О кошках, аутистах и ворчливых орнитологах

　　　　Работа с психиатрами и психологами была по-своему полезной и чаще всего шла на благо как Сэмюэлю так и Доу, но стоило всем врачам зациклиться на одной идее, и Осборн начал задумываться о том, так как необходимо ему лечение. 　　　　— Вам следует завести домашнее животное. Оно может помочь справиться с Вашими вспышками агрессии и гаптофобией Доу. 　　　　Вердикт семейного психолога в очередной раз бьёт по ушам, заставляя тяжело вздохнуть и сдержанно кивнуть, как бы принимая к сведению рекомендацию. Животных Сэмюэль не очень любил и предпочёл бы завести канарейку или сороку, но жизнь в один момент распорядилась совершенно иначе, заставляя глаза закатываться в разы дальше чем обычно, а надежды завести что-то близкое к специальности развеяться в прах в один из дождливых дней. 　　　　Метеорологи определённо обленились, раз не сообщили о подобном погодном изменении своим слушателям. В то время как дуэту инвалидов пришлось прятаться от разыгравшегося ливня в зоомагазине. И если Осборн флегматично изучал полки с птичьими кормами и о чем-то вполголоса беседовал с местным консультантом-ветеринаром, то Доу куда-то смылся на неопределённое время. Подобному поведению Сэмюэль значения не придал, в конце концов наверняка переводчика занесло в книжный отдел с советами по разведению или заботе о живности, поэтому беспокоиться не стоило. И до чего же наивно было надеяться, что так всё и было, потому как на деле происходящее оказалось гораздо хуже и страшнее для самого орнитолога, заинтересованно крутящего в руках какой-то пакетик с витаминами. 　　　　— Хочу кошку. Эту. Доктор Бирн советовал завести домашнее животное. Нам нужна кошка, — раздаются знакомые монотонные интонации где-то на уровне локтя, заставляющие невольно вздрогнуть и крепче вцепиться в костыли. 　　　　Поворот головы в сторону. А напротив картина маслом, а именно хрупкий Лэйзон, пытающийся удержать единственной рукой огромного рыжего котёнка, который габаритами был как половина новоявленного хозяина и извивался, пытаясь массивной лапой поиграть с чужой чёлкой. Зрелище забавное и по сути своей даже милое и нелепое, но куда более нелепо заявление о необходимости именно этого животного в доме. И ладно бы это был забавный крохотный манчкин, но внушительные габариты, суровая квадратная морда и кисти на ушах говорили сами за себя… Доу вцепился в котёнка мейн-куна, который спустя пару месяцев сможет конкурировать с Сэмюэлем за право играть в утяжеленное одеяло для аутиста. И не сказать, что такая конкуренция сильно радовала орнитолога, который в принципе не был готов терпеть в доме ещё одну рыжую наглую морду. 　　　　— Доу, на кой хрен тебе эта кошка? Давай лучше кого поменьше возьмём, если ты так хочешь домашнее животное, но не эту же тушу, — тщательно контролируя растущее негодование, произносит Сэмюэль. 　　　　— Она урчит на частоте двадцать семь герц. Приятная текстура шерсти. Хорошо пахнет, — начинает перечислять преимущества животного Доу, едва не уронив извивающегося зверя. 　　　　— А я?.. Ты обо мне подумал, как мы, два калеки, за этой жопой шерстяной ухаживать будем-то? Нам бы с попугаем управиться. Давай ещё походим и купим, ну… 　　　　— Кошку? — вклинивается посреди фразы лингвист, — А ты не урчишь. Храпишь на неприятной частоте. Иногда. Хотя волосы на ощупь приятные. На голове. Только когда чистые. 　　　　Рыжая бестия в чужих руках издаёт короткое мявканье, больше походящее на ехидный смешок. Вот так вот и рушится авторитет грозного орнитолога… Пакетик витамином грубо запихивается на место, а Сэмюэль делает глубокий вдох и считает до десяти и обратно, дабы не сорваться на грубость. Ладно, кошка так кошка, другой вопрос, что с ней нужно как-то управляться и обеспечивать всеми кошачьими приблудами, на которые также придётся тратиться. Ай, черт с ней! Пока как откосить от покупки аргумент есть, а там по ходу дела сориентироваться удастся. 　　　　— Ну, Доу, такое животное это большая ответственность и мы не можем вот так сразу её взять. Сначала нужно обустроить для неё место в квартире, да и в конце концов ты же не хочешь, чтоб эта тварь случайно поточила когти об корешки твоих драгоценных книг, м? — давит рациональностью на жалость Сэмюэль, заставляя лингвиста и впрямь задуматься, а заодно и выронить зверюгу, которая тут же начала ходить кругами и тереться о ноги перспективного хозяина. 　　　　На том и порешили. А покупку кошки отложили на пару дней, хотя хотелось бы на вечность. Да только что поделаешь с чужой зацикленностью, повторяющимися монотонным просьбами и хмурым взглядом любимых глаз?.. *** 　　　　И вот в один из холодных осенних вечеров Сэмюэль возвращается с рыжим пушистым комочком в переноске, который радостно демонстрирует Доу, готовясь к восторгу и благодарности со стороны любимого, да только вот… 　　　　— Это не та кошка! Она недостаточно мягкая. Урчит не так. Не такая рыжая. И весит меньше. Мне не нравится. Неси обратно. Верни откуда взял. И принеси мне ту самую. 　　　　— Доу, сычик мой, это та же самая кошка! Она большая, желтоглазая и ты ей нравишься. Я не могу вернуть её, на меня же как на ебанько посмотрят! Давай без сцен, это то же самое животное, мне как зоологу виднее, — скрипит зубами Сэмюэль, выслушав недовольную тираду Лэйзона, который пытался затряхнуть несчастного обратно в переноску и закрыть там. 　　　　— Ты орнитолог. И похоже ебанько. Потому что перепутал кошек. Мне нужна другая. Я тебе её показывал, — раздраженно бубнят в ответ, не отвлекаясь от борьбы с сумкой и растерянным зверем. 　　　　И ведь кошка была действительно не той. Осборн притащил молодого кота той же породы и окраса, но только потому, что та самая заветная кошка ещё в зоомагазине при попытке её забрать вцепилась покупателю в ногу с истошным воем, не желая чтоб её забирал конкретно этот человек. Действительно тварь, а не кошка и до чего же ей повезло, что когти впились в омертвевшую левую ногу мужчины, а то Доу бы получил в подарок кота и воротник нужной мягкости. Впрочем припирательства и возмущения дали свои плоды и на следующий день уже вдвоём мужчины меняли шило на мыло, а точнее кота на кошку. И всё бы ничего, но на Доу та реагировала как на давнего друга, а Сэмюэлю в машине красноречиво стошнилась на новые брюки, как бы подчеркивая свое презрение по отношению к рыжему конкуренту. 　　　　— Так как ты её назовёшь? — любопытствует Сэмюэль у Лэйзона, увлечённо баюкающего килограмм так пять монструозного создания, которому предстояло ещё вырасти. 　　　　— Кошка. Это Кошка, — с гордостью сообщает довольный лингвист, явно не отличающийся креативом в выборе имён. 　　　　— Нет я понимаю, а имя какое? На что откликаться она будет? — пытается уточнить Осборн, но собеседник непреклонен. 　　　　— Это Кошка. Её так зовут, — повторяют в ответ, заставляя тяжело вздохнуть. 　　　　— О, ужас, — мрачно выдыхает Сэмюэль, мысленно надеясь, что рыжая конкурентка не превратит их быт отдельный круг Ада. *** 　　　　Но надежда умирает последней. А нервная система Осборна первой, хотя уместнее говорить о нервных клетках, которые у него ещё оставались, и были благополучно и крайне методично уничтожены Кошкой, которая стала неотъемлемой частью жизни Сэмюэля и Доу, неся первому страдания, а второму нежность и трогательное «мур-мур-мур» на ушко. Неудивительно, что со временем рыжие недоразумение научилось откликаться не только на нейтральное наименование Кошка со стороны старшего хозяина, но и на крайне эмоциональное Сучье Порождение Ебучей Преисподней со стороны ветерана, чьи вещи оказывались в очередной раз подраны крючковатыми когтями. Впрочем, столь суровое наименование было лишь красноречивой местью за то, что после появление нового обитателя в доме, на просьбу выгнать из кровати рыжую тварь Доу деликатно пытался спихнуть на пол вовсе не зверушку, а самого Осборна, явно противящегося подобному повороту событий. Да и кто был рад, если бы его место рядом с любимым человеком заняла какая-то мохнозадая зверюга, что норовит ещё и пальцы отгрызть при попытке погладить?.. Вот и Осборн был вовсе не рад такому повороту событий, но на какие компромиссы не пойдёшь ради чужого восторга. Чем бы его пенсионершиство не тешилось, лишь бы не жаловалось и не гудело половину ночи в тон барахлящему холодильнику…