Я подарю тебе сны об Италии

      С каждым шагом Блейз терял уверенность в том, в чём ни капли не сомневался всего несколько секунд назад. Голоса вокруг заглушали его собственные кричащие в панике мысли. В какой-то момент он уже хотел было повернуться и уйти, но тут Джинни, громко рассмеявшись чьей-то шутке, повернулась, и взгляд её скользнул на миг по его лицу. Всего секунда — и Блейз будто провалился в другое измерение. Зачарованный её взглядом, он побрёл к ней, не замечая обычной суеты школьного коридора. Девушка отвернулась, и этого оказалось достаточно, чтобы прийти в себя. В уши вновь ворвался гвалт толпы студентов, но Блейз не сбился с курса и, сделав ещё несколько шагов, наконец приблизился к группке шестикурсников на расстояние вытянутой руки.       Джинни откинула прядь волос, лежащую на плече, и, обернувшись, внимательно посмотрела на Блейза. В её карих глазах застыл немой вопрос.       — Привет! — воскликнул Блейз, изображая беззаботность и уверенность в себе. По тому, как гриффиндорка дёрнула уголком губ, приподняв брови, стало ясно, что актёрский талант Блейза оставляет желать лучшего.       Какого драккла тебе нужно, Блейз?       — Привет, — ответила она. Вслед за ней приветствие повторили ещё несколько голосов. Стоявшие рядом с Джинни однокурсники обернулись к нему, тут же, впрочем, вернувшись к прерванному обсуждению.       Не я один зачарован ею. В ней определённо есть какая-то особая магия, и её, наверняка, чувствуют все остальные.       Вокруг мелькали лица, шумели голоса, но он даже не узнавал их. Кто они, с каких факультетов — всё это было неважно.       — Мы... можем поговорить? — чуть запнувшись, спросил Блейз, мотнув головой в сторону ряда мраморных колонн на краю галереи. Промелькнувшее на лице Джинни удивление исчезло словно по щелчку пальцев. Мягко улыбнувшись, она кивнула и последовала за ним.       Подходящее для разговора место нашлось не сразу: всё пространство коридора занимали оживлённо галдящие студенты. Степенные старшекурсники солидно вышагивали вдоль галереи или собирались в кружки прямо посреди прохода. Засидевшиеся на долгих лекциях младшие ученики радостно носились вокруг, время от времени сталкиваясь друг с другом и потирая ушибленные лбы. Большинство предпочитало держаться рядом со студентами своего факультета, и Блейз, идя рядом с гриффиндоркой, чувствовал себя, словно на сцене. Казалось, все сейчас смотрят только на них с Джинни. Та, однако, вела себя абсолютно непринуждённо. Отыскав наконец укромный уголок в самом конце коридора, они скрылись от чужих глаз за одной из колонн.       — Так что ты хотел, Блейз? — спросила Джинни, склонив голову набок и внимательно скользя взглядом по его лицу.       Она вот так просто назвала меня по имени... А Паркинсон называет меня исключительно «Забини», всегда, с самого детства. Словно подчёркивает нашу принадлежность. Малфой, Забини, Нотт.... Да при чём тут Паркинсон? А я ведь называю её точно так же... Почему не «Пэнси»?       Он нахмурился собственным мыслям и тут же заметил, как Джинни изменилась в лице.       — Прости, — поспешил сказать он.       — За что?       — Я просто... — мысли испуганно прыснули в разные стороны, не успев оформиться в слова.       — У тебя ведь разговор ко мне?       — Да! Нет! Не совсем разговор, скорее... — Блейз снова замолчал, невольно залюбовавшись её улыбкой.       Зачем я во всё это ввязался? Ну что она обо мне подумает, что я — малолетний идиот?       — Расслабься, — оттолкнувшись от колонны, Джинни подошла ближе и ободряюще сжала плечо Блейза, отчего тот чуть не задохнулся. — Если ты что-то хотел сказать — просто скажи. Если хотел спросить — спрашивай. Или, может быть, ты собирался что-то предложить? — В её взгляде было столько тепла, что Блейз мгновенно согрелся. После её слов стоящая перед ним задача показалась настолько простой, что слизеринец и впрямь приободрился.       Ладно. Надеюсь, ты меня не проклянёшь.       — Мы с Малфоем поспорили, что я приглашу тебя на свидание. А через три дня мы начнём встречаться, — слова вырвались наружу, и, услышав то, что сам только что сказал, Блейз замер, скованный ужасом.       Он вдруг понял, что именно сделал. Сказал правду. А ведь столько было возможностей, столько обходных путей! Можно было, например, всё-таки попробовать её очаровать, по-настоящему пригласить на свидание... Да всё, что угодно, но разве можно было сказать ТАКОЕ?!       Идиот.       Блейзу показалось, что каменный пол начал крошиться под ногами. Потолок дрогнул, пламя свечей испуганно затрепетало, словно в замок ворвался ветер. Всё поплыло перед глазами. Ухватившись за колонну, он помотал головой и, потупив взгляд, снова посмотрел на Джинни. К его удивлению, улыбка на её лице даже не дрогнула. Гриффиндорка смотрела на него с прежним теплом и вниманием.       — Когда? — спросила она.       — Что? — не понял Блейз.       — Ну, когда вы поспорили с Малфоем?       — А... Только что.       — И ты сказал мне об этом для того, чтобы... Чтобы что?       — Джинни, — собравшись с духом, обратился он к ней и, произнеся её имя, вдруг испытал такое приятное ощущение, словно съел что-то сладкое, — если честно, то я не знаю. Я хотел пригласить тебя на свидание, чтобы...       — Чтобы через три дня начать встречаться, — закончила за него Джинни. — Я помню.       — Прости меня. Я не должен был ввязываться во всё это, в этот дурацкий спор. Это произошло так быстро, что я просто не знал, как поступить по-другому. Но я не стал тебе врать. Не смог, — он пожал плечами.       — А на что вы спорили? Это же настоящий спор, с оговорённым выигрышем, верно? А в настоящем споре всегда кто-то проигрывает, а кто-то выигрывает. И какая цена у этого спора?       — Шестьсот галлеонов.       Джинни открыла рот. Она хотела было что-то сказать, но лишь рассмеялась, зажав рот ладонью.       — О-о-о, — произнесла она, придя в себя. — Это очень крупная сумма, Блейз. А давай её разделим?       — Что? В каком смысле? — оторопело спросил он. Весь его вид выражал растерянность.       — Ну, по триста галлеонов тебе и мне. Пополам, — улыбаясь, пояснила Джинни.       — И ты пойдёшь со мной на свидание?       — Ну конечно! Иначе как мы получим свой выигрыш? Главное, чтобы нам поверили. Ты хороший актёр, Блейз? Не буду поворачиваться, но я знаю — они на нас смотрят. Особенно Малфой.       И всё-таки, она не всех называет по именам. А вот меня назвала. Может быть, это что-то значит? Блейз, прекрати. Малфоя невозможно называть по имени, да он и сам себя, наверное, не называет так. Исключительно «Малфой».       Блейз усмехнулся собственным мыслям и тому, как фамилию друга произнес его собственный голос, словно это сам Драко говорил о себе.       — Ты против? — голос Джинни вернул его на землю.       — Нет, я просто подумал о другом. — Сказать, что Блейз был удивлён её предложению, значило ничего не сказать. — Но я согласен, — воскликнул он так горячо, что тут же устыдился своего порыва.       — Значит, договорились! Придумывай, куда мы пойдём на свидание, Блейз. Только не затягивай, я уже строю планы на свою долю выигрыша! — Её ладонь снова легла на его плечо. — И выдохни. Я тебя не съем. И вообще, я дружелюбная! — Похлопав его по плечу, она подмигнула, развернулась и снова пошла к своей компании.       Блейз опять слышал её смех, оживлённый голос, который, к собственному удивлению, теперь ясно различал в общем гуле большой перемены. Внезапно он понял, почему это не составляло для него труда: он уже давно знал её голос, давно привык наслаждаться его живыми, радостными или строгими нотками в переплетениях школьных коридоров и за трапезами в Большом зале. Это её голос время от времени заставлял его улыбаться даже в самые пасмурные дни.       Блейз никому никогда не говорил, что внутри него поселилась тоска. Его шутки, смех, беспричинное веселье и жизнерадостность, демонстрируемые на публике, служили лишь одной цели — скрыть то, что пряталось внутри: предчувствие беды, тоску по детству, отсутствие внутренней опоры. Лишённый семьи и материнской любви, Блейз молчал о том, чего с ним никогда не было и чего, возможно, никогда не случится. Но сейчас, смотря в спину рыжеволосой волшебницы, он остро почувствовал, что хочет согреться возле её костра.       Блейз пошёл назад к приятелям. Драко не сводил с него заинтересованного взгляда. Теодор уткнулся в книгу, что-то бубня себе под нос.       — Ну и как успехи? — в голосе Драко не было никаких эмоций, но Блейз знал, что это обман. Малфой состоял из противоречий, но, раздираемый страстями, всегда сохранял внешнее спокойствие.       — Всё хорошо. Да и разве такая ерунда может быть для меня проблемой?! — с напускной бравадой ответствовал Блейз, привалившись к каменной стене.       Теодор громко захлопнул книгу.       — Мне не нравится, что вы поспорили на девушку. Это низко! — выпалил он.       — Слушай, Тео, мне, может быть, тоже это не нравится, но он меня вынудил! — поспешил оправдаться Блейз.       — Невозможно вынудить человека делать то, что он не хочет! — громко заявил Теодор.       — А может быть, я хотел... — пробормотал Блейз, осознавая, что опять, не задумываясь, выдал правду.       Какого Мерлина, я что, выпил сыворотку правды? Старик Блейз, ты же всегда умел держать язык за зубами!       — Это ещё глупее, Блейз. Тогда зачем вообще спорить? Если можно было подойти и поговорить.       — Я не знаю.       — Да кишка тонка! — бросил напоследок Малфой, удаляясь.       — Ну и зачем ты с ним связался? — тихо спросил Нотт. — А если Джинни узнает, что ты поспорил на неё? Ей это явно не понравится. А если ты действительно ей симпатизируешь, я думаю, что для тебя это станет проблемой. Ладно, пойдём. Ну что ты встал как вкопанный, Блейз?       — Пойдём, пойдём... — Блейз неохотно оторвался от стены и, понурив голову, поплёлся вслед за другом.

***

      История магии прошла как в тумане. Блейз вспоминал взгляд Джинни, прикосновение её ладони к своему плечу, открытую улыбку. Ему не нравилось то, что произошло между ними, и в то же время было радостно оттого, что произошло хоть что-то. Всё это вызывало в душе какое-то странное ощущение — смесь стыда, волнения и предвкушения, словно всё это было по-настоящему.       Но это, в конце-концов, была всего лишь сделка. Игра. И Джинни согласилась в неё сыграть. В любом случае, проигравший будет только один, и это он сам.       Поток студентов хлынул прочь из кабинета. Блейз по инерции следовал за сокурсниками. Справа Теодор что-то настойчиво твердил ему прямо в ухо, слева оказалась Паркинсон, которая, подхватив под руку Малфоя, делала громкие язвительные замечания в адрес Грейнджер. Блейз ничего не слышал, просто брёл за ними по пятам, медленно продвигаясь по подземелью. Занятия на сегодня были окончены.       Вдруг маленький бумажный самолётик приземлился у его ног. Теодор среагировал мгновенно, подхватив письмо, и Блейз тут же вышел из оцепенения. Самолётик задрожал и, вырвавшись из рук Теодора, прыгнул в подставленную Блейзом ладонь.       — Ясно, оно твоё, — улыбнулся Теодор.       Развернув записку, Блейз увидел красивый размашистый почерк.

      Я, конечно, не знаю, что именно ты придумаешь, но подозреваю, что ты собираешься пригласить меня в Хогсмид. А туда меня приглашали уже не раз, и мне не хотелось бы повторяться.

А ещё мне не хотелось бы ждать до выходных.

Приходи сегодня к четырём на берег Чёрного озера.

Джинни

      Это было как глоток свежего воздуха, ощущение полёта. В мыслях Блейз уже вырвался из душных подземелий, устремившись к указанному месту встречи...       — Ну и что там? — голос Малфоя уничтожал счастливые мысли, подобно дементору.       Блейз вспомнил, что всё это не по-настоящему.       — Это Джинни, она приглашает сегодня на берег озера.       — Категория «девушки, которые сами приглашают на свидание» не очень-то высока, — сказал Малфой, скривившись.       — Если ты забыл, то я сам её пригласил. Просто она... Слушай, а что, собственно, тебе не нравится? Я же сказал, что выиграю этот спор. Готовь деньги! — Оттолкнув Малфоя, Блейз пошёл прочь.       Он злился на приятеля, злился на себя и при всём этом ощущал необъяснимый трепет где-то глубоко внутри. Казалось, что-то, о чём он так мечтал, сбывалось. И ему очень хотелось забыть, что всё это не взаправду.