fais-moi confiance mon frère

      Фремине приоткрывает свои голубые глаза, глядя вдаль комнаты. На стене недавно починенные часы показывают только шесть утра. Но дом уже полон шума. — Мой милый брат, пора вставать! — в комнату вбегает уже собранный старший брат Фремине, держа в руках небольшую сумку с материалом для новых фокусов. — Собирайся в школу, твой хороший брат отвезет тебя! — подмигивает Лини и скрывается за дверью. Младший недовольно вздыхает, привстав с постели.       Школа… Люди…       Фремине уверен, что не выдержит очередную неделю. Сегодня так много контрольных, конечно, он готовился, но вдруг из-за волнения опять обо всём забудет? Что-то перепутает? Так не хотелось расстраивать Лини…       На самом деле они никогда не были родными братьями. Фремине попал к ним в четырнадцать лет, когда Лини и Линетт только начали выходить на свои выступления. Особо младший не интересовался тем, как попал в их маленькую семью из детского дома. Точнее… стеснялся спросить.       Попасть в семью таких талантливых людей было чудо, но он никогда не понимал, что делал здесь. Они совершенно разные: Лини и Линетт живут публикой, пока Фремине от неё бежит. И даже сейчас, спустя три года, как он живёт с ними, с этими уже давно популярными звездами, Фремине так и не нашел в этой семье поистине свое место, кроме как помощника и названного брата.       Устало встав с кровати, Фремине одевается, собирая рюкзак и складывая в него все свои принадлежности. Зайдя в ванную, чтобы умыться, он направляется на кухню, замечая, как сестра уже готовит всем завтрак, а брат сидит возле неё с мольбой во взгляде. — Линетт, прошу, не уезжай, — заискивающе заглядывает старший брат в глаза сестры, хватая её за руку и мешая ей готовить для самого младшего. — Я уеду всего лишь на неделю. Ты сможешь пережить это. С тобой будет Фремине, — вздыхает девушка, замечая, как голубоглазый уже садится за стол, неловко глядя на семью. Та ставит перед ним тарелку с завтраком, зачесывая его челку назад и чмокая в лоб. — Но Фремине… — Тссс… — Давай я хотя бы отвезу тебя? — не сдается Лини, но девушка качает головой. — Может, помогу отнести вещи? — Братец, проведи время со своим братом и отвези его в школу, — вновь покачав головой, Линетт треплет младшего по макушке и убегает, прихватив с собой дорожную сумку.       Лини падает головой на стол, громко стонет и вздыхает, прикрывая свои обеспокоенные глаза. Нога немного трясется под столом, и Фремине пытается доесть быстрее яичницу, чтобы наконец убежать в школу. Вряд ли же Лини сейчас вообще вспомнит про обещание отвезти его в школу…? — Глупышка… Ну куда она без меня? Так далеко… на неделю! Ох, — Лини вдруг подскакивает, чем неслабо пугает Фремине, и сосредотачивает взгляд на нём. — Прости, я глупо веду себя?       Парень в ответ качает головой, но, конечно же, было понятно, что Фремине считает, что его брат немного… странный. Фокусник подходит поближе к брату и поглаживает его по голове, вздыхая. — Останься сегодня дома, — вдруг говорит Лини и, в последний раз пригладив брата по голове, идёт в свою комнату.       Фремине удивленно хмыкает, откладывая свой недоеденный завтрак, и, встав со стула, следует за братом, заглядывая в чужую комнату. На огромной кровати лежит фокусник, расстроенно глядя в потолок. Младший закрывает за собой дверь, садясь на ковер. — Куда Линетт уехала? — спрашивает Фремине, глядя на своего брата. Тот лениво поворачивает голову на него. — У неё учёба… Но она ещё такая маленькая! Ей никак нельзя одной так далеко лететь, — вздыхает Лини, разглядывая веснушки на лице брата. Но тот хмурится, отворачиваясь. — Но ты же не можешь всё время быть рядом с ней… Это нехорошо, — качает он головой, на самом деле чувствуя легкую обиду. За всё время проживания здесь Лини и Линетт были вместе. Каждый раз, каждую секунду они проводили вдвоем.       И иногда сестра хоть немного, но проводила с ним время… но Лини… Если он не занят работой, то с Линетт, если не с Линетт, то, Боже упаси, как это случилось, но всё же теперь он занят работой. Конечно, Лини тоже изредка находил для него время, показывал фокусы, пытался развеселить, был добр и заботлив. Но этого не хватало… Фремине хотел больше наедине гулять и веселиться. Этого ведь так мало? — Мо… Ладно, не могу, — вздыхает Лини, опуская взгляд. Он понимает, что не может. Но что он мог сделать? Она была ему самым близком человеком. Самое родное, что у него было. Он так переживал за неё, он не мог оставить её одну… — Но что, если с ней что-то произойдет? Я не могу оставить её совсем одну!       Как только Лини подскочил с кровати, Фремине вздрагивает, отворачивая свое разочарованное лицо. Он не должен же грустить? Они дали ему дом… Дают деньги и еду. Позволили получить хорошее образование… Разве может он просить что-то большее? — Фремине? Ты чего? — заметив разочарованный вид парня, фокусник садится перед ним на колени. Младший поднимает на брата взгляд, но встречает только очередную фальшивую улыбку.       Как обычно…       Всегда так…       С ним он всегда с этой фальшивой улыбкой. Будто бы… будто бы Фремине совсем не был для него братом. Будто бы… Лини не доверял ему. — Я просто тоже хочу, чтобы ты так переживал обо мне… — тихо шепчет младший брат, смотря в сторону. — Ты всегда возле Линетт. И с вами двоими я чувствую себя лишним… Я бы тоже хотел с тобой погулять наедине. И может, даже помочь с твоим оборудованием… — неуверенно начинает делиться Фремине. Не хотелось, чтобы брат расстраивался из-за этих слов, но теперь… тяжело было сдерживать свои страхи и обиды. Ему нужно было высказать это. — Ох, Фреми… Нет, точно нет. Прости, — его брат сразу же нервно кусает губу. Улыбка сходит с лица, а сам он растерянно бегает взглядом по комнате и что-то обдумывает. — Кажется, желая не впутывать тебя в свои проблемы, я сделал только хуже, — шепчет тихо он, приложив ко лбу руку. — Почему? Что ты не можешь сказать мне? — Понимаешь… — Лини всё ещё не смотрит на него, и Фремине чувствует укол новой обиды. Его брат даже не доверяет ему настолько хорошо, чтобы сказать, что происходит. И Лини всё же замечает новый прилив разочарования своего брата. — Я забочусь о тебе так же сильно, как и о Линетт… Я понимаю, мои действия, возможно, это тебе не доказывают, но уедь ты тоже куда-нибудь хоть на сутки, я бы сошел с ума. Ты дорог мне, хоть я тебе этого не говорю… Это… да, моя вина… — Лини кивает и в очередной раз понимает, что брату доверять можно. Что нужно. Что своими проблемами он только отталкивает его, своевольно решая, что тот не должен быть в том же кругу, что и Линетт. Но он там оказался… И почему он только не может сказать об этом? Доказать своими действиями? Прокручивая их совместную жизнь, Лини с ужасом понимает, что всё выглядит и правда так, будто бы он любит намного больше родную сестру, чем его…       Знал бы Фремине правду.       Но сколько он себе твердил, что нельзя доверять чужим?       Фремине чужой….?       Нет.       Не чужой.       Ему твердили, что мир полон лжи и фальши. Но… разве Фремине входит в этот мир? Фремине входит в его мир. Фремине его семья, его всё.       Почему же тогда он не может довериться в полную силу и ему? Показать свои переживания? Наконец, стереть саму фальшь со своих улыбок со своим младшим братом. Он мог бы позволять ложиться рядом с собой, смотреть скучные фильмы, быть самим собой просто рядом…       Он так много упустил, просто думая, что Фремине не поймёт. А на самом деле таким способом он только разочаровал брата, оттолкнув от себя.       Ведь Линетт проводит с Фремине свое свободное время! Гуляет с ним, делает уроки, когда тому тяжело, остаётся наедине и успокаивает во время громких гроз.       А Лини?       Лини тоже, ведь тоже хочет делать это. Но он всегда стремится проверить сестру, отойти… Как же тогда Фремине обидно, что он стоит на втором месте…       Но ведь сам Фремине занимает в сердце брата особое место. Место, которое хотелось бы перекрыть, запереть на замок и не думать. Но… не выходит. — Линетт и я были такими же сиротками, как и ты. Но нам не посчастливилось попасть в хорошую семью. Мы оказались в семье одного бизнесмена… Он обещал мне, что обязательно поможет продвинуть нас как фокусников. Он был восхищен нами! Твердил, что мы должны быть лучшими артистами. Но… всё оказалось не так, как мы думали. Мы выступали лишь для него и его друзей, выставляя себя нередко полными идиотами. Я думал, что всё не так плохо, у нас есть крыша над головой, вкусная еда. На нас не жалели денег… Пока… пока он не продал Линетт, — Лини вдруг сжимает кулаки на своих коленях, и Фремине, прибывающий в тихом шоке от этого рассказа, сжимается, кладя свою ладонь на чужие напряженные. И те, почувствовав рядом родное тепло, расслабляются. — Ты не маленький, должно быть, понял куда именно её продали… Очередному бизнесмену, который любит маленьких и красивых девочек, — фокусника вновь захлестывает злость, но он старается успокоиться. — Тогда я и сбежал. Побежал искать её везде, мы были разлучены на целые пятнадцать часов. Для меня это было невероятно. И поэтому сейчас мне тяжело быть без неё больше этого часа… Впрочем. Мне помогли её найти и вызволить. А после… — Лини опускает взгляд на своего брата, приглаживая его светлые волосы. — Мне помогла твоя мама… Через три года она пришла ко мне с просьбой… забрать тебя из детского дома. Она не хотела, чтобы ты оставался там надолго, она желала, чтобы у тебя была хорошая семья. И я не мог её подвести.       Фремине поднимает взгляд на своего брата, от чужих слов в глазах скапливаются слёзы. Ему было жаль брата и сестру, но ещё хуже стало после осознания, что Лини знал его маму… — Мама? Почему? Где она? — теперь уже младший сжимает свои руки на чужих, и Лини позволяет им переплестись, успокаивая брата. — Честно сказать, я не знаю, где она… Она исчезла так же быстро, как и появилась. Я лишь знал, что опасные люди стали преследовать её. Ей ничего не оставалось, кроме как спрятать тебя в детском доме, чтобы те и до тебя не добрались, а самой сбежать. Видимо, только во мне она видела человека, который убережет тебя… Но… я этого не смог сделать, — Лини качает головой, встаёт с пола и садится на кровать, похлопывая рядом с собой. — Почему? Ты так не доверяешь мне? — в глазах Фремине боль. Брат так много скрывал от него… маму, свое прошлое, так много всего… — Нет, я… Да, я не доверял тебе сначала. Всю жизнь рядом со мной была только Линетт… Появление ещё одного человека сильно шокировало меня. Но это не значит, что я не любил тебя и не дорожу тобой. Сейчас я доверяю тебе, так сильно, как даже Линетт не могу, — из-за того, что Фремине не садился рядом, старший брат аккуратно перехватывает чужие ладони и тянет парня на себя, усаживая. — Не пойму… — Прости, кажется, я вывалил на тебя так много информации. Знай только, что я тебя очень люблю и глубоко извиняюсь за то, что не догадался о твоих чувствах. Я понимаю, что ты бы хотел иметь рядом брата, который поможет и побудет рядом. Я должен быть для тебя… образцом. А не сбегать, — тяжелый вздох вырывается из Лини. Ему было тяжело не сбегать, когда рядом находился Фремине… Но даже так, он должен игнорировать всё это. В этом нет смысла. — Поклянись, что будешь доверять мне, — вдруг перед лицом Лини появляется мизинчик, и тот удивленно вздыхает и улыбается.       Теперь искренней, нежной, не такой большой улыбкой. Фремине удивленно охает, впервые видя, как старший брат дарит ему эту улыбку.       Лини протягивает свой мизинец, хватается за чужой, и наклоняется к брату, чмокая его в макушку и легко ударяясь лбом об чужой.       Может, всё же можно будет многое сделать вместе? — Клянусь.