находимся, просто так нельзя игнорировать. И только когда мы потеряли единственного сына, нам стало глубоко плевать на все это, волновал лишь Чонгук, который настроен категорично по отношению к нам. Кихен замолчал, отпивая чай, а Тэхен понимающе кивал. – Я уверен, что твои родители такие же. Раз твоя мать так говорит. Вот только жаль, что она не осознала той истины, что осознали мы, – омега тяжело вздохнул, а его муж придвинулся ближе, обнимая за плечи. В дверь постучали, потом еще раз и еще. Гость был очень настойчив и явно не собирался уходить. Мистер Чон подошел к двери, открывая ее и пропуская Чонгука, вид того к слову был очень жалок. Волосы растрепаны, глаза виноватые. – Тэхен, пойдем домой, – говорит тихо, словно молит. – А он у меня есть? – омега посмотрел на своего мужа, а потом перевел свой взгляд в уже пустую кружку. – Я знаю, что виноват, но я обещаю, что такого больше не повторится. Давай начнем все с начала, – альфа подходит ближе и протягивает руку, – Чон Чонгук, редкостный мерзавец, но обещая, что исправлюсь. Тэхен смотрит на протянутую ладонь, а после чуть помедлив, протягивает в ответ. – Ким Тэхен, жалкий омега с кучей комплексов, нуждающийся в помощи. Чонгук сжимает руку, а после тянет омегу на себя, заключая в объятия. После отстранился, взял за руку и направился к выходу. Но Тэхен тормозит, словно отказывается уходить и альфа думает, что все же с ним тот не уйдет. – Можно немного вашего черничного пирога, – он строит жалкие глазки. Кихен смеется, а сам утвердительно кивает головой. Когда же Чонгук и Тэхен уходили, альфа повернулся к родителям и тихо прошептал «Спасибо». Этого было достаточно, чтобы понять, что лед тронулся. Этот омега на него положительно влияет. Дома они особо не говорили, Тэхен и не знал с чего начать разговор. Он убрал пирог, заметив, что контейнер с мясом пуст, а значит альфа не голоден. Тэхен ушел к себе в спальню, разделся и лег спать, но спустя пару минут дверь в комнату раскрылась, а еще спустя минуту, матрас прогнулся под чужим весом. Чонгук придвинулся ближе, закинув руку на талию омеги, притягивая к себе, шепчет в шею «спокойной ночи» и прикрывает глаза. Тэхен обещает себе, что подумает об этом позже, прикрывает глаза и проваливается в сон.