Good Boy

Бледные огоньки алых свечей мягко разгоняют полумрак в красиво обставленной комнате. Их пламя пляшет на стенах среди теней, отражаясь в непроницаемом взгляде ледяных глаз. Приторно-горький дым элитной сигареты ненавязчиво заполняет пространство. Дивус любил создавать подобную атмосферу для тайных встреч с тем, кто уже давно завладел его сердцем. Было в этом что-то завораживающее. Сладкое. Запретно-манящее. Его любимый щенок сейчас сидит прямо перед ним. Растрепавшиеся алые волосы спадают на безупречно красивое лицо. Веснушчатые щёки пылают ярким румянцем. Из приоткрытых пухлых губ срываются тихие вздохи. Большие бездонные глаза скрыты шёлковой чёрной повязкой. Он не должен сейчас видеть своего хозяина. Пока ещё рано. Поднимаясь с кожанного кресла, Круэл медленно приближается к своему подопечному. Оглядывает его с ног до головы внимательным, оценивающим взглядом. Чёрная верёвка изящно связывает хрупкое, миниатюрное тело. Обрамляет плечи, обводит стройную талию и пышные бёдра, обхватывает тонкие запястья за спиной, затягиваясь узлами на груди и между лопаток. Не слишком крепкими, но достаточно, чтобы его маленький щеночек не смог вырваться и убежать. Хотя вряд ли это необходимо. Прилежный и послушный Риддл Роузхартс не нуждается в ошейнике и поводке, чтобы быть рядом со своим хозяином. Достаточно одного лишь его слова. Даже не приказа, просьбы, прозвучавшей сладким шёпотом у самых губ. И одного невесомого поцелуя в висок. Его не удержат даже самые крепкие верёвки. Однако Дивус уже давно знает, что Риддл не уйдёт. Потому что их объединяет связь иного рода. На губах профессора вырисовывается довольная улыбка. Такая улыбка предназначалась только одному Роузхартсу. Как и полный желания хищный взгляд серебристых глаз, в которых пляшут черти. Риддл поднимает голову, уловив присутствие алхимика рядом. Пусть он сейчас его и не видит, но уже прекрасно знает, как тот на него смотрит. От этого взгляда сердце начинает биться сильнее, а по всему телу разливается жар сладкого предвкушения. Юноша ещё точно не знает, что именно задумал его хозяин. Ведь каждый раз это было что-то новое. Игра могла преобрести любой исход, неизменными оставались лишь правила. И Риддл будет им следовать безоговорочно, ведь прекрасно знает, какой сладкой будет награда. Хрупкое тело едва заметно вздрагивает, когда сильная, но при этом нежная рука ложится на голову. Ласково поглаживает, с трепетом перебирая пряди алых волос. Оба наслаждаются этим сладким моментом уединения, когда весь мир перестаёт существовать, ограничиваясь лишь пределами просторной комнаты профессора. Место, где обретают реальность все их самые тайные и запретные мечты, в которых слишком стыдно кому-либо признаться. Однако ни один из них не жалеет о том, что однажды решили открыться друг другу. Красные кожаные перчатка спадают на пол с изящных рук Дивуса. Сейчас они ему не нужны. Желание ощутить обнажённую кожу Риддла, нежную, словно лепестки роз, куда сильнее. Почувствовать её тепло от каждого прикосновения. Лёгкая дрожь пробегает по телу Риддла стоит лишь тонким пальцам коснуться его пылающей щеки, медленно обвести алые губы и красивое лицо, спускаясь вдоль тонкой шеи к выпирающим ключицам. Ласкам следует тихий вздох и закусывание губ. Круэл знает все его самые чувствительные места. Все его самые потаённые желания. И Риддл готов на всё, чтобы профессор их исполнил. Даже если для этого придётся потерпеть боль. Тонкие пальцы скользят по груди вдоль верёвки. Дивус улавливает реакцию Риддла, наслаждаясь каждым его вздохом. Сейчас гордый и строгий староста Хартслабьюла выглядит таким послушным. Таким податливым. Круэл неприкрыто любуется им, словно прекрасной картиной. Но ей не доставало лишь одного штриха. Рука профессора тянется к букету алых роз, что принёс сегодня Роузхартс из общежития по его просьбе. Сначала староста и не подозревал неладного. Ничего удивительного в том, что такой эстет как Дивус Круэл захотел украсить свою комнату лучшими розами во всём колледже, напоминающими ему о возлюбленном, не было. Однако звук ножниц, обрезающих длинные стебли, ясно дал Риддлу понять, что цветы были нужны профессору совсем не для украшения. Во всяком случае, не для украшения интерьера. А самого Роузхартса. Обрезав ненужное, профессор начинает вплетать розы между верёвок, что связывают тело юноши. Острые шипы пронзают тонкую кожу, заставляя Риддла вздрагивать и жмуриться от боли. Алые цветки занимают место на груди, вдоль спины, на запястьях и бёдрах, создавая великолепный контраст на чёрной верёвке. Одного малейшего движения было достаточно для того, чтобы шипы вонзились ещё сильнее. Круэл довольно улыбается, наблюдая как алые капли крови пропитывают верёвку, стекая по белоснежной коже. Вот теперь картина идеальна. – Мх... Профессор... – Чшш... Не дёргайся, щеночек. – тихий шёпот над самым ухом обволакивает сладкой пеленой, заставляя послушно замереть. – От резких движений будет ещё больнее. Звучит как угроза, или же приятное обещание. Мягкий поцелуй, оставленный на изгибе шеи, помогает Риддлу на мгновение забыть о боли. Тело пробивает мелкая дрожь, когда язык Круэла плавно проводит по груди, слизывая капли крови и как бы невзначай задевая сосок. Приятный металлический привкус во рту отдаёт лёгкой сладостью. Казалось, что Роузхартс был пропитан ею насквозь. И это сводит профессора с ума. Тихий стон, пропитанный болью и наслаждением, срывается с алых губ. Шипы роз впиваются в кожу всё глубже, а отсутствие зрения из-за повязки лишь обостряет ощущения. Каждым своим движением, каждой мимолётной лаской Дивус заставляет Риддла изнывать от боли и желания, ожидая, когда же Королева Хартслабьюла сломит свою гордость, чтобы молить его о пощаде. Однако такое случалось крайне редко. Какими жестокими ни были бы истязания, Роузхартс всегда предпочитает держать голову высоко и сохранять стойкость в глазах того, кем он так восхищается до потери разума. Именно это больше всего и нравилось Дивусу в этом хрупком мальчике. Он умел быть одновременно покорным и своенравным. Никогда не терял своего достоинства даже в самых унизительных ситуациях. Наученный горьким опытом, Риддл покорно принимал любые самые жестокие наказания, не умоляя о пощаде и не скуля, как дворовая шавка. Одно из многих качеств, которым он завоевал не только уважение, но и искреннюю любовь своего учителя. Это делает их игру лишь интереснее. Пробуждает некий азарт. Круэл чувствует себя победителем лишь тогда, когда ему удаётся сломить волю гордого старосты Хартслабьюла. А для этого нужно немного больше. Алые капли воска со свечи яркими пятнами ложатся на бледную кожу, каждый раз вызывая сдавленный стон. Риддл извивается под лукавым взглядом профессора, который явно наслаждался игрой. Он прекрасно знает, что Роузхартс уже близок к тому, чтобы сломаться, пусть и старается изо всех сил этого не показывать. Стиснув зубы, юноша чувствует, как глаза начинает щипать. Каждое движение приносит боль от врезающихся в кожу шипов и верёвки, а горячий воск лишь добавляет этому адскому коктейлю горький привкус. Круэл всегда был изощрён в своих наказаниях. И кто знает, как далеко он может зайти в этот раз. – Хочешь, чтобы я тебя отпустил? – вкрадчивый шёпот отдаётся в глубинах подсознания, в то время как свободная рука профессора ненавязчиво скользит по бедру, размазывая капли крови. – Мх... Д-да, профессор... Тихий сдавленный шёпот сквозь стоны звучит для Дивуса как самая прекрасная музыка. Он уже близок к победе. Остаётся лишь надавить на самое слабое место. – Тогда попроси меня об этом как следует, щеночек. Сладкий голос звучит прямо над ухом, напоминая шёпот змея-искусителя. Риддл ощущает горячее дыхание мужчины на своей коже, что заставляет его на мгновение выпасть из реальности. Однако его быстро приводит в чувства алая огненная капля воска, что падает прямо на грудь. – Ах!... П-прошу Вас, профессор... Отпустите... Мх... Тонкие губы изгибаются в победную улыбку. Наконец-то он это услышал. Такие приятные мольбы своего любимого щеночка. Вкус победы сладок и невероятно пленителен. Хочется растянуть удовольствие ещё немного. – Хм... Ты правда этого хочешь, Риддл? – тонкие пальцы обхватывают подбородок юноши, приподнимая его голову. Отблеск свечи отражается в серебристых, полных вожделения глазах. Хочется ещё немного полюбоваться этой хрупкой, нежной бабочкой, пойманной в его сети. – Да... Хочу. Пожалуйста, отпустите меня, профессор... Умоляю. Риддл прекрасно знает, чего он хочет. Ему давно известны правила этой игры. Сопротивление срабатывает лишь ненадолго. Ровно настолько, чтобы достаточно взбудоражить кровь в жилах Дивуса. Затем нужно подчиниться. Исполнить его желание, чтобы окончательно растопить его сердце. И тогда победителем себя считал уже Риддл. – Хах... Ну что ж. – победно усмехаясь, Круэл поднимается и возвращает свечу на своё прежнее место. – Раз ты так просишь об этом, я тебя отпущу. Но сначала ты получишь небольшую награду за своё терпение. Его метод дрессировки – кнут и пряник. А для этого щеночка был припасён особый пряник. Большие и спелые ягоды клубники, политые белым ванильным кремом, что лежали в аккуратной вазочке на столе. Ещё давно во время занятий в научном клубе Трей Кловер упомянул, что его лучший друг безумно обожает клубнику. И Круэл был бы самым настоящим глупцом, если бы не взял эти знания на вооружение и не воспользовался бы ими. Самая большая и красивая ягода, обильно смазанная кремом, оказалась наколота на тонкую серебряную вилку, прежде чем Дивус поднёс её ко рту Риддла. Ощутив знакомый сладкий запах, юноша сразу подался вперёд, превзмогая боль. Его изящный язык медленно обводит клубнику, не спеша слизывая крем и наслаждаясь приятным вкусом. Наблюдая за ним, Круэл чувствует, как кровь приливает к вискам, а сердце отдаёт сильным ударом. Этот маленький чертёнок словно нарочно соблазняет его ещё больше. Как будто его прекрасного обнажённого тела, опутанного чёрной верёвкой с алыми розами было недостаточно. Алхимик не торопит его, позволяя своему щеночку сполна насладиться вкусом любимого угощения. Риддл прекрасно осознаёт, как смотрит на него сейчас профессор. Он чувствует на себе его довольный, полный желания взгляд, отчего собственное тело охватывает жаркий порыв страсти. Роузхартс не сразу смог себе признаться в том, как ему нравится соблазнять этого на первый взгляд холодного и неприступного учителя. Внутри всё горит одновременно от стыда и невероятного удовольствия. Наконец разомкнув алые губы, он съедает и саму клубнику. Юноша снова чувствует себя победителем. Когда все верёвки вместе с розами оказались на полу, Дивус помогает Риддлу подняться, прежде чем повалить его на застланную чёрно-белым бельём кровать. Нависает над ним, отрезая путь к отступлению. Роузхартс и не думает убегать. Он прекрасно знает, что игра ещё не закончилась, и что именно сейчас начнётся самая интересная её часть. Одним ловким движением пальцев, Круэл избавляется от красного галстука и расстёгивает несколько пуговиц на рубашке, открывая обзор на изящные ключицы и грудь. Надо ведь и ему немного поддразнить этого очаровательного маленького щеночка, прежде чем преподать ему урок. – А теперь поговорим о серьёзном, Роузхартс. – его голос приобретает строгие нотки, а непроницаемый взгляд ледяных глаз устремлён прямо в душу. – Сегодня на тесте ты допустил очень серьёзную ошибку. Я не могу закрыть на это глаза. – Ошибку?... – староста нервно сглотнул, мгновенно понимая, о чём идёт речь. – Да, то уравнение... Но ведь мой ответ всё равно оказался правильным. Значит, мой метод решения тоже был верным, профессор. – Ты ещё будешь мне говорить, что правильно, а что нет? – тонкие чёрные брови сдвигаются к переносице, придавая лицу Круэла ещё более строгое выражение. – Я учу вас не просто так, а для того, чтобы вы эти знания потом применяли на практике. И никакой самодеятельности я не разрешал. Ты же мой лучший ученик, Риддл. Всегда им был. И как бы хорошо я к тебе не относился, я не могу позволить тебе разочаровывать меня. В глазах Риддла промелькнули огоньки испуга, когда Дивус потянулся к чёрной плети, лежащей на столе. Этого и следовало ожидать. За каждой ошибкой следует наказание. Так было всегда. Но если и принимать наказание, то только от него. Резкие удары плетью ложатся на худую спину. Один, другой, третий... Круэл бьёт не слишком сильно, но достаточно ощутимо, чтобы Риддл прочувствовал всё своё наказание. Сдавленные стоны и всхлипы наполняют комнату, в то время как плеть рисует алые полосы на бледной коже. Впиваясь пальцами простынь, Роузхартс чувствует, как по его щекам текут слёзы. Однако этим Дивуса не разжалобить, когда тот твёрдо решил наказать плохого щеночка. После пятнадцати ударов, плеть возвращается на своё место на столе. Риддл лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку и тяжело переводя дыхание. Казалось, силы совершенно покинули его. Однако юноша знает, что за этим кнутом тоже последует пряник. И он не заставляет себя долго ждать. Преодолевая расстояние между ними, Дивус садится на кровать. Ласково проводит рукой по алым волосам, словно стараясь утешить. Если бы только Риддл знал, как ему больно его наказывать... Но отчего-то так приятно смотреть на эти алые следы на его спине. Своеобразная отметка собственности. – П-простите меня, профессор... – сдавленный шёпот доносится сквозь всхлипы, когда Риддл поднимает заплаканное лицо. – Я обещаю, впредь я буду внимательнее. – Конечно будешь, дорогой. – лукавая улыбка с нотками нежности сопровождается ласковым поглаживанием по щеке. – Ты ведь хороший мальчик. Мягкий поцелуй в алые губы лучше всего дополняет его слова. Если Дивус и умеет быть нежным, то только с ним. Со своим любимым щеночком. Таким послушным. Таким любимым. Поцелуи проходятся по всему телу, не оставляя без внимания ни один участок. Риддл тает в крепких руках, почти напрочь забывая о боли. Сейчас сознание затмевает лишь страсть, что отдаётся частыми ударами в сердце. Это была самая приятная часть их игры. Дивус умеет доводить Роузхартса до экстаза. Страстными поцелуями, что оставляют сладко-горький привкус на губах, лёгкими касаниями в самых чувствительных местах, сладким шёпотом, что завораживает и дурманит сознание, умением дарить удовольствие как никто другой. Риддл не помнит, как перешёл черту дозволенного и впервые отдался этому строгому, обворожительному профессору. Рядом с ним он забывал обо всём на свете. Сладкие стоны в полумраке комнаты постепенно становятся всё громче. Дивус с наслаждением ловит каждый из них, впиваясь страстными поцелуями в искусанные губы. На них ещё остаётся привкус клубничного бальзама, который когда-то сам Круэл подарил Риддлу, в очередной раз отругав его за вредную привычку кусать губы до крови. Своеобразная забота, которую алхимик никогда не устанет проявлять. Ведь этому хрупкому и нежному мальчику так не доставало её раньше. Остатки разума мгновенно испаряются, как только Риддл чувствует в себе изящные пальцы, смазанные клубничной смазкой. Он теряется в сладостных ощущениях, позволяя Круэлу делать всё, что его душе угодно. Тот не спешит, стараясь как следует подготовить его. Отвлекает жаркими поцелуями и мимолётными ласками в самых чувствительных местах. Старается растянуть этот сладостный момент на как можно дольше. Риддл, наверное, и не подозревал, как давно Дивус восхищается им. Алые волосы, нежные, словно лепестки розы. Большие серебристые глаза, что скрывают в себе глубокую бездну сквозь толщу льда. Изящные губы, по изгибу напоминающие форму сердца. Лёгкий румянец на веснушчатых щеках. Хрупкое, миниатюрное тело, что таит невероятную грацию в каждом движении. Сладкий, мелодичный голос, напоминающий шелест розовых кустов на ветру. Риддл Роузхартс похож на идеально вылитую фарфоровую куклу без единого изъяна. Однако Дивус не из тех, кто обращает внимание на одну лишь внешность. Староста Хартслабьюла покорил его своим упорством и старанием, что помогли ему стать лучшим учеником в Колледже Ночного Ворона. Своей невероятной силой, что позволила ему стать старостой всего лишь на пятый день после поступления. Своей строгостью и неприступностью, что были присущи и самому Круэлу. В конце концов, ему ли не знать, что на непослушных щенков стоит иногда надевать тяжёлый ошейник. Со временем профессор всё больше ловил себя на мысли, что ему недостаточно просто наблюдать за Риддлом на уроках. Недостаточно ловить его преданный взгляд лишь по несколько часов в день. Ему хотелось больше. Хотелось увидеть этого послушного щеночка на коротком поводке. Проверить, действительно ли Роузхартс такой правильный, как о нём говорили? В конце концов, он всегда испытывал слабость к хорошим мальчикам. Риддл по сей день превосходит все его ожидания. Даже сейчас в его прекрасных глазах виднеется бесконечная преданность и полное доверие. Полностью отдаётся ему, без малейшего сомнения. Грациозно извивается, когда Дивус входит в него. Обвивает руки вокруг его шеи и перестаёт сдерживать сладкие стоны. Круэл двигается осторожно, но ощутимо. Он обладает невероятной способностью быть и нежным и грубым одновременно, что сводит Роузхартса с ума и в очередной раз даёт понять, что никто не сможет доставить ему такое удовольствие, как его возлюбленный профессор. Его движения становятся всё быстрее, сопровождаясь горячими поцелуями на ключицах, что вскоре доводит Риддла до экстаза. Эта ночь будет длиться для них до рассвета. В конце концов, завтра выходной и рано вставать на учёбу не требуется. Риддл ещё долго будет таять в руках возлюбленного, пока не уснёт в его объятиях под ласковые поглаживания по волосам и нежный шёпот. – Хороший мальчик...