покажи мне свои чувства.

— ты же понимаешь, что это проигрыш? — спросил минхо, смотря на то, как джисон откладывает недоеденный суп к почти несъеденному салату. — я то съел все. — минхо, мы отрепетируем, но не сегодня. — сказал джисон, складывая коробки из-под заказанной еды в мусорный пакет. — ты только утром температурил. — уговор превыше всего. — настоял старший, оттягивая джисона за руку из кухни. остановившись в середине гостиной, минхо достал из кармана телефон и наушники. один наушник он вставил в свое ухо, а второй в ухо джисона. побывь пару минут в телефоне, парень нашел трек, под который они должны танцевать и включил его, откинув мобильный на диван. без лишних слов, джисон вложил свою руку в минхо и они стали двигаться под музыку, вспоминая выученные движения. в первую из двух попыток, парни вели себя немного скованно и зажато, путались в движениях и временами даже наступали друг на друга. а вот второй раз был идеальным. казалось, эти три минуты длились целую вечность. время вокруг будто замедлилось, и не существовало ничего и никого, кроме них и этого танца. они растворились в нем, а танец в них. рука, державшая талию джисона, то и делала, что блуждала по ней, поглаживая и сжимая ее, в то время как вторая рука минхо так нежно, но при этом так крепко держала руку джисона. джисон смотрел на минхо а минхо на него. музыка осталновилась, а парни так и оставались стоять, не отходя друг от друга ни на шаг и не делая каких либо движений. в какой-то момент, джисон решил, что нужно двинуться с места, потому что они зависли на приличное количество времени. но вместо того, чтобы отстраниться от него, младший сделал шаг к нему. секунда и. поцелуй. джисон сам этого захотел. он не успел коснуться губами хо, как поддался назад, но минхо не позволил, чтобы это заканчивалось так быстро, поэтому взяв джисона одной рукой сзади за шею, а другой за скулу, он притянул младшего обратно в более чувственный и страстный поцелуй. джисон обомлел. положив руки на его плечи, джисон встал на носочки, чтобы хо было удобнее. джисон не хотел, чтобы этот поцелуй заканчивался, и чувствовал, что минхо тоже этого желал. — аа, эээ… минхо? — послышался голос сонхуна прямо за спиной минхо и они буквально отскочили друг от друга. — эээ, я не знал. — смутился сонхун не меньше парней. — простите.? этого не должно было происходить. джисон не должен был делать этот первый шаг, минхо не должен был его поддерживать, а сонхун все это видеть. с одной стороны это так неправильно, а с другой… с другой стороны, это самое правильное, что когда либо между ними просиходило. — прости. — прошептал джисон и убежал наверх в комнату. — джисон. — послышался голос хо позади, и спустя какое-то время парень побежал вслед за младшим. джисону нужно было проветриться. ему черт возьми так сильно нужно было проветриться. джисон взял свой рюкзак с пола и, не доставая все то, что там находилось, закинул туда телефон. толстовка в руках, рюкзак на плече и растерянный минхо в дверях комнаты. — джисон? — вопросительно смотрит на него парень. — мне… нужно пройтись — оправдывается младший. — прогуляться одному. — не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, какой красный джисон сейчас был. — пожалуйста, лежи, тебе нужно выздороветь. — сказал джисон и вышел как можно скорее, чтобы миновать любые вопросы. от лица джисона. я гулял пока не стемнело. просто бродил по центральному парку и улицам города с капюшоном на голове. сам того не замечая, я забродил в район, где находился наш с родителями дом. ноги сами понесли меня к нему. мгновение и я поворачиваю в двери ключ, который все это время лежал на дне моей сумки мертвым грузом. дома тихо, но не пусто. свет от торшера горит в гостиной. вешаю ключи на крючок и прохожу, оставляя рюкзак на полу в коридоре. в гостиной на диване перед телевизором под пледом лежит мама. она выглядит бледной, словно из нее выжали все соки. мама не видела меня из-за того, что ее глаза были призакрыты, и не слышала, видимо, из-за шума телевизора. я осмотрелся вокруг и заметил, что дома что-то изменилось. он словно опустен. книг на полке стало меньше, как и фотографий. мой взгляд привлекли бумажные салфетки, разбросанные по всему журнальному столику возле мамы. она болеет? сделав пару шагов к ней, я пригляделся и заметил красное пятно на одном из этих платочков. нет! не на одном. каждый носовой платок был с пятнами крови. неожиданно мама закашляла. она словно задыхалась. не открывая глаз она взяла в руки платок и прикрыла им рот. еще один окровавленный платок полетел на стол. — мам? — еле проговорил я, смотря на это в то время, как к моим глазам стали подступать слезы. — милый? — подняла она голову, услышав мой голос. она еле-еле приняла сидячее положение, а я на ватных ногах подошел к ней. сев возле ее ног на пол, я взял ее ладони в свои руки. — что это, мам? что произошло? — спросил я, смотря снизу вверх на нее. — мой малыш джисони. — назвала меня так, как делала это в детстве, успокаивая. — все в порядке, я просто приболела. мелочи, скоро пройдет. — она улыбалась, но на глазах у нее были слезы, как и у меня. — прошу тебя. — я сжал ее руку сильнее, умоляя. — скажи мне правду. я вижу, что все не в порядке. я еще раз огляделся вокруг и понял, чего не хватает. привычных папиных вещей. его подставки для кружки на журнальном столике и стопки прессы. книг о космосе на полках, огромного пледа в клетку на спинке кресла, которым он всегда накрывал свои ноги. — где... где папа? — спросил я, боясь услышать ответ. — он уехал, милый. в пусан. и думаю, что возвращаться он не планирует. мы поставили точку. — дрожащим голосом произнесла она. — осталась я одна. — заплакала мама, вырывая свои руки из моих и прикрывая ими лицо. — не одна. — горько заплакал я, обнимая ее за колени, чувствуя огромную вину перед ней. — ты не одна, мам. у тебя же есть я. — я еле успевал переводить дыхание, шепча извинения. — прости, прости меня! я так перед тобой виноват! я не должен был. не должен был уходить. не должен был оставлять тебя. я ведь мог, наверное что-то исправить. — я плакал горько-горько. — не мог, милый. — мама положила одну свою руку мне на голову и стала проводить ею по волосам, в то время, как моя голова лежала на ее коленях. — он был решителен в своих действиях. ты бы его не переубедил. он уехал со словами, что хочет забыть этот дом и этот город навсегда. — говорила мама с болезненой улыбкой на лице, скрывающей огромную боль. еще долгое время я просто сидел у ее ног, шепча извинения и слова о том, что у нас с ней все будет хорошо, на которые она не отвечала ничем. — что это? — подняв голову, спросил я, показывая глазами на журнальный столик. — при простуде не кашляют кровью. я замер, глядя на то, как мама собирается с мыслями, чтобы дать мне ответ. — мам, не молчи, я тебя умоляю. — севшим от нервов голосом прошептал я. — это рак, джисон. — сказала мама. — неоперабельный рак легких.