В светящихся ночью окнах

***

Вдох. Выдох. — Я так больше не могууу, — горько протянул Венти, утыкаясь лбом в лежащую на столе тетрадь. — Прошло лишь четыре дня, а я уже устал! Эфир оторвал взгляд от книги и поднял голову, устремляя его на несчастного парня, что провëл весь вечер за написанием конспектов. — А кто всë лето говорил, что в новом учебном году возьмëтся за ум? Я помню всë, что ты мне пообещал. — Чего? Я ничего не обещал! — Венти буркнул и повернулся лицом в сторону Эфира, удобно устроющегося на краю дивана. Теперь уже щека лежала на исписанном листе бумаги. Эфир помолчал и, еле сдерживая смех, стал перечислять всë, что наобещал Венти, будучи в нетрезвом состоянии, попутно загибая пальцы. — Обещал, что перестанешь пить, почаще будешь звонить близким, и, как я сказал ранее, возьмëшься за учëбу, — загнув три пальца, Эфир выдержал паузу, а после загнул ещë и четвëртый. — Ты так же говорил, что не будешь мне петь ночью. Последнему я, кстати, очень не рад. Кто, если не мы, будет выводить соседей? Эфир выдохнул и, посмотрев на лоб страдающего, всë же не сдержался. Сначала тихий, быстро нарастающий смех заполнил помещение. Юноша положил большой палец меж страниц книги, чтобы не потерять момент, на котором остановился, и залился таким хохотом, что и самому Венти невольно захотелось улыбнуться. Но лишь хмыкнув, он надул щëки. — Я не помню такого. И вообще, что смешного ты вдруг увидел? Венти поднял голову, давая Эфиру возможность рассмотреть всë лучше. Щека и лоб, что недавно соприкасались с бумагой, были испачканы чернилами от ручки. Большими, неаккуратными буквами, на лице у старшего было написано «лох серебристый — растение. Используется для...". Прочитав полностью предложение, Эфир засмеялся так сильно, что челюсть и живот неприятно заныли. Опустившись спиной на диван, он указал в сторону зеркала, стоящего на полке. Венти вышел изо стола, суставы тихонько хрустнули, а голова чуть закружилась от резкого поднятия. Не обращая ни малейшего внимания, парень взял с верхней полочки небольшое круглое зеркальце. В нëм он увидел уставшего себя, размазанные стрелки и синие надписи на своëм лице. Сам улыбнувшись от всей ситуации, Венти вернул на место зеркало, развернулся на 180 градусов, потянулся рукой и взял со стола вырванный из тетрадки листок. Смяв его в шарик, Венти кинул его в лежащего на диване младшего, чьи губы расплылись в очаровательной улыбочке. Листок попал прямо в лоб неожидавшего атаки Эфира. С громким «ай» он перевернулся на бок и согнулся, пододвигаясь ближе к краю дивана. Ещë каких-то пару сантиметров, и его тело встретилось бы с холодным полом. — Тише, упадëшь. И кто из нас вообще тут лох серебристый? В сером свитере ты, так-то, — подметил Венти, подходя ближе к возлюбленному и отодвигая его от края. Шишка на голове его солнышка точно не нужна. — Свитер хоть и серый, но серебристым лохом остаëшься ты. Не у меня ведь надпись на лице, — едко ухмыльнулся Эфир. — Ах так, — набрав воздух в лëгкие начал Венти, — тогда иди сюда. Старший вытащил из чужих рук книгу и отбросил еë в дальний угол комнаты. На возмущëнный писк Эфира Венти ткнулся ему в губы, оставляя слабый поцелуй. Обхватив белые щëки своими небольшими ладонями, Венти стал засыпать чмоками всë лицо. Эфир притворно морщился, визжал, что прибьëт его, но искренне наслаждался ощущением тëплых губ своего парня. С началом учебного года времени станет куда меньше, и даже на такие моменты его будет не хватать. Эфиру хотелось отпечать в памяти каждый миг, проведëнный рядом со своей любовью. Наконец Венти перестал «пытать» Эфира поцелуями и, злобно улыбнувшись, начал тереться щекой об лоб блондина. Чернила ручки размазались, и теперь оба студента были перепачканы. Визг лишь усилился, а старший ещë и по бедру получил. Заслуженно, честно говоря. Эфир явно не хотел причинять боль, скорее всего это вышло случайно во время игры. — Да всë, всë, хватит! Венти, ну прекрати, как мы будем отмываться?! Нам завтра вставать в универ! Венти, Венти, да послушай, перестань, — блондин прикрыл глаза, слабо отпихивая от себя парня. Полностью довольный собой, Венти наконец перестал, прислушавшись к словам Эфира. Им действительно завтра нужно было появиться на парах. Оставалось лишь молиться, чтобы грязь отмылась. Отпустив из захвата бледное лицо, напоследок чмокнув в висок, брюнет заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Отмоется всë к завтрашнему дню, не бухти лишний раз, — в этом Венти уверен не был. — А ещë ты милашка. Тонкий палец ткнулся в солнечное сплетение младшего. Хихикнув, Эфир отодвинулся чуть ближе к спинке дивана, уступая место возлюбленному. Укладываясь на освободившийся край, Венти задал вопрос: – Как думаешь, конспекты до завтра подождут? – Конспекты хоть всю жизнь ждать могут, а вот Тамара Васильевна – нет. – И то верно. Но никакие Тамары Васильевны и скучные конспекты не оторвут меня сегодняшней ночью от тебя, родной. Тихий вздох. Сердце пропустило удар. Венти часто рисковал собой и своим обучением в неплохом заведении ради хотелки побыть наедине со своим парнем. Эфир ругался, говорил, что ему достаточно и тех нескольких десятков минут, что ему уделяют ежедневно, но сам Венти такому не верил. После их поступления в вышку и начала работы, времени категорически не хватало друг на друга. Утром приходилось вставать пораньше, днëм они не появлялись на квартире и, естественно, не пересекались, а вечером, уже уставшие за день на учëбе и работе, они еле-еле доходили до кровати. Сил не было даже поесть, а в рот ничего не лезло. Спасали лишь выходные дни, когда была возможность пропасть из всего мира и провести время вместе. – Ох и достанется тебе потом, лох серебристый, — протянул Эфир, закидывая ногу на талию удобно устроющегося рядом старшего. – Люблю тебя, глупыш.