Storm

Закатное зарево практически утихло, когда в бокале осталось алкоголя всего лишь на один глоток. Женщина с холодными голубыми глазами смотрела на чуть мутное стекло, которое омывала янтарная жидкость. Красные губы кривились в усмешке, какой это вечер по счету, который она встречает вот так – в скуке, осушая запасы своего личного бара, за дубовыми дверями своего кабинета и утопая в скуке, которую давно никто не мог развеять. Сколько лет прошло? 5?...10?...иногда ей казалось, прошло уже полвека в таких вечерах, когда она потеряла вкус к жизни, насыщенной, реальной, полной красок и тепла. Теперь же сердце, покрытое налетом инея, уже не болело. В порыве своих гениальных и новаторских идей, лет пятнадцать назад она решилась на создание закрытой академии, возводя свой собственный неприступный замок, в который не было вдоха чужакам. В начале все шло гладко, верные соратники, ее приближенные люди, проверенные годами, увлекательные проекты и одаренные дети. Дети взрослели, не во всех из них сохранялась эта изюминка, которая когда-то позволила им попасть в стены ее обители. С годами отбор стал строже. Брюнетка осушила свой бокал и отставив его на резной деревянный стол, тряхнула своими кудрями, будто пытаясь сделать голову более ясной. Ей не нравилось, что очередной вечер в компании крепкого виски превращался в момент сожалений и слез по бесполезно потраченным годам. Отнюдь, все было не так – она могла собой гордиться, если бы не одно но…ее сила начинала угасать, проявляясь не так ярко, как в самом начале ее пути, когда она только приняла силу. Граммофон на столике в углу комнаты противно зашипел, сообщая о закончившей играть пластинке с ее любимой классикой. Один щелчок пальцев и музыка вновь наполнила комнату. Ольга ухмыльнулась, не все навыки растеряны с годами. Лишь только сны стали черно-белыми, и будущее видеть она больше не могла. Такой была плата за душевный покой, чтобы не сойти с ума… В двери навязчиво постучали, она решила проигнорировать непрошенного гостя. Но стоящий по ту сторону двери не унимался. Женщина могла чувствовать искрящееся напряжение, исходящее от человека. Устало вздохнув, она прикрыла веки и сосредоточилась на чарах, охраняющих ее кабинет. Дверь со скрипом открылась. - Ну, что еще? – недовольный голос, пропитанный хрипотцой. Руки тянутся к портсигару лежащему прямо перед ней на краешке стола. - Ольга Кирилловна, может хватит уже? – Павел насмешливо глядя на нее, проходит внутрь кабинета и падает в кресло напротив нее. - Хватит что? – отвечая вопросом на вопрос, щелкает зажигалкой и прикуривает, выпуская вязкий дым. Она чувствует, как потрескивает напряжение вокруг них. Понимает, что уже давно их ночные разговоры зашли слишком далеко и недосказанность, висящая в воздухе, просто удушает. Контролировать себя становится в каждым разом все сложнее, его серые глаза полны теплоты, в противовес ее. Рыков может долго молча смотреть на нее, заставляя женщину терять волю и разум. Но никогда не переступает черту. Сигарета раздавлена в пепельнице, а взгляд ледяных глаз устремлен прямиком в сторону мужчины. И хочется одновременно сорваться с места, двинуться в его сторону, понимая, что он впустит в свои теплые объятья стараясь растопить лед, но при этом такое же сильное желание наорать и выгнать. А еще лучше уволить и сослать подальше от их острова с хвоей и мхом. Отдаленно она слышит раскаты грома, который бушует за окном, а ведь ничего не предвещало, ровно до того момента, пока он не переступил порог ее кабинета. Ольга фыркает, поднимается из своего теплого кресла и встает напротив окна, наблюдая, как сумрак ночи озаряют вспышки. - Всего одно слово… - едва слышно, но так сладко звучит над ухом, женщина вздрагивает от внезапно окутывающего ее тепла, она даже не заметила, как он приблизился. - Ты же знаешь – это невозможно, - пытается оправдаться, страх сковывает и дышать становится все труднее. - Пока не попробуем не узнаем, - его руки скользят по тонкой талии, привлекая ее к себе, обнимая со спины, он утыкается в ее макушку. Он нахлынувшего тепла, по телу пробегает мелкая дрожь, а к глазам подступают слезы. Разве может она пожертвовать всем что имеет, ради обычной земной жизни. - Я слишком многим пожертвовала…- переплетая свои пальцы с его, Ольга пытается оправдаться. - Все эти твои фокусы, игры с погодой, попытка контролировать будущее, которое ты даже для самой себя не можешь сделать счастливым…оно того стоит? Раскат грома оглушает. Арефьева не находит, что ему ответить, лишь пытается прижаться ближе, надеясь, что он защитит ее от самой себя. - Не хочешь – не говори, - наклонившись, он целует пульсирующую венку на женской шее, - я еще подожду…немного. Ольга расцепляет пальцы, теряя близкий контакт и задыхается, от внезапной пустоты и холода. Паша отступает, переставая нарушать ее такие личные границы. - Спокойной ночи, Ольга Кирилловна! – понимающе улыбается отступая. От того, как серые глаза теряют блеск сжимается сердце, и она уже практически готова сдаться, наплевав на то, что будет дальше. Налив из графина еще виски, выпивает досуха опустошив бокал, морщится от ярких, жгучих ощущений, разливающихся от пищевода до самых кончиков пальцев, и вновь смотрит на него. - Не пожалей об этом! – она щелкает пальцами, и музыка замолкает. Еще один щелчок, гаснет свет и потухают свечи, стоящие на столе. Лишь только раскаты грома, да оглушающий стук сердца разрывают тишину, прежде чем женщина делает шаг навстречу.