Цейтнот

      И как только поиск информации для доклада в университетской библиотеке мог превратиться в это? Запах шафрана и мирры аль-Хайтама имел, похоже, опьяняющий эффект. Чем-то иным, кроме опьянения, у Сайно не получалось объяснить то, почему он сейчас судорожно хватался за книжную полку, жмурясь от того, что с ним вытворял язык альфы. Аль-Хайтаму, казалось, было решительно наплевать на возможность того, что их мог кто-то застукать, пока гамма терялся где-то между эйфорией и ужасом. — Когда я просил тебя помочь, то вовсе не это имел в виду, — тихо возмутился Сайно, в противовес своим словам подаваясь к альфе ближе.       Отвечать аль-Хайтам, по всей видимости, не хотел, полностью поглощенный вылизыванием гаммы. Это желание не отпускало альфу с того самого момента, как Сайно впервые встал перед ним на колени. Теперь аль-Хайтам, наконец-то, дорвался и не планировал распыляться на бессмысленные разговоры, хотя знал о том, что гамма ими успокаивал свои нервы.       Двойственная природа Сайно привносила в их отношения деликатную пикантность. Альфа был абсолютно уверен в том, что ни с кем другим он не смог бы получить те же эмоции, те же ощущения. Тот же уровень близости. Запах теплой карамели с орехами гаммы, казалось, настолько плотно и гармонично переплелся с запахом аль-Хайтама, что тот иногда задумывался о всяких байках вроде «истинности». Еще альфа был абсолютно уверен в том, что Сайно сегодня хотелось, как он это называл, «по-омежьи».       Библиотека была не самым подходящим местом для любовных утех, но тормоза у аль-Хайтама слетели быстро. Особенно учитывая то, что гамма намеренно провоцировал, весьма недвусмысленно крутя бедрами, когда отходил за нужной книгой. На очередном таком подходе альфа двинулся за Сайно, решив, что просто-напросто перегорит, если продолжит бездействовать. И к чему это все привело? К тому, что теперь гамма дрожал, открыто и бесхитростно отдаваясь ласкам аль-Хайтама.       Сайно, пребывающий попеременно то в объятиях стыда, то в каком-то нездоровом экстазе от своего распутства, с легкостью мог остановить альфу. Аль-Хайтам бы отступил и не стал давить, навязывая близость — гамма был в этом убежден. Несмотря на некоторую неправильность и запретность происходящего, когда в любой момент в библиотеку могли прийти другие студенты или, еще чего хуже, преподаватели, Сайно хотелось прожить этот опыт. Уверенность в альфе придавала ему сил и решимости.       Разум аль-Хайтама захватило очередное безумное желание — желание повязать гамму прямо здесь. Останавливала альфу не столько возможность быть застигнутыми с Сайно врасплох в довольно щекотливом положении, сколько то, что это было бы вне течки. Возможно, будь Сайно омегой, такое могло бы пройти без каких-либо помех, но он был гаммой, тело которого только-только начало подстраиваться, и аль-Хайтаму не хотелось бы вмешиваться в этот процесс. Но это безумное желание было слишком сильно. — Сайно, — позвал альфа, отрываясь от своего занятия, — отговори меня. — От чего? — удивился гамма, мыслями пребывая где-то далеко отсюда. — Я хочу тебя повязать, — признался аль-Хайтам.       Сайно довольно долго молчал, не решаясь повернуться к альфе лицом, не решаясь встретиться с его взглядом. А иначе аль-Хайтам смог бы уличить гамму в падении нравов, ведь эта просьба произвела совершенно обратный эффект. Сайно с некоторым ужасом почувствовал, что всего нескольких слов альфы было достаточно для того, чтобы смазка начала выделяться куда активнее. — Так повяжи, — прозвучал ответ.       Гамма почувствовал, как руки аль-Хайтама бережно обхватили его тело. Ласково и успокоительно. — Это тебе не повредит? — спросил альфа.       Сайно настолько переполнили эмоции, что он едва не всхлипнул от их избытка. Для гаммы такая реакция была совершенно несвойственна и противоречива. Аль-Хайтам проявлял заботу о нем. Об его здоровье, об его комфорте. — Ты уже вязал меня. — Это было в течку. — Я ее вызвал сам, — напомнил Сайно, извернувшись в объятиях альфы для того, чтобы заглянуть в его светло-зеленые глаза. — Давай-ка кое-что проясним. Стимуляторы на таких, как я, действуют подобно афродизиакам. Не более того. Или ты волнуешься о том, что узел может сбить какие-то мои циклы подстраивания под тебя? Может. Он их ускорит.       Теперь довольно долго молчал аль-Хайтам. Так ли было велико это безумное желание, чтобы нарушать плавный ход их сближения? — Я не собираюсь делать ничего, что может тебе навредить, — альфа слегка улыбнулся, походя намотав выбившуюся прядку белых волос себе на палец. — Ты с этим прекрасно справляешься и сам. — С чего ты взял, что мне это может навредить? Я хочу этого. — Что это? — Ты о чем? — Мне показалось, или я услышал, что ты хочешь сцепиться прямо в библиотеке? — с беззлобным смешком в голосе поинтересовался аль-Хайтам.       Вместо ответа Сайно подтолкнул альфу к стулу. Порой их с аль-Хайтамом разница в размерах напрягала гамму, но теперь она могла сыграть на руку. У альфы была довольно милая особенность — он любил, когда Сайно сидел у него на коленях. Гамма планировал воспользоваться этой особенностью аль-Хайтама по полной программе. — Ты помнишь, зачем мы сюда пришли? — спросил Сайно, с наигранной укоризной глядя на альфу. — Тебе, вроде бы, нужна была помощь в написании доклада. — Вот этим мы и займемся.       С этими словами гамма расстегнул ширинку на штанах аль-Хайтама. Альфа не сводил с него взгляда своих светло-зеленых глаз, который стал еще бледнее из-за возбуждения. Развернувшись спиной, Сайно направил в себя член, усаживаясь на услужливо подставленные колени. — То есть ты это серьезно? — поинтересовался аль-Хайтам, обхватив талию гаммы и мелко толкнувшись на пробу. — Вполне серьезно. Мне нужно писать доклад. И я хочу твой узел. — Боюсь, что буду тебя отвлекать, — альфа обдал горячим шепотом ухо Сайно, заставив того вспыхнуть от смущения. — Так что доклад подождет.       В какой-то момент гамма обнаружил за собой, что он с удовольствием подмахивал аль-Хайтаму. Секс на стуле удобством не отличался, но тем не менее никто из них не жаловался, отдавшись на милость похоти. Сайно думал, что даже если бы кто-то сейчас зашел в эту секцию библиотеки, то ему уже было бы это безразлично. Единственное, о чем он теперь думал — сцепка. Гамма и без нее получал достаточно удовольствия, но картина того, как он будет в общественном месте на узле без какой-либо возможности сбежать, будоражила сама по себе. Сайно кончил от этих порочных образов, чем, видимо, заставил альфу совсем потерять голову.       Когда аль-Хайтам дернулся вперед, раскладывая гамму на столе, ему было совершенно плевать на то, что они могут своими игрищами испортить казенное имущество. Ему было совершенно плевать на то, сколько книг от этого может пострадать. Ему было совершенно плевать на то, сколько шума они издавали. В голове альфы билась одна-единственная мысль «отыметь Сайно до потери пульса».       Кажется, гамма вскрикнул, когда почувствовал набухающий узел внутри себя. Кажется, сам аль-Хайтам шептал ему на ухо, скрытое белыми волосами, что-то успокаивающее. Кажется, он слышал какие-то признания. — Повтори, — хриплым голосом попросил альфа. — Повтори, что ты сказал. — Угораздило же меня влюбиться в такого, как ты, — пробурчал гамма, в полной мере ощущая тяжесть тела аль-Хайтама, пригвождающую его к столу. — Какого «такого»? — С безумными идеями. — Угораздило же меня влюбиться в гамму, — ответил альфа, оставляя легкий, почти невесомый, поцелуй на смуглой скуле Сайно.