Кошки - мышки

-как же ты не поймешь, Вик, я люблю тебя. -это ложь, Марьн, как ты этого не поймёшь? Ты сама себя закапываешь в этой яме лжи, я тебе не поверю. Больше не одному твоему слову. Никогда больше не пытайся со мной заговорить, никогда. — Можно я поцелую тебя, хотя бы на прощание? — не надо. Подростковая потеха. Невзаимная любовь. Но это время прошло, давно. *** Начало нового проекта. Битва сильнейших. -сука, кто угодно, но только не она. Почему же наши пути снова пересеклись? Эти гребанные подростковые интриги мне теперь покоя не дадут. прошло много времени, слишком много. Виктория уж точно не любила вспомнить прошлое, но в голове помнилась только она. Кто она на самом деле? Разочарование прошлого или же что-то большее, чем прошлое? Она будто кусает, кусает и еще раз кусает, а после задерживается в мыслях. Утро было абсолютно обычным, не считая съемок. На удивление Райдос, она выспалась, никаких странных снов тоже не было. Ничего ведь не сможет испортить утро? Кроме стука в дверь. Женщина нехотя пошла открывать дверь. На удивление там была женщина, та самая Романова. Виктория стояла в ступоре, ожидая, что же скажет ее первая подростковая любовь. — меня попросили предупредить, съёмки перенесли на час. —быстро проговорила Марьяна не поднимая глаз с пола. — это всё? —она точно ожидала больше. Больше, чем информация о съемках -да. Невероятное напряжение и холод. После этих слов Марьяна ушла. она абсолютно также не хотела контактировать с Викой, как и она с ней. Только вот ей хотелось напомнить о себе. Позлить свою новую соперницу, немного прикусить. Прийти самой, не попросить другого. Викторию затрясло. Она сама не ожидала, что этот маленький укус может иметь настолько сильные последствия. Ноги стали ватными, Райдос просто упала на кровать. -чертова Романова. Что же она делает со мной. Только один ее силуэт, один её голос может довести до такого состояния, состояния безысходности. Тело не слушалось, а в голове только Романова. Чертова Романова. Съемки должны были быть буквально через два часа. Виктория просто не может встать с кровати, тело абсолютно не слушается. — осиль себя, забудь её. Перестань думать о ней, думай о муже, о детях. —Бубнила себе под нос женщина и трясущемися руками набрала своего мужа. Только он смог хоть как-то поддержать её. Райдос перевела все на недосып. Она не хотела думать и говорить о ней, о гребаной Романовой. До съемок оставался час, Виктория смогла переосилить себя. Она смогла накраситься, принять привычный внешний вид. *** Райдос решила зайти в гримерку, ей обязательно нужно было поговорить с Череватым. Но в гримерке на неё сразу кинулся холодный взгляд Марьяны. -Влад, можно с тобой поговорить? —И Виктория ринулась куда угодно, но только не к ней, только не к её холодном взгляду. Она остановилась около небольшого автомата с кофе. Возможно, горячее кофе выбьет из головы ее холодный взгляд. Райдос сама не могла поверить, что играет в долбанные кошки — мышки с Романовой. Причём эта игра была не в пользу Виктории. Постоянно бояться, остерегаться и ненавидеть Марьяну было невероятно утомительно как и морально, так и физически. Из мыслей женщину выбил Влад. Беседа должна была быть по поводу самой битвы, если бы Райдос не уходила в свои мысли -ну нет, Виктория, с тобой просто невозможно разговаривать. Просто сидишь в своих мыслях. Что с тобой? —Череватый абсолютно не понимал смысл разговора — тебе кажется. Если ты просто не хочешь со мной говорить, то давай разойдемся. Тем более через пятнадцать минут в готический зал идти. —очень хотелось поделиться всем, рассказать всем о своих слабостях, но Райдос этого точно не будет делать. Она сильнее. — я тебя не понимаю, Райдос. Зачем только звала на разговор. Я пошел. И женщина снова осталась одна, одна в своих мыслях. Она решила пойти в гот зал, навстречу всем страхам и чертовой Романовой. В мыслях было, только бы выжить, выжить эти гребанные съемки. *** -Снято. –громкий голос продиктовал окончание съемок. Виктория сломя голову побежала в свой номер, лишь бы не встретить никого. Почему Райдос все время нужно бежать, почему Райдос все время нужно страдать от укусов чертовой Романовой. Романова любит покусать, подколоть, попытаться остаться один на один и напомнить о прошлом. Она любит куснуть, куснуть и еще раз куснуть. Что уж там куснуть, съесть, сожрать. Падать без задних ног от кошек — мышек. Это уже превратилось в страх и ненависть. Страх Райдос, ненависть Райдос. Если бы у Виктории были силы, она бы взаимно сожрала, но она абсолютно без сил. Все силы уже давно сожрала Романова, чертова Романова. Углубиться в свои мысли настолько? Что же делает ее соперница, что мысли Виктории только в ней? Это все уже превращается в сущий ад и кошмар. Может, бокал вина поможет хоть немного отвлечься? * Виктория медленно шатаясь прошла до небольшой барной стойки, которая находилась у неё в номере. Руки не слушались, невероятно тряслись. И бокал полетел на пол рассыпаясь на десятки мелких осколков* — блять –женщина начала оступаться назад, лишь бы не затронуть маленькие стекляшки. Но в глазах двоится, не проходит. * Виктория потянулась за вторым бокалом, перед глазами все плыло, тело не слушалось. А перед глазами только и всплывал образ Романовой. Робкими руками она потянулась за вином, налила в новый бокал и немного отпила. Сил стало больше, их хотя-бы хватило, чтобы спокойно дойти до дивана. Виктория опустошила весь бокал* Если бы сейчас кто-то увидел Райдос, то подумал бы, что она под чем-то. Руки продолжали трястись, ногами было просто невозможно управлять. Женщина легла на спину и уснула. * сквозь сон она начала чувствовать на себе прикосновения. Кто-то отчаянно пытался разбудить Викторию. Руки были теплыми, мелкие мурашки распространились по всему телу* -Вик, Вика, проснись. Что с тобой? * повернув голову Райдос моментально протрезвела и проснулась. Перед ней была Марьяна, собственной персоны * — и зачем же ты пришла? — удивление было хоть отбавляй. Возможно, Райдос готова была вцепиться в шею Романовой, а после вцепиться в нежные губы. — я проходила мимо и услышала звуки посуды. Решила спросить, все ли хорошо. Долго думала идти к тебе или нет, но я решилась. Ты почему двери не закрываешь? И что тут вообще происходит? — Романова с удивлением разглядывала взбудораженную Райдос и происходящее в номере. ‐ты снова пьешь? Это ведь до добра не доведёт. — уж точно не тебе говорить об доброте, уходи, пожалуйста. — Виктории хотелось кричать, но лучше сдержаться в лишний раз. — ну почему ты такая, Вик. —Марьяна пыталась разглядеть стеклянные глаза женщины. Романова накрыла руку Райдос, после чего Виктория отскочила и забилась в угол дивана — нет, нет, нет. — женщина начала кричать из-за всех сил. — не прикасайся, ко мне пожалуйста. — первые слезинки полились обжигающим пламенем по щекам. Марьяна быстро пересела на диван и невероятно крепко обняла Райдос. Виктория абсолютно не представляла, какие эмоции можно испытать в объятиях Романовой, слишком уж давно она в них не была. Приятный запах сладких духов, обжигающая шея, которую так и хочется или поцеловать или укусить, напомнить обо всем. Этими объятьями можно было дышать, и одновременно задыхаться без них — можно я поцелую тебя? — шептала Марьяна в шею Виктории. Она думала только об отрицательном ответе, как много много лет назад. — да. —абсолютное противоречие Романовой. Одновременно это было и сладкой местью. Романова отстранилась от объятий и прильнула к губам Райдос. От рта женщины невероятно сильно чувствовался вкус вина. Вот, что значит пьянеющий поцелуй в Кошки — мышки. Обжигающая страсть. После длительного поцелуя образовалось неловкое молчание. Хотелось схватить друг друга, зацеловать, а после сожрать, но обе сдерживались. Точно не сейчас, точно не в этом состоянии. Неловкая тишина, которую Вика решила закончить первой. — просто останься со мной, и послушай, что я скажу. Я считаю, что нам нужно все это обсудить. Я невероятно устала бегать от тебя. Я невероятно устала жить будто в Кошках — мышках. Расскажи, кто ты такая на самом деле? Чертова Романова. — я — кошка. в наших Кошках — мышках. — Торжествуя шипела Романова — уж мышкой я точно не останусь. —Виктория набросилась на Марьяну сверху, голова была крепко вдавлена в подушку дивана. — ты меня задушить решила? — душить не буду, но сожру определённо. Темноволосая вцепилась зубами в шею женщины оставляя красные отпечатки от укусов. Марьяна откинула шею назад оставляя больше места для укусов Виктории. — фанатка садомазохизма? Шею она тут выгибает. Райдос начала невероятно медленно расстегивать рубашку, заставляя Романову уже самой начать снимать рубашку. После того как блузка полетела куда-то на пол, Виктория сменила укусы на поцелуи по всему телу Марьяны, чем заставила ее пропустить сквозь зубы первые стоны. После нежных поцелуев последовали жесткие укусы. Это были не сладкие стоны, это были сладкие крики мести. Тело Романовой было полностью покрыто маленькими ранами от зубов, но и эти раны были зализаны. Марьяна хотела большего, не только многочисленных ран. А Виктория хотела только поиздеваться. Она отстранилась от женщины и спокойно протянула ей блузку. — собирайся. — на таком моменте, полностью обкусанную ты решила отправить меня обратно к себе? Ты сама гребанная садомазохистка. —вырывалось на одном дыхании из губ Романовой. Возмущения не было предела, покусала и дальше дело доводить не стала? Гребанная мстительная Райдос. — я просто люблю взаимно мстить. Может ты расскажешь, почему при виде тебя меня бросает в дрожь и ломит тело. Один твой силуэт, голос — и я в полном трансе. Что же ты со мной делаешь? — я — твоя ошибка прошлого. Напомнить, как я раньше любила тебя, но в один из дней из-за общества ты решила просто забыть меня, отвергнуть. Теперь же попробуй пострадать в своём осознанном возрасте, как я в свои девятнадцать. — кусаешь меня из-за старых обид? Помнится, ты мне говорила, что не живёшь прошлым, что это плохо и так далее, но сама держишь обиду, как маленький ребёнок. Марьяна, тебе уже давно не семнадцать лет, мы — взрослые люди. Подумай на трезвую голову, что у нас бы могло получится? Мы никогда не смогли, не сможем и не станем продолжать встречаться. Не забывай про свою семью, и также про мою. Не понимаю тебя абсолютно. -и ещё вопрос, что мне сделать, чтобы ты никогда больше не появлялась в моей жизни глюком? -просто люби меня, хотя-бы по договору. — по договору это будет абсолютная не любовь, а от тебя — нимфоманки только потрахушки и можно ждать. Мы с тобой не пара, Марьян. — хорошо. —Марьяна молча надела свою блузку обратно и отправилась из номера Виктории к себе. И у Виктории снова головная боль на тему Романовой. Снова.