Контракт

      «Должен защитить брата и сестру, любой ценой» Это была не просто мысль, это было то, для чего жил Лини, сколько себя помнил. Мать и отец рано ушли из жизни, оставив отпрысков на произвол судьбы. У них не было никого, кто мог о них позаботиться, не было дома, где можно было бы переночевать, не было денег, чтобы купить хотя бы буханку хлеба, дабы не умереть от голода. Только они сами были друг у друга. Лини слишком рано узнал, насколько может быть жестока и несправедлива жизнь, насколько злыми и бессердечными могут быть люди, насколько сурова может быть погода в зимние морозы. Лини слишком рано начал всё понимать. Когда он отказывался от сна, охраняя сновидения близких в одном из заброшенных домов, когда он укутывал Линетт в свою куртку, отдавая себя на растерзание холодным осенним ветрам, когда он, улыбаясь, отвечал, что уже наелся, и отдавал почти нетронутую порцию растущему Фремине, единственное, о чем он думал, что это его долг — уберечь сестру и младшего брата от суровой реальности и делать их жизнь счастливой в меру своих сил и возможностей.       Когда их принимает в свой дом один из аристократов, Лини думает, что жизнь наконец-то начала налаживаться. Теплая и уютная постель, сытная и питательная еда, забота со стороны. Всё это казалось таким недостижимым для детей, которым приходилось столько лет бороться за свое выживание. Но вот мечты воплотились в реальность, наконец-то можно расслабиться. Лини был так счастлив, видя улыбку Линетт, которая примеряла красивые наряды и кружилась по комнате, и сосредоточенного Фремине, с энтузиазмом пытающегося изучить и разобрать редкие заводные игрушки, которые он видел впервые в жизни. Они наконец-то обрели дом, где их любят. Так Лини думал. В это Лини хотелось верить.       Всё рухнуло в тот день, когда Лини услышал истошные крики брата. Он немедля выскакивает за дверь их детской комнаты и бежит на голос, зовущий о помощи. Ни секунды не сомневаясь, он врывается в рабочий кабинет их добродетеля, куда обычно им было запрещено входить под любым предлогом. Представшая перед глазами картина еще долго будет приходить ему в кошмарах. Полумрак комнаты, освещаемый где-то дюжиной свечей, взрослый мужчина стоя на коленях заносит руку с кинжалом, что-то непонятное бормоча себе под нос, и маленький, перепуганный, беззащитный Фремине, лежащий на полу, плачет и отчаянно пытается вырваться из крепкой хватки. Адреналин закипает в крови, нет времени обдумывать действия, счет идет на секунды, и каждая из них может стоить жизни брата. Лини хватает первое, что попадается в руки, что-то тяжелое и шершавое, похожее на каменную статуэтку, в два шага преодолевает пространство темной комнаты и наотмашь, вкладывая в удар все свои силы и всю свою злость, ударяет предателя по затылку. Кинжал выпадает из рук, и мужчина падает, придавливая своим телом мальчика. Фремине продолжает рыдать, безуспешно барахтаясь в попытках скинуть с себя тяжелое тело. Лини опускается на колени, откидывает свое орудие подальше и отталкивает тело в сторону, наконец освобождая несчастного брата, быстро осматривает его на наличие повреждений, и убедившись, что с ним всё в порядке, крепко прижимает к груди, поглаживая по спине и пытаясь успокоить. Через несколько минут рубашка Лини уже насквозь мокрая от чужих слез, но зато Фремине начинал успокаиваться, теперь уже не рыдая, а лишь изредка шмыгая носом. — Тише, тише, всё хорошо, всё закончилось. — Лини слегка отстраняет брата, аккуратно вытирая своим рукавом мокрые дорожки слез на раскрасневшихся щеках. — Он не успел тебе навредить?       Фремине лишь отрицательно мотает головой, после чего снова кидается в объятия. — Фремине, я понимаю, что ты напуган, но тебе нужно вернуться к Линетт, у нас мало времени, нужно прибраться здесь раньше, чем кто-то другой сюда придет. Ты понял? — Лини вновь отстраняет от себя брата и внимательно смотрит ему в глаза. — Да, я понял. — мальчик кивает, тем самым подтверждая свои слова. — Хорошо, тогда беги быстрее, как вернешься, закройте с Линетт дверь изнутри. И не открывайте никому, кроме меня. Ты помнишь наш тайный стук. –Он помогает брату подняться, выводит его из кабинета и провожает взглядом до тех пор, пока Фремине не скрывается за дверью их комнаты.       Лини закрывает дверь кабинета и принимается внимательно его осматривать. Ему необходимо понять, что здесь происходило и как можно поскорее замести следы. Взгляд пробегается по стеллажам с книгами, комодам, паре картин на стенах, замечает изрисованный символами пол и наконец останавливается на письменном столе, где меж свечей лежала раскрытая книга. Взгляд скользит по словам, цепляясь за ключевые «призыв», «заключение контракта», «исполнение желания», «жертва». Пазл начинает складываться. Лини еще раз внимательно перечитывает текст, сравнивая нарисованный на полу сигил с рисунком на странице. Тут же есть транскрипция призыва, видимо именно ее и читал себе под нос аристократ. Здесь всё полностью готово для проведения ритуала, нужно только произнести в слух текст транскрипции и принести… Жертва… Единственное, чего не хватает это жертвы. Живое существо должно лишиться жизни в зоне сигила и пасть от руки прочившего призыв. Лини оборачивается и внимательно смотрит на лежащего на полу. Подходит, наклоняется и проверяет пульс. Сердце бьется, он жив.       Некоторые решения необходимо принимать для того, чтобы выжить, какими спорными и тяжелыми они бы не казались. Жизнь никого не щадит, либо ты, либо тебя. Только так можно выжить. Только так можно защитить близких. Но это решение дается Лини на удивление легко. В этом доме, с этим человеком у них всё равно теперь нет будущего. Так почему бы не рискнуть и не сжечь мосты?       Он опускает книгу и одну из свечей на пол, чтобы было удобнее читать, находит выпавший из чужих рук кинжал, садится рядом с телом и как можно старательнее и четче читает транскрипцию. Детская рука крепко сжимает острое как бритва орудие, другой рукой за волосы приподнимая голову с пола, обнажая горло. Страх всё же сеет сомнение, они могут просто сбежать, и их точно не будут искать. Но перед глазами снова предстает сцена: этот самый клинок, занесенный над испуганным Фремине. Взгляд Лини мрачнеет и становится более серьезным, пальцы увереннее сжимают кинжал, а руки перестают дрожать. Лезвие подносится к горлу и одним движением рассекает его. Слышно тихое хрипение, пока кровь обильными порциями вытекает на пол из перерезанного горла, пачкая страницы книги и смывая меловые полосы. Тишина. Ничего не произошло. Лини сидит в одиночестве и смотрит на стремительно расползающуюся по полу кровяную лужу, вот она уже достигла его коленей, пачкая и возвращая в реальность. Никаких сожалений нет, этот человек это заслужил. Лини встает и направляется к двери, уже прокручивая в голове мысли о том, что нужно обязательно прихватить с собой, куда бежать, и как скрыть содеянное. В кабинет запрещено входить всем, кроме его владельца, так что у них есть в запасе немного времени, прежде чем кто-то заподозрит неладное. Лини берется за ручку и уже готовится потянуть дверь на себя. — Уже уходишь? — Голос раздается позади. Холодок пробегает по спине. Рука так и остается на ручке двери, сжимая ее до побелевших костяшек. Ужас сковал и пригвоздил к месту. Ему страшно обернуться, он боится того, кого может там увидеть.       Глубокий вдох и медленный выдох, в попытках успокоить бешено трепыхающееся в груди сердце. Нужно обернуться. Пара секунд бездействия и Лини смог наконец взять себя в руки и вернуть хотя бы контроль над телом, надеясь чуть позже так же вернуть и контроль над ситуацией. Он всё же отпускает дверную ручку и оборачивается. В кабинете всё еще полутьма, поэтому рассмотреть что-то удается с трудом. В центре сигила стоит высокая статная фигура. Глаза Лини смотрят в пол, всё еще тревожно поднять взгляд. Туфли, плащ, руки убраны за спину, взгляд мальчика скользит снизу вверх, наконец добираясь до лица. Дыхание перехватывает снова, когда он понимает, что из темноты на него выжидающе смотрят два светящихся желтых глаза с вытянутым зрачком, точно у хищника. От появившегося существа веяло силой и опасностью. — Вы Моракс, да? –Слова звучат тише обычного, но говори он громче, точно не сможет скрыть предательской дрожи в своем голосе. — Да, всё верно, я Моракс. — голос низкий, тягучий, глубокий, звучит словно с шипением. — А как мне вас назвать, юноша? — Лини. — Он неотрывно смотрит в будто гипнотизирующие его глаза. — Вы правда можете исполнить мое желание?       Моракс слегка усмехается детской наивности и в улыбке можно было рассмотреть заостренные зубы. — Да, могу. Но знаете ли вы, молодой человек, что за всё в этом мире взымается своя соразмерная плата? — глаза в темноте сузились и теперь смотрели с большей серьезностью и чем-то похожим на предупреждение. — Знаю. — Лини начинает звучать увереннее и говорить громче. Да, тот кто сейчас стоял перед ним определенно опасен, но, судя по всему, не желал причинять вреда. По крайней пока. — Один здесь уже заплатил свою цену. — Эти слова Лини произносит с удивительным даже для самого себя холодом.       Хищный взгляд перетекает с мальчика на окровавленный пол и лежащее ниц тело, а затем обратно. — Как интересно. — Голос снова подобен шипению. — Так чего же хочет столь бесстрашный юноша? — Я… Помоги мне защитить моих брата и сестру! Защитить и сделать счастливыми! — Если до этого в его словах и действиях сквозила неуверенность и сомнения, то сейчас они определенно остались позади. Слова звучали смело и больше походили на требование, чем на просьбу. — Что ж, думаю это мне по силам. Но что на счет платы? Что ты можешь предложить мне взамен? — Моракс выжидающе смотрит, наблюдая, как на лице мальчика появляется растерянность. — У меня нет ничего ценного, но я обязательно заработаю много денег и заплачу вам, сколько скажете. Только помогите. — Выпаливает Лини первое, что пришло в голову. Сейчас у него нет ни копейки за душой и ни единой идеи как исправить это в ближайшем будущем, но он не может позволить себе упустить такой шанс и готов ухватиться за любую возможность, согласиться на любые условия.       Глухой хохот разлетается по комнате, существо перед ним откровенно насмехалось над услышанным предложением. Одна из рук впервые за всё время показывается из-за спины. Изящные пальцы в черной перчатке прикрывают рот, в попытке приглушить смех. — Ох, ты не по годам хорошо понимаешь, как работает мир людей, но ты правда думаешь, что такой как я нуждается в деньгах? — Глаза во тьме мрачнеют, становясь на пару тонов темнее и теперь напоминали застывший янтарь. Рука, что прикрывала рот отводится в сторону, большой палец прижимается к среднему и раздается щелчок.       Глаза мальчика расширяются в изумлении. Пол вокруг существа оказывается усыпан сотнями, нет, тысячами золотых монет. Лини доводилось видеть, как принявший их в свой дом мужчина, пересчитывал доход и складывал монеты в стопки, но то количество монет не идет ни в какое сравнение с тем, что он видел сейчас. Дыхание перехватывает, а в голове начинает нарастать паника. У него нет ничего, что он мог бы предложить взамен. Что он вообще может предложить существу, которое по щелчку пальцев создало столько монет, что человеку могло хватить на безбедную жизнь до самой старости. — Пожалуйста, помогите мне! Я готов отдать и сделать всё, что угодно. Только помогите! — Лини чувствует, что еще немного и на глаза навернутся слёзы, слишком много он за сегодня пережил, слишком много он пережил за всю свою небольшую жизнь. — Ты сказал «всё что угодно»? — Зрачок в глазах сужается настолько, что становится почти незаметен, а радужка загорается так, что кажется будто в самой комнате становится чуть светлее. Рот растягивается в неестественно широкой улыбке, обнажая острые зубы, из-за чего она больше походила на хищный оскал. — Да, просите, что хотите, я готов отдать всё, лишь бы Линетт и Фремине были в безопасности и счастливы. Я готов сделать всё ради этого! — Предательская слеза катится по щеке. Лини быстро стирает её грязной ладонью, кровь на его руках еще не высохла, и теперь на лице красовался ярко красный след. — Хорошо. — Ещё один щелчок пальцами и горы монет пропадают, как будто их никогда тут и не было. — Я возьму с тебя обещанную тобой плату, но не сейчас, а позже. Если ты согласен, тогда время заключить контракт. Ты должен назвать себя и объявить свою часть сделки, я сделаю тоже самое, а потом контракт скрепляется рукопожатием. — Я согласен. — Лини подходит ближе к существу, обеими ногами заступая в лужу крови, пачкая ей еще и обувь. — Замечательно, тогда я начну. Я, Моракс, обязуюсь защищать и обеспечить счастливую жизнь твоим брату и сестре, Линетт и Фремине. — Параллельно своим словам Моракс стягивает с правой руки перчатку, обнажая такую же черную, как и сама перчатка, кожу, после чего протягивает руку в готовности к рукопожатию. — Я, Лини, обещаю исполнить и отдать всё, что вы захотите взамен.       Рука тянется к руке. Маленькая детская ладошка практически утопает в хватке крупной взрослой руки. Моракс говорит что-то еще на непонятном языке и от сцепленных вместе рук начинает исходить свечение. Свет нарастает, становясь всё ярче, пока словно жидкость не начинает течь от кисти по предплечью к локтю, всё выше и выше, пока не исчезает под одеждой.       Наконец Моракс выпускает чужую руку из своей, обратно надевая перчатку и скрывая за ней всё еще непогасшие узоры. Лини же никак не может оторвать взгляд от своей руки, всматриваясь и изучая свет, который постепенно угасал под кожей, проходился по дорожкам пальцами, пытаясь проверить не сотрутся ли они. — Контракт успешно заключён и вступил в силу. — Сказанное отвлекает мальчишку от разглядывания руки, он был настолько зачарован увиденным, что почти забыл, что он тут не один. — Спасибо. Если это всё, то мне пора идти, у нас не так много времени. — Лини разворачивается и направляется к двери. Но голос позади снова останавливает его, второй раз за их встречу. — Подожди, не уходи. Развернись. –Мальчик послушно поворачивается. — Думаю брату с сестрой будет не очень спокойно, увидь они тебя в таком виде.       Лини осматривает себя. Обувь, голые коленки и руки, всё в следах крови, пара красных пятен так же красуется на рубашке, влажное пятно на щеке тоже оказывается чужой кровью. Фремине и Линетт точно перепугаются, появись он пред ними в таком виде, и ему точно не избежать расспросов. Снова раздается щелчок пальцев. Лини поднимает взгляд, отвлекаясь на звук, а когда снова смотрит на себя видит, что его одежда и обувь идеально чистые, кровь с рук, коленей и щеки так же пропала. — Теперь можешь идти, уверен, они тебя заждались. — Лини лишь кивает в ответ, и наконец-то покидает злополучный кабинет.       Он идет по коридору не оглядываясь. Подойдя к детской, выстукивает костяшками простенький ритм, после чего дверь отворяется, и его втягивают в комнату тут же заключая в объятия. Несколько минут они стоят вот так втроем и не решаются отпустить друг друга, но время не ждет. Лини рассказывает им дальнейший план действий, говоря собирать самые необходимые вещи, а также прихватить пару ценных вещичек, чтобы их можно было продать и у них был бы небольшой запас на жизнь. Затем говорит, что пойдет на кухню, прихватить им еды, а они должны убегать как можно скорее, заранее договорившись о месте встречи.       Проводив брата и сестру и убедившись, что они покинули территорию поместья, Лини первым делом действительно направляется на кухню. Он обшаривает полки закидывая в сумку простые в приготовлении продукты, затем находит масло для розжига печи и огниво и тоже берет с собой. Следующая остановка их детская. Он складывает пару своих вещей в сумку, а потом, немного подумав, забирает с собой любимое платье Линетт, которое она решила оставить за его непрактичностью, и любимого заводного пингвинёнка Фремине. Уходя, он последний раз осматривает комнату, которая когда-то подарила им надежду на светлое будущее, проверяя не забыл ли что-то важное кто-нибудь из них. Осталось последнее место, куда нужно зайти перед уходом и самое ответственное дело. Лини снова стоит перед дверью кабинета, не решаясь ее открыть. Там ли ещё Моракс? Собравшись духом, он приоткрывает дверь, заглядывая внутрь. В комнате кромешная темнота. Он берёт одну из свечей, стоящих на комоде около двери, зажигает ее и проходит внутрь, освещая себе путь. В комнате было пусто, не считая тела на полу. Моракс ушёл. Лини обыскивает комнату на наличие монет, и действительно находит кошель в одном из ящиков. Он ставит свечу на стол, чтобы пересчитать его содержимое и замечает мелочь, на которую не обратил внимание. Свечи. Он перескакивает взглядом с одной на другую, проверяя не показалось ли ему. Все свечи не догорели и погасли, как он подумал, увидев темный кабинет. Их потушили. При чем практически сразу же, после того как он покинул помещение. Такая мелочь, но любая случайность и кабинет мог бы загореться пока они собирали вещи. Это бы очень усложнило их побег и лишило бы половины вещей, которые они успели бы прихватить. Лини трясет головой отгоняя от себя ненужные мысли. Пора приступать к делу. Лини достает масло из сумки и первым делом обильно поливает уже остывшее тело, потом поливает пол пытаясь покрыть как можно большую площадь. Ступает аккуратно, стараясь на этот раз не вляпаться в уже вязкую подсыхающую кровь, оттирать от нее обувь он точно не хочет. Вылив всё до последней капли он забирает свечу и идет к выходу. Лини стоит в проеме, смотрит в темноту кабинета и кидает в неё свечу. Пламя мгновенно распространяется по всему кабинету, желто красными всполохами отражаясь в детских глазах. Секунду он смотрит как занимается тело в центре комнаты, затем захлопывает дверь и убегает прочь.       Когда Лини доходит до места встречи уже стоит глубокая ночь. Линетт и Фремене выглядят уставшими и растерянными, смотря на брата с немым вопросом, что им делать дальше. Лини через силу заставляет себя улыбнуться. Пускай он сам не особо представляет, что же им делать дальше, но он хочет подарить родным хоть немного уверенности. — Пойдемте, город в той стороне, к рассвету будем уже на месте. — Линетт молча кивает и берет Фремене за руку, Лини тоже протягивает ему свою руку.       Трое детей снова одни в поисках нового дома и лучшей жизни. Они идут рука в руке по темной просёлочной дороге, пока за их спинами огонь поглощал поместье.