Игра и признания

Узнав суть игры «Правда или действие», Джинни тут же собрала всю компанию, чтобы в неё поиграть. Гарри, Рон, Невилл и Луна сидели в гостиной Гриффиндора, не совсем понимая, зачем было их звать, у Гермионы не было выбора, так как она и рассказала, когда Джинни попросила рассказать что-то о немагической Британии, а сама виновница, так сказать, торжества с весёлым выражением лица заставила сесть всех на ковёр, чтобы быть в кругу. Нехотя расставшись с диваном и креслами, ребята сели. По словам Джинни, это должно было помочь в коммуникации и создании расслабленной атмосферы. Перед ними стояли тыквенный и апельсиновый соки, а ещё зелёный чай — кто что пил, а ещё тарелка с печеньем и эклерами с заварным кремом. Ещё раз объяснив суть игры (и как она так быстро всё запомнила?), Джинни задала вопрос Луне, не забыв перед этим упомянуть, что выбирать что-либо несколько раз подряд запрещено. — Действие, — пожала плечами блондинка. Уизли задумалась, а потом улыбнулась. — Держи на своей голове тарелку с печеньем либо до хода Гарри, либо, если не получится, сколько сможешь. Стоит отметить, что Луна загадывала Гарри, а он — Рону. Они шли против часовой стрелки. — Правда или действие? — спросила Лавгуд, ставя на голову красивую тарелку. — Без магии! — на всякий случай напомнила Джинни. — Правда, — сказал Гарри. — Хм… Это правда, что тебе нравится Пэнси Паркинсон? Рон поперхнулся соком, а Невилл — чаем. — Детектор лжи работает, — напомнила Гермиона. Этой магией являлся шар в центре — рядом с едой. При вранье он загорался красным, при частичной правде оставался мутно-белым, а при полном и честном ответе — зелёным. — Да, — сдался Гарри. Презирать его не стали, а шарик был зелёным. — Рон, — обратился брюнет, пока Лавгуд снимала тарелку. — Правда или действие? — Правда, — сказал тот. — Правда, что твоя мама в прошлом любила тогда ещё не профессора Снейпа? — Да-а, — простонал Рон. — У неё был ужасный вкус. Следующий ход был на Невилла. Его — на Гермиону, которая ходила на Джинни. Это были вопросы «Что бы ты хотел себе на День рождения?», «Какое место в мире магглов твоё самое любимое?» и «Какое животное ты бы себе завела?». Пришло время разворачиваться и идти по часовой стрелке. И тут-то Джинни понесло. — Миона, у тебя осталось действие. Хм-м… Разумеется, задумывалась она куда больше для вида, в её голове было всё сформулировано. — Признайся в любви Драко Малфою. — Что? Все в кругу удивлённо посмотрели на Джинни. — Признайся, — улыбнулась та. — Я знаю, что ты его любишь. Гарри и Рон и так сидели на полу, но последний ударился головой о диван, а первый застыл с открытым ртом. Невилл думал, это шутка, но та, на которую был сделан ход, не отрицала. «Вау», — подумала Луна. — «Волшебно». «Признаться в любви Драко Малфою…» — повторила про себя Гермиона. — «Звучит сумасшедше». В воздухе повисла интрига и лёгкая напряжённость. Все в кругу переводили взгляды с Уизли-младшей на Грейнджер и обратно, но было ясно, что последняя согласится: гриффиндорцы бесстрашные, любят риски и никогда не сдаются.

***

Когда Джинни, Гермиона и Драко встретились в одном из коридоров (а вернее, он вышел из-за угла, и рыжеволосая скрылась в другом проходе), тёмноволосая как раз обсуждала вероятность того, что признание не встретится с отказом. По всей видимости, Драко услышал пару фраз, потому что со свойственной ему усмешкой поинтересовался: — Сама с собой говоришь, Грейнджер? Хорошо, что обидное прозвище «грязнокровка» осталось далеко в прошлом, уступив своё место фамилии. В ответ девушка перестала называть его хорьком, и это стало неким перемирием принца Слизерина и принцессы Гриффиндора. Учебный процесс занимал все их мысли и переживания, не считая любовных и дружеских, потому на ненависть не оставалось ни времени, ни сил, ни желания. Но расслабляться не позволяли вот такие подколы, что, в принципе, было полезно. — Репетирую признание, — закатила глаза она. — Иди, куда шёл: не ты у нас умелец в любовных делах. Это был не то что камень в огород, она подбросила ему целого нюхлера в родовую сокровищницу! — Это я?! — удивился он, так что некоторые картины недовольно обернулись. — Да ты знаешь, сколько у меня девушек было?! Гермиона отвернулась. Точного количества она не знала, но слухи ходили разные. Причём справедливо: к нему многие липли. — Ты вообще куда идёшь? — постарался он сгладить углы ситуации. — Учиться! — Так конец семестра… — Ты что-то слышал о дополнительных занятиях? — нахмурилась гриффиндорка. — К тому же, ещё не каникулы. — У Дамблдора нервный шок из-за счетов за коммуналку, каникулы сделали на день раньше, чтобы кто-то уехал. — О, да? — он и вправду её удивил. — Так что сегодня я твой учитель соблазнения. — Кхм… — замялась Гермиона. — Я не люблю это слово. — Ах да, это же ты, — не без восхищения сказал блондин. — Хорошо, я буду твоим… Любовным гидом? — Лав-коучем, — подсказала Грейнджер. Ей нравилось то, что сам Малфой начал изучать терминологию магглов. Конечно, ещё были недочёты, но всё поправимо!

***

Спустя час они встретились в Выручай-комнате. С деловым видом Драко расположил весьма и весьма привлекательного себя на диване бордового цвета, а Гермиона ограничилась креслом. — Итак, начнём с того, кому ты хочешь признаться. — Э! — воскликнула она. — Если ты подаришь Лонгботтому метлу, ему не понравится, а вот Поттеру… — объяснил он. — Не угадал. Он умный, талантливый, красивый и интересный. — Да-а ты что, — закатил глаза Драко. — Понятно-то стало… Да под это описание половина, а то и больше, парней Хогвартса подходит. — Я всё ещё не могу тебе доверять. — Знаю, — парень вздохнул. — Ну, поехали. Через пятнадцать минут он уже не знал, что и думать: на все подкаты она говорила, что не подойдут. — Его таким не зацепишь. Ещё через полчаса он понял, что зря решился на затею помочь ей, хотя находиться с ней наедине ему нравилось. Очень. — Я всё, — заявила она спустя десять минут. — Я решилась. Драко кивнул. Совершенно неожиданно для него она не ушла. — Твои глаза заставляют тонуть, терять голову и наслаждаться. Твоя усмешка имеет свой шарм, и мне это нравится. Мерлин, да я бы о каждой детали твоего поведения смогла бы написать рассказ! Она перевела дух. — Не хочу разливаться рекой из розовых соплей. Просто… Прошло несколько мгновений, но казалось, что они тянулись вечно. — Я люблю тебя. Ручка Драко выпала у него из рук, а лист пергамента с перечеркнутыми вариантами стал лежать на его коленях без поддержки. Его ладонь, державшая его, прикрывала его открывшийся от удивления рот: этикет. — Я… Я тоже люблю тебя.

***

Уже чуть позже она рассказала, как вообще всё дошло до идеи признания, отчего Драко рассмеялся и сказал, что отправит Джинни много сладостей к зимним праздникам. Комната преобразилась для свидания: тёплый плед на двоих, снежный пейзаж за окном, уютный диван, много сладостей, чай. Казалось, что ничто не прервёт тишину, в которой впервые они не ощущали неправильности. Но блондин решил кое-что прояснить: — А знаешь, сколько девушек у меня до тебя было? — Не порть момент, — угрожающе нахмурилась Гермиона. «Ты же жить хочешь?» — Ни одной. Девушка удивлённо на него посмотрела. — Я, конечно, странно выражал свою любовь… Но ты — моя единственная возлюбленная. В тот момент Гермиона не смогла удержаться и прослезилась, а слёзы счастья скрыла, обнимая Драко. Они сидели, наслаждаясь жизнью и друг другом. Поцелуи в щёчку, слегка неумелые, но такие желанные, переплетённые пальцы… А где-то внизу сидели Пэнси и Гарри, весьма нерешительные влюблённые. Которым был нужен лишь лёгкий толчок со стороны. Невилл и Луна гуляли по замку. Он терпеливо и с интересом слушал её реплики и целые монологи о невидимых существах, а она осветила его жизнь, став искренним солнышком. Рон доедал обед в столовой, совершенно не нуждаясь в компании. Джинни, стоя у закрытого окна, отпила немного чая и усмехнулась. Всё-таки, каникулы — это очень, очень хорошо. Приятно, волшебно и весело.