Голодный Минсон
4 сентября 2023 г., 21:42
Время три часа ночи. Я, каким-то образом потерявший ключи от собственной квартиры, нахожусь в другом конце города. Более того, я тусуюсь в отеле, где номер-люкс по размеру напоминает коробку из-под обуви. Здесь холодно и очень тоскливо. И ведь я мог бы сейчас жить с Минсоном, будь он более настойчивым, а я менее стеснительным. А самое главное, причина моего стеснения проста и понятна, как дважды два — я до сих пор влюблён. Но с чего, собственно-то, Минсону быть более настойчивым? Он уже выбрал не меня. У него был шанс, но он предпочёл Джина. Вся эта история изначально состояла из говна и палок, судя по тому, что потом писали зрители. Немудрено — на экране всё это вышло слишком неожиданно, хотя для нас, будто бы, было предрешено изначально. Мириться с этим я не хотел, а, посему, и влюблён был до сих пор. Все эти двусмысленные комментарии, посты, вечные упоминания… они греют душу, но всё сильнее тревожат сердце. Я бы, может, и подкатил снова, как тогда, да только Джин ведь никуда не делся. Не делся ведь?..
***
От бесконечного потока мыслей Хёнджуна отвлекает звук оповещения. В смс лишь одна фраза, которая выводит его из равновесия и заставляет кожу покрыться сотнями мурашек. «Я на ресепшене» Джун пулей выскакивает из номера и, совсем забыв про лифт, кубарем скатывается с шестого этажа по лестнице. Посреди коридора стоит Минсон собственной персоны и, рьяно жестикулируя руками, громко кричит. — Да вы вообще знаете, кто я? Я ваши лица так подретуширую, вы потом годами будете пытаться это исправить, а я вас в свою клинику хрена-с два запишу! Пустите меня в двести второй номер, я сказал быстро! — Пьяный голос парня изредка срывается, из-за чего он нередко икает и иногда всхлипывает, будто вот-вот расплачется. — Гуаша, ты… — шипит Джун, хватая того за рукав куртки. — Извините, это ко мне, — обращается он к девушке на ресепшене. Та лишь недовольно фыркает и, отвернувшись, принимается что-то бубнить себе под нос. Воспользовавшись моментом, Хёнджун, вцепившись в руку Минсона, рывком тянет его на себя и, включив турбо-режим, рвёт когти к лифту. Уже находясь внутри, он взрывается. — Придурок, пол четвёртого утра, тебе уже сегодня на работу. Ты какого лешего тут делаешь? Ты нахрена примчался в другой конец города? — Внутри хёна всё кипит, и даже он сам не может решить, от чего именно: от вопиющего поведения Минсона или от того, что он примчался к нему посреди ночи пьяным, не имея на то никакой причины. — Ну и… хоромы, — недовольно бурчит младший, оглядывая коридор гостиницы и шаркая по дешёвому ковру кедами. — Тебя сюда никто не звал, — тихо, коротко, но так радостно озвучивает этот факт Джун. Действительно не звали. А он возьми да и появись тут. Подойдя к номеру, Хёджун толкает дверь, а затем и Минсона, ибо тот не в состоянии даже самостоятельно передвигаться. — Аккуратнее! — Минсон, шикнув и споткнувшись за порог, вваливается в номер, успев бережно кинуть невесть откуда взявшийся пакет, в котором что-то булькает, и сразу падает на кровать. Подняв недовольный взгляд, парень оглядывается. И вдруг его настигает приступ истерического смеха, да такого громкого, что хён от неожиданности закрывает уши ладонями и почти воет. — И сколько тысяч вон ты отвалил за эту халупу? — Минсон говорит сквозь смех, иногда всхлипывая от подступающих слёз, отчего Джун шикает, заставляя младшего замолчать. — Смешно, ха-ха. А теперь заткнись, тут очень тонкие стены. — Словно по заказу, в стену громко стучат. — Ну я же говорил. Минсон лишь недовольно закатывает глаза. — А дышать тут вообще можно? — Нет, — отрезает Джун, пытаясь на корню пресечь желание врезать парню, а затем прижать к себе и тихонько погладить по голове. — Ты так и не ответил, зачем приехал? — Соскучился, — скорчил довольную моську Минсон, и непонятно стало, язвит аль правда скучал. — А ты не рад? — Не был бы рад — не пустил бы. — Твоя правда. Предлагаю на этой радостной ноте врубить прямой эфир и пообщаться со зрителями. — Минсон достаёт из кармана джинсов телефон и, не вставая, вдруг хлопает себя по лбу. — Чуть не забыл! Вскочив вдруг с кровати, он кидается в сторону выхода и, споткнувшись, налетает на дверь. — Чёрт, — шикает парень, пытаясь достать из пакета банку пива. — Будешь? Потому что я уже не хочу. — И этот человек имел совесть упрекать меня за алкоголизм и твердил, что не пьёт сам, — качая головой, произносит Джун, а потом резко кивает: — Буду. Особо не церемонясь и не пытаясь прицелиться, младший кидает банку на кровать в надежде, что Хёнджун её поймает. И тот ловит, будто был к этому готов. — Ух ты, а меня поймаешь? И со всего размаху он кидается на хёна. Короткое и громкое «ауч!», и вот Минсон уже лежит на Джуне и тяжело дышит, иногда похрипывая, пытаясь восстановить дыхание. А Хёнджун… Всё у него в голове смешивается и превращается в большой ком непонимания. Казалось бы, вот то, о чём он так долго мечтал. Остаётся немного: чуть потянуться вперёд и накрыть его губы своими, запечатлев на них нежный и трепетный поцелуй. Да только младший-то желанием не горит. Только лежит, не собираясь вставать, да смотрит прямо в глаза хёна, растворяясь в них. А потом громко кашляет и, отодвинувшись от него, снова утыкается в телефон. — Мы, кажется, хотели запустить эфир. И Джун, тяжело выдохнув, коротко кивает. — Привет всем, ребята. Хёнджун, чуть только услышав его голос, такой радостный и звонкий, вмиг покрывается мурашками, которые стайкой пробегают по всему его телу. — Странно, что вас тут так много, хотя время почти пять утра. Нет, я ещё не ложился спать. Да, я не дома. — На этих словах Минсон быстро стреляет взглядом в Джуна и довольно хмыкает. Тут уже и старший, не сдержавшись, издаёт громкий смешок и тут же, от страха, замолкает. — Да, я гей, странный вопрос, — смеясь, продолжает Минсон. — Ах, вы слышите мужской голос на фоне? — Он вопросительно смотрит на Джуна. — Вам показалось. Нет, это не Хёнджин~а, — широко улыбается в камеру младший. Джун от упоминания этого имени слегка напрягается. И Минсон, как назло, это замечает. — Ребят, я прерву эфир, нужно отлучиться. Но я вернусь, так что никому не спать. — На этих словах он отключает эфир и выжидающе пялится на Хёнджуна. — Что? — Картошка, что случилось? Я хоть и в хлам, но пока не ослеп. — Ничего. Младший решительно подползает ближе к Джуну, комкая под собой одеяло. — Да перестань напрягаться. Я же просто поговорить хочу, — возмущаясь, почти кричит Минсон, которого, кажется, совсем не волнует то, что в стену снова начинают долбиться соседи. — Не ори. — Чего ты хочешь? Просто скажи, чего ты хочешь, — игнорируя просьбу, продолжает повышать голос Минсон. И тогда Джун решается. Набирается, наконец, смелости сделать то, что прочно поселилось в голове больше полугода назад. Себя же он успокаивает тем, что только так сможет заткнуть Минсона, который орёт, не унимаясь, и доводит соседей до истерики. Схватив его за шею, Хёнджун, немедля, просто берёт и накрывает его губы своими, закрыв глаза. Просто берёт и делает то, о чём боялся лишний раз даже подумать. Просто чмокает его, боясь теперь и вовсе открывать глаза. Боясь Минсоновой реакции. И тот, как назло, бездействует. А потом просто берёт и отвечает. Отвечает на поцелуй, прижимась ближе, следом и вовсе очутившись сверху. Открывается от чужих губ и загнанно дышит. Хёнджун же не дышит вовсе, боясь даже шевелиться. Мало того, что он не верит в происходящее, так ещё и смотрит на восседающего сверху Минсона, у которого глаза горят ярче уличных фонарей. — Гуаша, ты… — Не надо ничего говорить, ладно? Просто поцелуй меня ещё раз, Хёнджуни, пожалуйста. И, вопреки сказанному, целует сам. Укладывает ладонь между подушкой и затылком Джуна и тянет на себя, заставляя их обоих принять сидячее положение. Целует так сладко, что у Джуна сводит всё тело. Хочется просто раствориться в моменте и никогда его не завершать. Хочется поддаться ситуации, отдать всего себя в чужие руки и почувствовать, наконец, ту свободу, которой так не хватало полгода назад. Но пока Хёнджун чувствует только нарастающее в штанах возбуждение. Минсон его, наверняка, чувствует тоже. Поэтому пару раз заманчиво двигает задницей, будто бы случайно, проезжаясь аккурат по чужому паху. Джун уверен — случайности не случайны. Поэтому кое-как заставляет себя отстраниться, пытаясь восстановить дыхание. Во рту теперь чётко ощущается привкус перегара, которым с ним щедро поделился Минсон. Дальше нельзя. Он не позволит себе переступить эту черту. Не сейчас. — Эфир-то продолжим? — как ни в чём не бывало спрашивает младший, когда понимает, что дали красный свет. И, не дождавшись ответа, вновь оказывается на другой половине кровати и снова запускает эфир. В голове Джуна всё активнее начинают прокручиваться шестерёнки. Ему же снится, правда? Они с Минсоном только что целовались? — Мы снова тут. Кстати, я всё-таки покажу вам, с кем сейчас нахожусь. Картошка, иди сюда. — Минсон стучит по своему плечу, но старший лишь отрицательно мотает головой, постучав при этом по лбу. — Он стесняется, но его можно понять. — Минсон сам начинает медленно подползать к Джуну и, приблизившись, залезает к нему под руку, положив голову на грудь. Лицо Хёнджуна, по всей видимости, вызывает в младшем бурю неподдельных эмоций, поэтому тот, не скрывая их, смеётся во весь голос, параллельно читая комментарии людей, сидящих в эфире. В стену, не переставая, ломятся соседи, только они сейчас волнуют Джуна меньше всего. А как же Хёнджин? Что вообще происходит? Это помутнение рассудка? Или Минсон слишком много выпил? Почему он вообще пил, если предпочитает отказываться от алкоголя в ста процентах случаев? Почему сейчас он сидит рядом, потираясь щекой о Джуново плечо? Почему он сейчас здесь? — Да, мы к Джином давно не в отношениях. Так вышло, не сошлись, — Хёнджун буквально ощущает этот шёпот в самое ухо и невольно поворачивается на звук, чуть сморщившись от наступающих мурашек. Минсон, как выясняется, уже не ведёт эфир. Он улыбается и, не отрываясь, смотрит Джуну прямо в глаза. — Просто оказалось, что картошку я, всё-таки, предпочту любой, даже самой модной причёске.
