Закон стаи

Чимину тошно. Он смотрит на настенные часы в спальне Хосока. Именно здесь все так сильно пахнет этим омегой. Это какой-то новый вид мазохизма, но так хочется надышаться этим запахом. Чтобы не только в горле оседал, но и пробрался в легкие, пуская там отростки. Не хочется верить, что Хосок может так с ними поступить. Он даже не захотел бороться, принимая свою учесть. Настроение скачет как маятник, что раскачивается на столе в кабинете Джина. Безграничная любовь к омеге граничит с небывалой яростью к нему же. Как он может его бросить. Чимин из-за него не может по настоящему отпустить свои чувства, стать искренне счастливым. Джин всегда рядом, дал шанс для зарождения их новой истории, а он так безбожно своими же силами кромсает все на мелкие куски. Джин сейчас пошел домой один. Чонгук спит в палате с Тэхеном и их волчонком. В этой паре наконец-то все устаканилось. А Чимин... Чимин попросил Джина идти одного, а сам поднялся на второй этаж, в эту самую спальню и жадно вдыхает запах. Джин не дурак и все прекрасно понял. Чимин не отпустил, а он снова лишний. Снова вмешался не туда. Возможно, разрушая чье-то счастье. Он читал письмо Хосока, читал сразу после Чимина, что выронил из рук эту ненавистную бумагу. Гонцов ведь убивают за дурные вести, жаль что с бумагой так нельзя. Толку нету от того, что ты порвешь, сомнешь или сожжешь эот лист. Боль от предстоящей утраты никуда не уходит, пробираясь по ребрам к сердцу, занимая свое забронированное место на многие годы вперед. Завтра Чимин и Чонгук должны отправиться в город. Они обязательно найду Хосока и Юнги. Правда вожак взял обещание с альфы, что то никак не навредит Юнги. Но это будет сложно сделать, так как ненависть к этому парню застилает глаза. *** Хосок смотрит на Юнги. Кожа альфы стала еще более бледной, щеки впали, лицо осунулось. Такой родной... И из-за этого такой вид приносит слишком много боли. Хосок обещал ему держаться, ради их волчонка. Он делает глубокий вдох, а после осторожно будит альфу. Одни и те же процедуры на протяжении недели. Уколы Утка Капельницы Таблетки Немного еды, что чуть позже вся вылетит наружу. От этого Хосоку еще больнее. Врач лишь разводит руками. Организм начал отторгать еду, шансом на выздоровление как не было так и нет. Даже оборотни здесь бессильны. Хосок можно сказать живет в этой больнице из-за чего медперсонал бросает на него взгляды, наполненные жалостью, а сам омега лишь тихо ходит вдоль коридоров, поглаживая маленький животик. После очередной процедуры омега засыпает, умостив свою голову на край кровати, а рукой сжимает руку любимого. Дверь тихо открывается... В палате светло, послеполуденное солнце стоит высоко, освещая помещение. На пороге стоит Чонгук, а за его спиной Чимин. Юнги смотрит на них несколько секунд, а после выдавливает из себя что-то наподобие улыбки. Гости в шоке Они не ожидали увидеть такого Юнги. Альфа выглядел так, словно держится из последних сил. - Наконец-то, - голос у Юнги совсем тихий и с хрипотцой, - я ждал вас. Хосоку нельзя видеть мою кончину. Несколько слов, а у Чимина пропадает весь запал ненависти. Хочется встряхнуть этого альфу и заставить бороться, но все понимают, что в данном случае это не то, что предоставляется возможным. Чонгук проходит внутрь палаты и присаживается на стул с противоположной стороны от Хосока. Вожак бегает взглядом сначала по альфе потом по омеге, а потом и замедляет взгляд на сцепленных руках. - Значит ты знаешь, что омега оборотень умирает? Никто не заметил, как подошел Чимин. Он стоял за спиной Хосока, сжимая кулаки от бессилия. Сейчас он понимает, что ничего сделать не сможет. Он видит, как этот омега любит...искренне и так как умеет только он. Юнги хотел что-то ответить, но замолчал, заметив, что его омега проснулся. Хосок поднял голову и посмотрел на Чонгука, в неверии он протер глаза, а после обернулся, заметив еще и Чимина. Омега виновато опустил голову, стоило вожаку подняться со стула. Волк чувствовал силу и не мог ей противиться. - Поздравьте меня, у меня родился сын, крохотный альфочка, - Чонгук улыбался в надежде разбавить гнетущую атмосферу. Хосок от этих слов поднимает голову, и все замечают слезы в этих чистых глазах. Омега соскакивает с места, подбегая к молодому папаше и обнимает его так искренне. - Я верил! Верил в Тэхена, он не мог по другому, - шепчет Хосок. Юнги смотрит на эту картину, силясь не закрывать глаза. Он счастлив, что за его омегой вернулась стая. Что несмотря ни на что его не бросили. Он благодарен этому потрясающему существу за то, что смог хоть на немного, но сделать его жизнь счастливой. Если бы не Хосок, то закончил бы он где-нибудь в подворотне, как один из тех торчков, которым он сливал дурь. Юнги последний раз смотрит на своего омегу в объятиях Чонгука, на душе спокойно... Его семья в безопасности. Чимин смотрит, как Юнги медленно моргает, ему не нравится... ,альфа хмурится, когда замечает, что после очередного взмаха ресниц, глаза Юнги не открыл, а рука безжизненно упала вниз. Он все понял... Он замечает Хосока, который уже поворачивается к своему любимому. Нет времени думать, в голове лишь красной лампочкой с противным писком мигает надпись "Нельзя"! Чимин тянет резко Хосока на себя, прижимает к груди так крепко, сколько есть сил. Омега все понимает, он кричит, пытается вырваться, просит его отпустить, хочет взглянуть на Юнги в последний раз, но Чимин альфа. Он сильнее. Он не позволит. Хосок видит, как забегают в палату врачи, а после отключается, теряя сознание. *** Очнулся Хосок в палате, рядом сидел Чимин, Чонгука нигде не было видно. Омега подскакивает на ноги , собираясь бежать к Юнги. - Тише, - его перехватывает Чимин. - Пусти, пусти, пусти, - у омеги начинается истерика, он бьет руками по лицу, плечам альфы. - Успокойся, - не выдержав Пак повышает голос, выпуская феромоны, -- у тебя была угроза выкидыша, ради вашего общего ребенка ты должен бороться, это все что осталось от Юнги. Удивительно, но эти слова помогают и омега затихает. Лишь тихо всхлипывает. - Я не попрощался, не сказал, как сильно я его люблю, не сказал, что он для меня весь мир. Не сказал, что не виню его, я ничего не сказал. Чимин лишь прижимает к себе омегу, осторожно гладит его по спине. - Он знал. Юнги и правда знал.