Рождество любви

Школьный звонок разорвал тишину чудного декабрьского дня. Исключительно снежного. Так и кричащего — рождество на носу. Класс, не церемонясь, подорвался со своих мест, дети радостно щебетали, складывая вещи в сумки, вылетали в коридор, замешивались в толпе, выходящей из школы. Радовались началу столь долгожданных каникул. — Хорошего вам рождества, мистер Фелл, — звонкий голосок Мюриэль заставил Азирафаэля отвести взгляд от окна. — Спасибо. — Вы придете на зимний бал сегодня? — Боюсь, что нет, я уже запланировал провести этот вечер в лучшей компании на свете, — он легонько похлопал по книге, которую сейчас читал и улыбнулся девочке. — Надеюсь, ты хорошо повеселишься. — Без вас этот вечер не будет таким уж веселым. — Счастливого рождества, Мюриель, — продолжая улыбаться, но уже не так добродушно, прервал ее Азирафаэль. Он не так давно, по собственным меркам, работал учителем и всегда боялся перейти грань дружбы со своими учениками, хоть и души в них не чаял. И пусть Мюриэль в свои четырнадцать не растеряла детскую непосредственность, чем завоевывала сердца почти всех учителей, все же была ученицей. — Спасибо, — девчушка широко улыбнулась и вылетела из класса вслед за другими учениками. Азирафаэль снова перевел взгляд на окно. Долго смотрел на покидающих школу детей, не думая ни о чем конкретном. Потом глянул на время и вздохнул, пора было тоже собираться домой. Домашние задания можно и позже проверить. — Ангел! — Кроули ворвался в кабинет литературы и театрально возвел очи горе. — Почему ты все еще здесь? Кинув на друга взгляд, Азирафаэль не мог не улыбнуться. Кроули в рождественские праздники всегда превращался из строгого учителя рисования в вязаное нечто. Каждый год его любимая кузина с милейшим прозвищем Вельз, вязала ему жуткие свитера. Жуткие, но определенно теплые. И Кроули всегда носил их с некоторой гордостью даже и явной любовью. — Проверял работы учеников. — Хватит работать, пора готовиться к балу, — Кроули подошел ближе и буквально насильно заставил Азирафаэля встать. — Видел бы ты, как чудно мы украсили зал. — Ну хватит, Кроули, — Азирафаэль мягко, но настойчиво, вырвался из кокона рук. — Какой может быть бал? Да и книга, знал бы ты какую книгу я начал читать. — Не хочу знать, — оборвал его Кроули. — И вообще, ангел, какие могут быть книги в такой день? — Самые лучшие конечно. — Нет, нет и нет. Никаких книг. Только танцы, закуски и немного алкоголя. — Там же будут дети, — возмутился Азирафаэль. Он еще в школьные годы уяснил, как далеко может завести алкоголь. — Мой светлый ангел, эти, как ты выразился, "дети", будут пить сегодня столько сколько ты не пил за всю жизнь. И я знаю, о чем говорю. А наша с тобой обязанность проследить за ними. Ты же не оставишь меня одного? — Я мог бы пойти, но только на пару часов, староват я уже для подобного. — Для "подобного" староват только твой брат. Кстати, ты проводишь рождество с ним? — Габриэль ясно дал понять, что в этом году домой меня никто не ждет, — довольно холодно ответил Азирафаэль и тут же поспешил отвлечь Кроули. — А что ты? Новый свитер, в этот раз Вельз постаралась. — Обычный свитер, — Кроули недовольно почесал шею. — Колется еще. Она тоже не ждет меня в гости. — Почему? — Будто ты не знаешь, — ухмылка расцвела на лице Кроули, делая его зловеще-довольным и чрезмерно привлекательным. — Надеюсь, все у них будет хорошо, — Азирафаэль отвел взгляд, скрывая свое смущение. — И уж прости, но я никак не могу понять, что Габриэль нашел в Вельз. — Эти двое со школы вместе. По всем углам шифровались, помню, как поймал их однажды у нас дома, — Кроули хохотнул и ухмылка сошла с его лица, будто ее и не было. — Я думал, они встречаются всего пару лет. — Официально да. Вельз натура тонкая, а Габриэль. — Да, всем нам известно какой он, — прервал друга Азирафаэль. Несмотря на не самые теплые чувства к старшему брату, он не любил плохо о нем говорить, — иди в зал, я соберу вещи и присоединюсь. — Ловлю тебя на слове, — с этими словами Кроули развернулся на пятках и своим обычным развязным шагом, совсем не подходящим учителю, покинул класс. Кроули и Азирафаэль знали друг друга бесконечно много лет. Они вместе ходили в детский сад, потом попали в один и тот же класс в школе, где их дружба только крепла с годами. Когда пришло время, поступили в один университет. Азирафаэль, мечтающий быть поближе к книгам, решил стать учителем литературы. А у Кроули душа всегда лежала к искусству, и он выбрал стезю учителя рисования. Словом, оба остались удовлетворенными. После учебы им повезло устроиться в некогда родную школу. И вот они провели бок о бок еще шесть лет. Двое уже взрослых мужчин, связанных узами крепкой дружбы. Оба без семьи и даже просто отношений. Проводив Кроули взглядом, Азирафаэль собрал вещи. С грустью огладил корешок книги, понимая, что почитать сегодня едва ли выпадет возможность. Придирчиво посмотрел на себя в зеркало и наконец вышел. В конце концов, он уже не подросток, кому какая разница до его внешнего вида. Ученики любили его за умение заинтересовать и направить на нужный путь их умы, а так же найти подход к каждому. А Кроули, что же, тот видел его и в куда более неприглядные моменты жизни. А больше Азирафаэлю и не для кого было стараться выглядеть лучше чем он есть. Едва Азирафаэль переступил порог актового зала, как сердце его пропустило удар. Общими стараниями Кроули и нескольких особенно талантливых учеников зал превратился в островок зимней сказки. Чудесное серебряно-голубое нечто, сверкающее от любого источника света, с множеством подвешенных к потолку снежинок, маленькими столиками и стульями в одной половине зала и большим танцполом в другой, прямо под самой сценой, где ученики установили все необходимое для музыкального сопровождения вечера. Последнее было благодаря мадам Трейси, учительнице музыки, и ее доверенным помощникам. В зале было немноголюдно. Кроули и мадам Трейси активно командовали несколькими учениками, настраивающими аппаратуру. Завидев Азирафаэля, Кроули широко ему улыбнулся, но не более того. Дело прежде всего. Не прошло и пары часов активной подготовки как зал начал заполняться учениками. Азирафаэль не заметил, когда на столах появились закуски и пунш. Веселье тоже началось внезапно — вот только что не было ничего кроме шумной толпы подростков, а вот уже директор школы, Габриэль собственной персоной, вещает со сцены, желая всем присутствующим повеселиться от души, отдохнуть как следует и самое главное помнить о вреде алкоголя. Последняя фраза вызвала волну приглушенного смеха. А потом начался бал. *** — Если ты и в этот раз ничего не сделаешь, Кроули, я сама ему расскажу, — мадам Трейси стояла возле столика с пуншем и строго бдила, чтобы в него никто не подлил алкоголь. Хотя, судя по некоторым личностям, где-то за пределами зала ученики уже активно выпивали. — О чем ты? — Не притворяйся, будто не понял. Сколько лет вы с ним уже знакомы? — Будто бы не одну тысячу, — мечтательно вздохнул Кроули, кидая взгляд на застывшего посреди зала Азирафаэля. Он словно не знал, куда себя деть в этой толпе, смотрел на учеников снисходительно, как смотрят на нашкодивших детей, укоризненно, но с любовью. Сжимал в пальцах пластиковый стаканчик с пуншем и все время оглядывался. Искал кого-то. В своем светлом костюме-тройке он был еще больше похож на ангела. И глядя на него такого растерянного, Кроули понимал почему влюбился. В эти мягкие черты лица и улыбку, когда Азирафаэль улыбался, казалось улыбаются не только губы, но и все его лицо, озаряясь мягким светом. — Вот именно, — как ни в чем не бывало, продолжала мадам Трейси, прерывая поток мыслей Кроули. — Но это ничего не значит. — Это значит, что терпеть больше нельзя, вам пора поговорить. Ты только посмотри на него, он же ждет тебя, всегда только тебя. Ему никто не нужен, это очевидно как и то, что небо голубое. — Не лучшее сравнение на мой взгляд, — флегматично заявил Кроули и как можно незаметнее приложился к небольшой бутылочке, спрятанной во внутреннем кармане пиджака. — Отдай свою фляжку сюда и иди к нему. Кроули вздохнул, отдал подруге виски и направился навстречу своей судьбе. *** Азирафаэль вздрогнул, когда холодная ладонь Кроули легла ему на плечо, обернулся и не смог сдержать вздох восхищения. Все же Кроули всегда умел подбирать одежду к случаю. — А я искал тебя, думал, уже не увижу. Хорошо выглядишь. — Ангел, нам надо поговорить, - словно и не заметив комплимента, заявил Кроули. — Прямо сейчас? — растерянно пробормотал Азирафаэль, спешно выискивая взглядом стол куда бы отставить стаканчик с пуншем. — А что, ты хочешь для начала потанцевать? — Кроули широко ухмыльнулся, забрал стаканчик и одним глотком осушил его. — Вот же мелкие, и когда только успели. — Это я добавил немного вина, не кричи, — поспешил упокоить его Азирафаэль. — Не знаю как смог бы иначе все это вынести. — Так значит ты не против выпить. Может и от танца не откажешься? — Ты же знаешь, я не танцую. — Знаю, — в один миг Кроули снова стал серьезен, — идем. Вместе они покинули душный шумный зал, Кроули завел Азирафаэля в один из темных коридоров, украшенных рождественскими декорациями. Мимо прошмыгнула парочка подростков, красные и взволнованные они залетели в женский туалет, где, судя по звукам, шла своя вечеринка. — Нет, ты только посмотри, никакого уважения. Хоть бы нас постеснялись, — ворочал Кроули, провожая учеников взглядом. — Да ладно тебе, мы и не такое вытворяли в школе, — от воспоминаний Азирафаэлю хотелось сквозь землю провалиться, но без них его школьная жизнь едва ли была бы хоть в половину такой интересной. — Может так и было, — уже спокойнее отозвался Кроули. Они прошли еще дальше, туда где было почти не слышно звуков музыки и голосов из туалета. Темный кордор освещался только светом уличного фонаря, заглядывающего в окна, в столпе света медленно кружились снежинки. Азирафаэль невольно залюбовался этим зрелищем пока не вспомнил, что Кроули привел его сюда не просто так. — О чем ты хотел поговорить? — Я хочу сказать одну важную вещь и попрошу тебя не перебивать меня, ладно? Вместо ответа Азирафаэль только кивнул, и растянул губы в улыбке. Что бы ни сказал ему Кроули, это было не так важно, они дружили всю жизнь, со всем справятся. Вместе, как и всегда. А потом посмеются над этим серьезным тоном, которым сейчас говорит Кроули. Почему то так ему казалось. — В общем, — Кроули выдохнул, запустил пальцы в волосы, взлохматил их, собираясь с мыслями, — я надеюсь, это никак не повлияет на нашу дружбу, если ты. Ну, если, знаешь. А, черт, — он выдохнул, одним резким движением приблизился к Азирафаэлю и прижался губами к его губам. Этот поцелуй не длился и секунды, но за эту секунду мир Азирафаэля рухнул, перевернулся и восстал из руин. В голове гремело и когда Кроули наконец отстранился от него, в уголках глаз Азирафаэля собрались слезы. Это было неожиданно, пусть и так долгожданно. — Что это было? — спросил он растерянно, касаясь губ дрожащими пальцами. — Я люблю тебя, ангел. Так долго, что уже и не помню, когда это началось. Прости, я не должен был вываливать это на тебя вот так, но я не могу больше терпеть. — Не нужно извиняться. Теперь уже Азирафаэль поцеловал его робко и целомудренно, вкладывая в поцелуй всю нежность и любовь, на какую был способен. А потом еще раз и еще, теряясь в ощущениях и чувствах, касаясь лица и волос Кроули, чувствуя вкус алкоголя на губах и все равно не в силах прекратить. И не замечая цветок омелы над их головами.