Улыбка на малиновых губах

Школа — место, где ученики верят в стереотипы. Часто подобное происходит именно из-за необразованности. Подобное раздражает, Уэнсдей прекрасно понимает, что вся эта ситуация с буллингом и ненавистью в её сторону возникла исключительно из-за тупости её сверстников. Но подобное определение не перестаёт быть менее печальным. Уэнсдей медленно идёт по улице — она ненавидит автобусы и автобусные остановки, лишь мысль о том, что ей придётся сесть в пропахший потом автобус, вгоняет её в предобморочное состояние. Поэтому девушка предпочитает добираться до дома пешком. Да, дорога долгая, но так ей не нужно протискиваться вглубь автобуса и судорожно искать место. Подобные прогулки позволяют расслабиться и почувствовать тишину, слегка вибрирующую, мягкую и обволакивающую. Подобная терпаия работает лучше чем часовой сеанс у лучших специалистов. Забавно, Уэнсдей тот редкий тип людей, которые высказывают напрямую всё то, что им не нравится, но попросить родителей забирать её после школы, потому что на её ногах уже образовываются мозоли, для девушки буквально значит переступить через себя. Поэтому она не говорит родителям ни о своей нелюбви к автобусам ни о ногах, которые она каждый вечер покрывает толстым слоем мази. Обычный четверг, ни чем не примечательный день — всё как обычно, даже больше — всё ещё скучней, чем обычно. Чтобы разнообразить и без того испорченный день, Уэнсдей направляется к одной из кофеен, которые открыли на прошлой неделе. Широкие ботинки на высокой подошве беззвучно коснулись серого кафеля, в помещении было людно, однако подростков было чуть меньше, чем в обычном кафе. Это не могло не радовать. Уэнсдей быстро подошла к стойке, около которой взволнованно суетился кассир. Казалось, что всё происходящее в кафе, делалось лишь благодаря ему: парень следил за кассой принимал и относил заказы. Уэнсдей невольно залюбовалась им. Парень был худощавым, с кучерявыми волосами, пока что он не был похож на мужчину, но и до девушки ему было далеко. Его внешность не сравнилась бы с красотой Аполлона, но было в нём что-то завораживающее. То, с какой аккуратностью он приносил заказы, с каким изяществом записывал пожелания клиента. Всё это мог сделать любой, но в то же время только этот юноша добавлял в каждое движение шарма. Как писатель, Уэнсдей постаралась как можно чётче определить — каким образом можно было бы описать этого юношу. На ум приходили слащавые выражения, что-то из разряда «милашка» или «красавчик». Аддамс не могла не упрекнуть себя в непрофессионализме — все эти выражения въедались в мозг, а всё из-за постоянных перешёптываний девочек с последних парт — только и делают, что болтают о парнях и о том какие у них «миленькие» волосы и «красивенькие» глаза. Конечно, есть и исключения — некоторые говорят о помаде и пудре. На ум пришло благозвучное, но простое слово «Красивый». Да, этот юноша определённо был красивым, в каком-то смысле даже во вкусе Аддамс. Но девушка привыкла здраво оценивать ситуацию — этот парень может оказаться тем ещё дураком и зазнайкой. Поэтому, если она хочет узнать хотя бы его имя, ей нужно поторопиться и сделать заказ. — Здравствуйте, добро пожаловать в наше кафе, что будете заказывать? — Приветливо спросил юноша, качнув головой. Казалось, он с интересом рассматривал стоящую перед ним девушку, с другой стороны этот взгляд можно было считать снисходительным оценивающим взглядом. — Здравствуйте, двойной эспрессо, — Аддамс уцепилась глазами за бейджик. Чёрным по белому в графе «имя» значилось Тайлер. Просто Тайлер. Ни фамилии, ни контактной информации. Ни-че-го. А что она, в общем-то, ожидала? Что прямо на табличке будет его номер или почтовый адрес? Аддамс недовольно скривилась, понимая, как наивно себя повела секунду назад. — Какой необычный наряд, — Тайлер улыбнулся, и включил кофемашину, тонкие пальцы аккуратно набрали нужную комбинацию и уже через минуту кофе был готов. — Могу сказать то же самое о вас, — усмехнулась Уэнсдей, забирая чашку с кофе. Аддамс спокойно села за один из столиков, находившихся ближе к стене, вскоре на небольшом столике были аккуратно разложены многочисленные тетради. Уэнсдей никогда не отказывает себе в желании учиться где угодно, но только не дома. Особняк — место, где она творит, а не выполняет нудные задания. Время во время учёбы летит быстро, Аддамс не сразу замечает, что её чашка всё не пустеет. Стоит ей сделать глоток и углубиться в чтение параграфа, как её почти что пустая чашка вновь до краёв наполнена горячим эспрессо. Когда девушка замечает это странное явление, за окном уже начинает смеркаться. Все задания успешно выполнены, а в помещении становится непривычно пусто. — Как ты? — Тайлер с улыбкой подсаживается к Аддамс, с интересом рассматривая учебники и конспекты. — Ты на удивление общителен, — констатирует Уэнсдей, непонимающе вглядываясь в лицо улыбающегося парня напротив. — Пожалуй, но одноклассникам ведь не запрещено общаться? — Тайлер игриво склоняет голову в бок, смышлёные глаза с прищуром смотрят на девушку. — Одноклассникам? — Непонимающе переспросила Аддамс, выгибая бровь. — Да-да, — добродушно усмехнулся парень, невольно запуская пальцы в кучерявые волосы. Подобный жест мог показаться жеманным, но почему-то именно движения Тайлера не позволяли даже задуматься о высокомерии. Это было похоже на привычку, не более. — Мы учимся социологии у мистера Грина, — продолжил парень, игнорируя непонимающий взгляд Аддамс. Парень не выглядел скованным, наоборот, было ощущение, что они с Аддамс — давние друзья, которые после долгой разлуки делятся последними новостями. Приятное это было ощущение, до безобразия приятное — пусть Уэнсдей в жизни этом не признается, но иногда даже ей нужен собеседник. Удивительно, что они с этим парнем в одной группе. — Так ты ещё учишься? — Вдруг осенило Аддамс. Либо день сегодня такой, либо Уэнсдей начинает мыслить заторможено. — Конечно, — улыбнулся парень, качнув головой. — Знаешь, это чудо какое-то, продолжил он, активно жестикулируя. — Видишь ли, я уже давно хотел познакомиться, а тут такая возможность, — голос парня дрогнул, но продлилась эта неуверенность всего мгновение: — Всё же это судьба — мы обязаны были познакомиться, — Аддамс была приятно потрясена подобным словам. Сверстники привыкли её сторониться, из-за чего у неё никогда не было знакомых. Поэтому ей никогда не было грустно покидать ту или иную школу. — У тебя есть сотовый? Мы могли бы обменятся номерами, — Тайлер быстро достал из кармана телефон, ожидая, что Аддамс достанет свой. — У меня нет телефона, — проговорила Аддамс, — но ты можешь связаться со мной через телефон моего брата — уверена, он не будет против одолжить мне его на время, — улыбнулась девушка. Лицо Тайлера вмиг стало настолько радостным и воодушевлённым, что в груди что-то защемило. Тайлер аккуратным почерком написал свой номер на листке бумаги, Аддамс сделала тоже самое. — Нам пора закрываться, если хочешь, можешь подождать меня и я смогу проводить тебя, — смущённо предложил Галпин. Теперь Аддамс знала его имя, а оно — её. В груди теплилось приятное ощущение защищённости, в то время как юноша готовил кафе к закрытию, девушка аккуратно складывала тетради и книги в сумку. В лицо ударил морозный осенний воздух, лицо приятно обожгло, Аддамс невольно поёжилась. По дороге домой они с Тайлером обсуждали всё подряд. До школьных предметов, на которых они занимаются вместе до личной жизни друг друга. Аддамс теперь знала о смерти матери Тайлера — парень же теперь знал, какая Аддамс упёртая. А когда они не могли придумать тему для разговора, они замолкали и обоим не было неловко. Каждый из них чувствовал что так и должно быть, что это не стыдно — молчать и просто наслаждаться компанией друг друга, именно поэтому ни Аддамс ни Галпин не заметили, как приблизились к высоким воротом особняка Аддамс. — Увидимся завтра на Астрономии? — Уточнил Тайлер, улыбнувшись и засовывая руки в карманы бомбера. — Да, конечно, — Аддамс качнула головой, и улыбка блеснула на малиновых губах.