Ходят слухи/Rumor Has It

— Подождите, — Элисон перекрикивает остальных, — повторите еще раз, но теперь объясните, как будто мне пять лет. Эндрю уставился на спагетти, но краем глаза видит, как Элисон размахивает руками. В общем, в его периферийном зрении происходит много чего. Все собрались за столом у Ники и Эрика, как это обычно бывает в пятницу вечером перед игрой экси. Не вся команда, конечно, — Эндрю и Аарону нет никакого дела до мелких студентов, которые присоединились к команде после их перевода из одной школы в другую. Эндрю готов поспорить, что ему даже нет никакого дела до этих клоунов тоже, но все же сегодня пятница, и Эндрю зажат между раздраженным Аароном и веселящейся Рене, а стол снова взрывается, когда Дэн, Мэтт и Ники пытаются пуститься в громкие объяснения. — Вы все идиоты, — громко прерывает Аарон. — Дайте Кейтлин рассказать. По столу проносится несколько издевательских звуков поцелуев, но все внимание направлено на девушку в кашемировом платье, сидящую по другую сторону от Аарона. Кейтлин Рудберг — белая ворона за столом, и именно поэтому она лучше всего подходит для этого конкретного разговора. Кейтлин прочищает горло, и Эндрю представляет себе очаровательную улыбку, которой она одаривает всех присутствующих за столом. (Он этого не видит, потому что все еще ищет смысл жизни в своих спагетти. Или хотя бы тайное заклинание, которое поможет ему выпутаться из этой ситуации). — Думаю, лучше всего начать с самой школы Хиллерска, — говорит Кейтлин. — Известность в школе-интернате связана с семейным статусом. Это значит, что Рико Морияма — самый популярный, причем с тех пор, как он переступил порог кампуса на нашем первом курсе. — Так, ладно, — отвечает Элисон, перебивая Кейтлин. — Даже мы, деревенщины из обычной школы, уже в пятилетнем возрасте знаем, что Мориямы могущественны. Лучше перейдем к той части истории, где Эндрю приглашает принца на нашу игру в экси. — Он не принц, — бормочет Эндрю в спагетти. Все игнорируют его. — Без разницы, — продолжает Кейтлин. — Рико был лидером в течение нескольких лет и все это знают. Но потом, через три недели после начала этого семестра, в школу поступает Нил Хэтфорд. И устоявшийся порядок превращается в абсолютный хаос. — Потому что он принц, — отвечает Дэн с полным ртом чесночного хлеба. — Его дядя — принц, — утверждает Аарон. — И только через брак. Нил просто придурок. — Так вот почему он таскается за Эндрю? — ухмыляется Элисон. — Рыбак рыбака. Рене бьет Элисон по руке. В результате Элисон бьет ее в ответ. — Не деритесь за столом, — говорит Ники, бросая в них скомканную салфетку. — У Эндрю много прекрасных качеств, на которые купился бы принц. — Не принц, — снова ворчит Эндрю. Он выдавливает немного кетчупа на спагетти, и по столу прокатываются звуки рвоты. — А Нил Хэтфорд знает, что ты так делаешь? — спрашивает Мэтт, морща нос. — Это, конечно, не одно из тех прекрасных качеств, которые я имел в виду, — поправляет Ники, борясь с улыбкой. — Без разницыыыыы, — поет Элисон, барабаня по столу концом вилки. — Как Эндрю заполучил принца? — Не... — Потому что им обоим нравится без причины раздражать Рико, — отвечает Аарон. Если бы Эндрю был более заинтересован в этом разговоре, он стал бы утверждать, что его поведение по отношению к Рико вполне разумно. Если Рико хочет избежать большинства конфузов, ему следует просто перестать затевать драки и споры, в которых он не может победить. Рико страдает особым расстройством богатенького мальчика, при котором он будет оставаться суетливым и нелепым до тех пор, пока не получит то, что хочет. И это Кейтлин. А точнее, богатство и связи Рудбергов в музыкальной индустрии. Поскольку Кейтлин и Аарон без ума друг от друга, Аарон оказался под прицелом Рико. И, да. Есть только одна причина, по которой Эндрю последовал за своим братом в Хиллерска. И это точно не элитные одноклассники и не квазифашистская учебная программа. — Как я уже говорила, — замечает Кейтлин, — все упирается в борьбу за власть. У Нила королевская кровь, но у него также есть трагичная предыстория — мы все знали его с детства, но он пропал на несколько лет. Его отца арестовали, мама умерла, а потом он появился под новым именем под опекой своего дяди. Так что он интересный. И сильный. И не желает прогибаться под Рико. Из-за него Рико выглядит слабее — Кевин Дэй и Жан Моро всегда были в кармане у Рико, но присутствие Нила делает их смелее. И поскольку Эндрю был единственным, кто противостоял Рико в течение многих лет, это, должно быть, привлекло внимание Нила. — А потом они полюбили друг друга, — говорит Мэтт, мечтательно вздыхая. — Эндрю и принц. — Не... — Мы поняли, — отзывается Элисон. — Но ты же не отрицаешь, что ты от него без ума? Эндрю игнорирует вопрос, предпочитая запихнуть в рот побольше спагетти. Если Эндрю влюблен в Нила, это не их дело. Это даже не его личное дело. Эта информация — собственность маленького репрессивного ящика, который живет в голове Эндрю. — Ты обязательно должен пригласить Нила на вечеринку, — предлагает Рене, легонько толкая Эндрю локтем. — Только если мы выиграем, — отвечает Дэн. — Я не хочу, чтобы на нашей вечеринке жалости присутствовал принц. — Не... Ники бросает в Эндрю еще один шарик из салфетки и остальные участники застолья присоединяются к нему. Эндрю следовало просто остаться дома. Они явно не заслуживают его поддержки. И все же. Тридцать минут спустя Эндрю прислоняется к решетке, отделяющей спортивную площадку от парковки. Половина его лица спрятана под шарфом, защищающим от ветра, который гуляет по трибунам. Лицо Эндрю теплое только благодаря качественно вязаной вещи от Рене — это никак не связано с тем, что по тротуару навстречу ему бежит Нил Хэтфорд. — Привет, — говорит Нил, когда оказывается достаточно близко. Он протягивает руку, чтобы потянуть за конец шарфа Эндрю: — Это мило. — Ты мог бы попросить Рене сшить тебе такой же, но я сомневаюсь, что ты сможешь позволить себе ее услуги, — парирует Эндрю. — Я опустошу весь свой трастовый фонд, если надо будет, — мрачно говорит Нил, но на его лице появляется призрак ухмылки. Эндрю усмехается и разворачивается к трибунам. Нил пускается вдогонку, легонько ударяясь плечом о плечо Эндрю, когда тот начинает идти по ступенькам рядом с ним. Ники начинает выкрикивать имя Эндрю оттуда, где он сидит вместе с Эриком, Аароном и Кейтилин на верхних трибунах, но Эндрю лишь бросает на них быстрый взгляд. — Это твой двоюродный брат? — спрашивает Нил. — Не смотри на него, — говорит Эндрю, подводя Нила к свободному месту во втором ряду. — Ты еще не готов к нему. Нил фыркает, когда они садятся: — Меня буквально пытали. Думаю, я справлюсь с твоим энергичным кузеном. Эндрю хмыкает, поворачиваясь так, чтобы провести большим пальцем по тонкому шраму, который тянется от бровей Нила до уголка губ. Ресницы Нила вздрагивают, когда он пытается отследить движение его руки, но он не отстраняется. — Нет, — говорит Эндрю, качая головой, — Ники не будет тебя мучить. Он будет добр с тобой. Не потому, что он социально-активный, а потому, что он захочет, чтобы ты чувствовал себя самым особенным малышом. Ты еще не готов к нему. Губы Нила снова подергиваются. Эндрю принимает микро-дозу едва заметных улыбок Нила. Этого недостаточно. — Как я могу подготовиться к тому, что кто-то будет ко мне хорошо относиться, если я постоянно тусуюсь с тобой? — спрашивает Нил. Эндрю опускает руку, склоняя голову набок: — Разве я не заставляю тебя чувствовать себя особенным? Вот оно. На лице Нила наконец-то появилась ухмылка, придурковатая и искренняя. Когда Эндрю впервые увидел эту улыбку, прорвавшуюся сквозь маску отстраненности и антагонизма Нила, он внутренне проклял всех, кто приложил руку к тому, чтобы он оказался в этой ситуации. Аарона — за то, что он хотел получить доступ к биологической программе Хиллерска. Эрика — за то, что он знал человека, работавшего в школе. Ники — за то, что помогал им заполнить заявления и взял дополнительные смены, чтобы оплатить их форму и учебники. Рико — за то, что он снова затеял это дерьмо с Аароном на вечере кино на четвертом курсе. Нила — за то, что он вообще вывел Рико из себя в тот вечер. И потом себя, только себя, за то, что позволил Нилу украсть свою сигарету, когда он выскользнул на улицу после того, как внимание зала наконец-то вернулось к фильму. Эндрю действительно, по-настоящему, ненавидит себя за то, что позволил Нилу в тот вечер чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы задавать вопросы и давать Эндрю правду в ответ — заполнять пробелы между слухами и легендами о мафиози, убийцах и родителях, которые, к счастью, теперь лежат глубоко под землей. Эндрю ненавидит себя за то, что хочет знать о Ниле все до мельчайших подробностей, и особенно за то, что хочет, чтобы Нил знал и его. Эта часть должна казаться страшной, отвратительной, невозможной. Это так, и в то же время не так. Тем не менее, в тот вечер под лунным светом Эндрю впервые увидел, как Нил улыбается. С тех пор прошло несколько месяцев, и, как и в случае с сигаретами, Эндрю так и не смог избавиться от этой зависимости. На площадке, превращенной из футбольного поля в корт для экси, раздается свисток, и Эндрю отводит взгляд от Нила. Дэн подает мяч одному из нападающих-первокурсников, и тот сразу же теряет мяч, позволяя команде соперника прорваться через линию защиты до самой Рене. — Она хороша, — говорит Нил, когда Рене легко блокирует удар, отправляя мяч далеко по корту. — Мм, — мягко соглашается Эндрю, следя за тем, как Дэн делает свой бросок в сторону ворот, который, надо быть идиотом, чтобы пропустить. Нил вскакивает на ноги вместе с остальной толпой. Эндрю наблюдает за тем, как губы Нила изгибаются в улыбке, пока Нил не смотрит на него сверху вниз, а затем отводит взгляд обратно на поле. — Знаешь, я тоже когда-то играл немного, — говорит Нил в перерыве. Они стоят плечом к плечу в очереди в киоски. — Когда мы были маленькими, мама Кевина учила нас хитрым броскам. Эндрю бросает на него взгляд: — Ты не упоминал об этом. — Я чувствовал себя неуместно, когда разговаривал с местной легендой экси, — говорит Нил. Эндрю поднимает бровь: — Аарон сказал тебе, что я играл? — Не хочу тебя расстраивать, но есть люди, кроме твоего брата, которые действительно кое-что о тебе знают, — замечает Нил. — А когда люди что-то знают или, по крайней мере думают, что знают, они болтают об этом. — Ты разбираешься в этом, — бормочет Эндрю. Нил приехал в Хиллерска на волне слухов. Люди строили бесконечные теории о том, где он был и что случилось с его семьей. Нил только пожимает плечами, ухмылка так и подрагивает на его губах: — Дело не во мне, а в тебе. — Что именно? — Люди говорят о тебе, — говорит Нил. — Они говорят, что с тобой нельзя шутить. Говорят, что тебя невозможно обмануть, хотя все пытаются, потому что ты такой умный. А еще говорят, что раньше ты был чудовищем на воротах. Даже богатенькие детишки обращают внимание, когда местные начинают бить рекорды. — Хм, — говорит Эндрю, рассматривая меню, — мне все равно, что обо мне думают. — Конечно, — соглашается Нил, — но тебя волнует эта команда. — И что заставило тебя так сказать? — Ты здесь, — просто отвечает Нил. Они заказывают картошку фри, хот-доги, мармеладных червячков и горячий шоколад. Нил расплачивается за все, но только ковыряется в картошке, когда часы отчитывают время до начала второго тайма. — Спасибо, — говорит Нил небрежно. Эндрю поднимает на него глаза: — За что? Губы Нила подрагивают в очередной ухмылке, но его глаза болезненно мягкие: — За то, что привел меня к тому, что тебе небезразлично. Эндрю не знает, что с этим делать. К счастью для него, игра начинается снова. Когда они выигрывают, Эндрю ведет Нила к боковой линии, где команда празднует. Ему удается избежать нескольких объятий, но Нилу не повезло. Нил держится как чемпион, его манеры аристократа не идут ни в какое сравнение с их раздутыми приветствиями. — Ладно, он точно может прийти на вечеринку, — говорит Дэн, хлопая Нила по спине. — Лес Лисья Нора, через полчаса. Приходи или многое пропустишь. — О, — говорит Нил, но Дэн уже пошла дальше. Нил смотрит на Эндрю. — Кевин и Жан заберут меня. Они, наверное, на стоянке. Эндрю пожимает плечами, потому что ему точно не нужно, чтобы Нил оставался рядом. Он вообще не хочет идти на вечеринку. Нил проверяет свой телефон, затем смотрит на Эндрю, в его глазах сверкает веселье: — А что, если они тоже придут? — спрашивает он. — Рико так разозлится, когда поймет, что мы все пошли на вечеринку без него. Эндрю чувствует, как его губы дергаются в ответ: — Теперь ты говоришь на моем языке. Вечеринка на поляне в Лисьей Норе — знакомая сцена: костер, пластиковые стаканчики, наполненные загадочными смесями для напитков, музыка, ревущая из колонок, неуверенно установленных на карточном столе. Эндрю теряет Нила, Кевина и Жана из виду в суете и толкучке вечеринки — все очарованы их присутствием. Эндрю держится с краю, то с Аароном, то с Рене, то с Мэттом. Он мельком видит Нила. В Хиллерска у Нила есть только враги и приближенные. Здесь же людям нет дела до его статуса. Эндрю наблюдает за тем, как Нил колеблется и подстраивается под каждый разговор. Ему явно не по себе от того, что они не боятся его, не проявляя при этом недоброжелательности, но он справляется. Может быть, он еще не готов к Ники, но, возможно, Нил не так беспомощен, как думал Эндрю. Эндрю пробирается через заполненную народом поляну к деревьям и останавливается, когда оказывается достаточно глубоко в лесу, чтобы вечеринка стала лишь клубящейся оранжевой дымкой вдалеке. Щелчком зажигалки он нарушает относительную тишину и темноту. Все вокруг утопает в индиго, но дым от сигареты кажется серебристым, поднимаясь к луне. Хруст листьев говорит Эндрю о том, что, как обычно, он недолго будет оставаться один. Он не смотрит, потому что не уверен, что хочет быть прав в том, кто это. Когда тонкие пальцы выхватывают у Эндрю из руки сигарету, у него скручивает в животе. — Хэй, — говорит Нил. Эндрю сосредотачивается на том, чтобы прикурить еще одну. Он затягивается, смотрит, как дым от этой сигареты уносит порыв ветра, и наконец встречается взглядом с глазами Нила. Они темные, как и все здесь, в лесу: зрачки затопили радужку, тени под прикрытыми ресницами. Однако Нил не испытывает недостатка в голубом — луна окрашивает его в этот цвет. — Кевин сказал мне, что о нас ходят слухи, — говорит Нил. Его губы кривятся, сначала в легком веселье, потом в задумчивости. — Видимо, люди считают, что то количество времени, которое я провожу с тобой, может быть... "нетрадиционным". — Не я их пустил, — отвечает Эндрю. — Конечно, нет, — соглашается Нил. — Хотя, я думаю, это часть того, чтобы быть рядом со мной. Люди делают предположения. — Я уже говорил тебе, — говорит Эндрю, — мне все равно, что люди говорят обо мне. Нил кивает, опустив глаза к земле. Он так и не затянулся украденной сигаретой, но Эндрю и не ожидал этого. — А что насчет самих слухов? — спрашивает Нил. — Что ты о них думаешь? — Что мы трахаемся? — интересуется Эндрю. Нил поднимает глаза, изгиб губ уже совсем не в ту сторону. — Что мы можем быть не просто друзьями, — возражает он. Эндрю выдерживает пристальный взгляд Нила, раздумывая. Они танцевали на этой линии в течение нескольких недель, этого вопроса ни один из них не задавал, этой правды ни один из них не предлагал. Эндрю не был уверен, что Нил видит, насколько они близки к тому, чтобы споткнуться об эту черту — не мог сказать, как Нил отреагирует, если они споткнутся. Но сейчас Нил не выглядит испуганным или растерянным. Он просто похож на Нила, спокойный и серьезный. Выражение лица Нила заставляет Эндрю ненавидеть себя чуть больше, чем обычно, хотя бы потому, что оно заставляет его хотеть ненавидеть себя меньше. — Зависит от обстоятельств, — говорит Эндрю. — Каких? Эндрю стряхивает пепел на влажные листья и пожимает плечами: — Смотря, чего ты хочешь. — А как насчет того, чего хочешь ты? — спорит Нил. Эндрю закатывает глаза: — Я бы отсосал тебе в тот день, когда ты прикатил в кампус, еще до того, как ты раскрыл свой умный рот, чтобы поносить Рико. Рот Нила не выглядит очень умным, когда он открывает и закрывает его, глаза расширены. Сигарета почти погасла, но он растирает ее о дерево, проверяя, действительно ли она потухла, прежде чем бросить на землю. — Значит, это будет просто секс? — спрашивает Нил. Эндрю насмехается: — Я не знаю, как ты можешь спрашивать об этом, когда ты постоянно монополизируешь мое время. Ухмылка Нила — лишь маленькая вспышка, а затем он делает глубокий, рваный вдох. — Со мной такого никогда не было, — произносит Нил. Он проводит рукой по волосам. — Я не думал, что для меня здесь что-то найдется. Я не думал, что у меня когда-нибудь снова будет место, после того как умерла моя мама. Но потом я встретил тебя, и в каком-то смысле я думаю, что ты — первый человек, с которым я по-настоящему разговариваю. И теперь в моей жизни снова есть Кевин и Жан, и комната, в которой я сплю каждую ночь, и экси, и студенческие вечеринки, и сигареты в темноте... И я думаю, что это может начать казаться не просто местом. Возможно, это начинает казаться домом. У меня никогда не было дома. Эндрю делает все возможное, чтобы не отвести взгляд: — Что это значит? Нил слегка усмехается, и снова появляется улыбка — на этот раз грустная. Недостаточно. — Это значит, что я не знаю, что делаю, но хочу попробовать, — отвечает Нил. — Это первый раз, когда я хочу, чтобы слухи оказались правдой. Эндрю вздыхает. Он ненавидит себя за то, что позволяет себе скользнуть взглядом поверх плеча Нила на пляшущие вдалеке огоньки вечеринки. Он ненавидит себя за то, что верит словам, которые звучат из уст Нила. Темно, но глаза уже достаточно адаптировались, чтобы он мог легко взять Нила за руку. Нил медленно переплетает их пальцы. Темно, но Эндрю видит, как улыбка на лице Нила превращается в нечто более мягкое, устойчивое, и Эндрю ненавидит себя за то, что сейчас у него нет места для этой ненависти. Темно, но Эндрю видит выход. Он сжимает руку Нила и смотрит ему в глаза. — Тогда мы попробуем.