Признание

      — Знаешь, а ведь ты мне так давно нравишься! Парень напротив с воодушевлением приложил свою немного потную от волнения ладонь к груди, желая ощутить своё ускоренное сердцебиение. Его щеки пылали, а из глаз исчезло неловкое смущение, которое тут же сменилось уверенностью и надеждой.       — С того дня, как мы начали выступать вместе, прошло довольно много времени, — Тсукаса широко улыбнулся, выставляя напоказ все свои тридцать два зуба, его колени едва заметно сгибались, так что ему пришлось схватиться за стоящий рядом стул. — Твои неординарные идеи всегда заставляют мою душу трепетать от счастья, столько лет я пытался найти кого-то, кто будет готов зайти столь далеко, и вот, удача вновь повернулась ко мне к лицом! Я испытываю так много чувств… Руи развернулся лицом к Тсукасе, который ради своего тщательно отрепетированного признания вбежал прямо в его гараж, не спрашивая никакого разрешения. В конце концов, он знал, что Руи никогда в жизни не посмеет выставить его за порог, а лишь с широко раздвинутыми руками примет к себе. Но что теперь было делать? Камиширо осторожно положил на стол механическую деталь своего очередного робота и сглотнул огромный комок в горле. Значит, всё обернулось именно таким образом. Как нелепо.       — Я уверен, что ты достигнешь неимоверных высот в будущем, только ни за что не останавливайся на середине пути! И я готов быть здесь, рядом с тобой, несмотря на все трудности, которые не позабудут преградить нам дорогу! — Тсукаса подошёл к фиолетововолосому, чтобы бесстыдно схватить его за руку и крепко сжать её. — Ну так что ты скажешь? Руи тупо уставился в пол, крепко стиснув зубы и закусив нижнюю губу. Что он скажет… Хотелось вырвать свою руку из чужой и спрятать её за своей спиной, больше не позволяя кому-либо врываться в его личное пространство так дерзко. Вместо этого он с усилием поднял взгляд своих ярких глаз, искренне веря в то, что в них отражались счастливые искры. «Да, конечно, Тсукаса-кун! Я так долго ждал от тебя этих слов!» Руи правда желал испытывать именно такие чувства на месте зияющей дыры где-то внутри, которая продолжала поглощать в себя абсолютно всё.       — Я думаю, что… — он улыбнулся в ответ, убирая со лба мешавшую бирюзовую прядь за ухо. — Я думаю, что это просто прекрасно! Спасибо, что решился сказать мне об этом. Тсукаса выпустил короткий смешок, потянув Руи за собой, чтобы тут же прижать его к себе, будучи в полной уверености, что его прикосновения не приносят кошмарной боли второму, принуждая его сдерживать отчаянные крики. Он начал что-то тихо напевать себе под нос, пока парень в его руках был готов счесть себя самым отвратительным эгоистом в мире, ненавидя себя за столь явную ложь. Ах, если бы только можно было так просто, без всяких стараний, поймать столь неизвестную штуку под названием «любовь», чтобы внимательно изучить её под своим запыленным микроскопом, наконец осознав, почему все люди так любят отзываться о ней, как о чём-то поистине прекрасном. Вот бы можно было тонким скальпелем прорезать свою бледную кожу, чтобы достать из груди едва ли стучащее сердце, вот бы можно было приказать ему полюбить хотя бы кого-то. Быть может, Руи ещё просто не нашёл того самого человека, который будет способен подарить ему доселе неизведанные ощущения, и ему просто стоило не останавливать поиски, научиться отказывать остальным. Только вот как он должен себя чувствовать в случае случайно произошедшей влюблённости? Авторы многочисленных книг, безусловно, делились своим опытом, однако себе любимому тот никак не помогал. В конце концов, Руи Камиширо и вовсе не нуждается ни в какой любви, ведь в его захламленном гараже никогда не было места для кого-либо ещё. Руи Камиширо может томно прикрыть глаза, обнимая своего дорогого друга и продолжая убеждать себя в том, что их чувства взаимны, лишь бы не видеть, как звезда может погаснуть от его неосторожных слов.       — Да, Руи! — Тсукаса рассмеялся громче, его пальцы бегали по спине Руи, столь нежно поглаживая его. Его оглушающий смех вполне мог приглушить тихий всхлип, внезапно сорвавшийся с губ второго. Руи в страхе зажмурился, не позволяя чужому счастью разрушиться из-за ледяных морозов, бушующих в собственной душе. — Руи, я люблю тебя, Руи!       — Я… — он не собирался приподнимать свои веки, чтобы спокойно наблюдать за тем, как он в очередной раз ныряет с головой в чужие желания и ожидания, позволяя своим, забитым в самый дальний угол, чувствам полыхать, а органам сжиматься от обжигающего огня. — Конечно, и я тоже… Я тоже.