Цветущая сакура

Увесистая папка с грохотом падает на парту, и класс тут же замолкает, обращая все внимание на Намджуна, который смотрит на них устало. Он жалеет о том, что согласился на роль старосты, каждый раз, когда дело доходит до объявления каких-то мероприятий, да и в целом, когда нужно брать руководящую должность над этим неугомонным сборищем. Учителя только одобрительно хлопают его по плечам и говорят, какой он молодец, такой ответственный и хорошо справляется с работой, а Намджуну просто хочется, чтобы от него все отстали и не трогали примерно до следующей жизни. В этот раз он попал под организацию какого-то праздника, с которого благополучно не получилось отмазаться. Его класс, к счастью, попросили заняться лишь декорациями, тем самым избавив от лишних проблем, которые возникают, когда это танцевальные или песенные номера. Про прошлогоднюю театральную постановку даже вспоминать страшно, хотя, казалось бы, как можно испортить пьесу, где половина персонажей мертво? Этим вопросом он задается и по сей день. Сейчас же были озвучены главные атрибуты декораций, которые предстояло сделать, и весь класс разбился на группы, чтобы причастными к этому были все. Насколько продуктивно они работают и не делает ли всю работу один человек из пяти — это был другой вопрос, на который Намджун предпочитал закрывать глаза, ибо контролировать всех просто не хватит нервов. Но даже с таким условием один несчастный человек да остался, это без учета его самого. Пак Чимина к себе никто брать не захотел. Ну не получилось у паренька обзавестись друзьями за пару недель обучения в новой школе, да и выглядел он так, будто и не подпустил бы к себе никого. Взъерошенные выбеленные волосы, небрежно расстегнутая на одну (благо не две, это уже нарушение устава) пуговицу рубашка и недоверчивый взгляд делали из него если не оборванца, так потенциального хулигана, еще не набравшего себе шайку. И хоть класс Намджуна был достаточно своеобразный (отбитый подошло бы лучше), но все давным-давно дружили своими компаниями и лишнего шума не создавали. Новенький был довольно борзый, успешно распугал всех девчонок еще в первый день, а парням дал понять, что к нему лучше не подходить. Вот так они с Намджуном и остались как два носка из разных пар, которым пришлось объединяться. Поблажек в мероприятиях не было, да и пользоваться своими привилегиями старосты, чтобы отмазывать каких-то хулиганов, Намджун не спешил. Работать вместе — значит работать вместе. Иначе никак. Намджун с радостью бы ничего не делал, так как еще давно отшил все предложения об объединении с парочкой тайных и не очень обожателей. Но Пак Чимина без работы оставлять было нельзя, как и бросать будущее фанерное дерево сакуры, которое должно было украсить зал школы. Чем их не устраивали живые деревья — Намджун решил не спрашивать.

•••

Честно сказать, Намджун даже не ожидал, что Чимин явится в обговоренное время в мастерскую, где они договорились работать над проектом. Он не выглядел как тот, кто подчиняется правилам, хотя бы из собственных принципов. Обычно так поступают те, кто хотел бы перед кем-то выпендриться, завоевать внимания и прочее, но этого паренька явно волновало что-то другое. Возможно это была защитная реакция от потенциальных издевок над его низким ростом или ему не нравилась его мягкие черты лица, которые он пытался заострить своим вечно хмурым лицом. Догадок можно было строить кучу, но Намджун особо желания не изъявлял. Какого же было его удивление, когда, подойдя к мастерской немного заранее, из-за двери послышались монотонные звуки по дереву, будто кто-то занимался шлифовкой. Сомнения закрались почти сразу, но Намджун до последнего себя уверял, что быть такого не может, пока не приоткрыл дверь, чтобы осторожно туда заглянуть. Должно быть это другой класс занимался чем-то в рамках занятий, ведь так… Но на деле это действительно оказался Чимин, сидящий спиной к двери, существование в комнате которого Намджун отрицал. Его непослушные волосы были собраны в маленькую пальмочку на макушке, а сам он не спеша шкурил бортики фанерного листа, а точнее уже готовой фигуры, и что-то тихо напевал себе под нос. Перед ним был вполне читаемый силуэт сакуры с объемной листвой и цветением, которые еще предстояло нарисовать, но для начала уже выглядело отлично. — Красиво! Сам делал? — решил все же дать о себе знать Намджун, распахивая дверь и просачиваясь внутрь. От его громкого низкого голоса Чимин подпрыгнул на стуле, тут же хватаясь за резинку в волосах, сдергивая ее, чтобы волосы вновь упали на глаза, и ероша их. Намджун даже успел заметить, как искренний испуг отразился в чужих глазах, прежде чем их закрыла светлая челка. Чимин расстроенно прикусил губу, но быстро вернул себе безразличное выражение лица, граничащее с показушным презрением. Намджуну от чего-то стало его жаль. — Не думал, что ты тоже придешь, — бросил в ответ Чимин, вставая со своего места. — В моей прошлой школе староста никогда ничего не делал, все всегда работали на него. — Аналогично, хулиганы обычно не работают. А ты вон, половину работы сделал в одиночку, — Намджун присвистнул, подходя ближе и оглаживая пальцем отшлифованный край. — Хорошо получилось. Чимин не ответил, лишь хмыкнул и бросил наждачку на стул, где сидел ранее, тем самым показывая, что его работа на сегодня окончена. Оправдываться перед старостой не было никакого желания, как и просто общаться, как, почему и зачем он это сделал. Пусть лучше думает, что Чимин настолько отбитый, что поручения лучше всех выполняет, чтобы никто его не переиграл. В каждом же классе должен быть свой фрик. А Намджун вдруг ловит себя на мысли, что Чимин выглядел мило, пока он его тут не застал. Да и его обиженное лицо, перед тем как он бросил Намджуна в мастерской одного, говорило, что хулиган из него какой-то очень сомнительный.

•••

В другой день Намджун оказывается в мастерской первым, так как закончил все свои дела раньше срока. А Чимин приходит незадолго до назначенного времени, удивленно встречаясь со старостой взглядом. Будто бы их встреча в прошлый раз была ошибкой или коллективной галлюцинацией, и Намджуна тут быть не должно. Но тем не менее, вот они здесь. — Не смотри так, будто мое присутствие здесь — это что-то удивительное. Это я должен быть озадачен, что местный хулиган ходит на внеклассные занятия, — если честно, Намджун уже сомневается, что перед ним не запуганный ребенок, а борзый задира, которым тот пытается казаться. Больно идеальные оценки и посещаемость у этого бунтаря. Чимин лишь хмыкает и ставит на пол парочку банок краски, которые принес с собой. Намджун уж было собирается сказать, что купил все еще в прошлый раз, но решает не портить их отношения. Мало ли Чимина это тоже расстроит и он бросит его здесь одного, как было в прошлый раз, правда тогда он сделал довольно много в одиночку. Намджун кивает на кисти на полке, честно украденные из кабинета искусства. — Ты ведь представлял как будет выглядеть итоговый вариант, когда вырезал дерево? Я тут попытался изобразить, смотри, — Намджун двигает к Чимину лист, призывая подойти ближе, чтобы он уже наконец перестал подпирать дверь. Рисунок старосты выглядит мягко говоря кривовато. Силуэт дерева у него удалось повторить процентов на пятьдесят, потеряв половину пропорций по пути, из-за чего дерево сакуры стало больше похоже на сплющенный дуб, чем на цветущую вишню. По цветам он вообще особо не старался, накидав приблизительно из того, что нашлось дома, и то розовый карандаш пришлось выклянчивать у младшей сестры. Чимин его старания (страдания) изучал внимательно, будто перед ним лежал портрет Моне Лизы, а потом молча достал из своего рюкзака сложенный пополам лист. — У меня почти также. Его «почти» означало «ничего общего с твоей мазней, Намджун, здесь шедевр мирового изобразительного искусства». Линии Чимина были плавные, контур дерева был точно таким же, как и на вырезанной фанере, он даже поработал над светотенью, пока раскрашивал и прорисовывал каждый цветочек, каждый листочек на этой цветущей сакуре. Намджун потрясенно глянул на Чимина, который неловко поправил собственную челку, что лезла в глаза. — Я чувствую себя здесь лишним, — звучало очень искренне от старосты, отчего парень напротив дернулся и кажется смутился? Намджуна похоже ослепила красота его рисунка, померещится же такое. — Надеюсь ты не против, если я лучше покрашу ствол, чем нарисую кляксы вместо лепестков? Чимин не ответил, но в руки взял баночку зеленой и розовой краски, направляясь к силуэту дерева и похоже не планируя больше с ним разговаривать. Намджуна это более чем устраивало. Он был не из тех, кто заводит разговоры в тишине, чтобы скрасить неловкое молчание, и если ему дали право молчать — он этим воспользуется.

•••

В молчаливых посиделках за раскрашиванием цветущей сакуры проходит еще несколько их встреч, за которые Намджун лишний раз успевает убедиться, что у Чимина определенно талант к рисованию, и что тот совершенно не тот человек, которым хочет казаться. Он совсем не шумный и не дерзкий, когда они остаются наедине и изредка перекидываются фразами; он почти не язвит и никогда не повышает голос, если его начать провоцировать (Намджуну просто стало интересно); он хмурится, потому что плохо видит, чему также мешает его отросшая челка, которую Чимин отказывается собирать в хвостик при ком-то. Оставшись вот так один на один друг с другом, Намджун наконец решает для себя, что Чимин на самом деле милый, когда не надевает маску хулигана. Единственное, что Намджун замечает почти сразу, а в последствии только подтверждает, так это то, что Чимин никогда не находится близко к нему, стараясь каждый раз отойти подальше или вообще заняться другим делом, если они оказываются рядом. Они выглядят как два магнита в одном полюсе, которые постоянно отталкиваются при приближении. И Намджуну это совсем не нравится. Это настораживает. Пиком становится момент, когда Намджун случайно капает краской на чужую коленку и тут же пытается стереть, пока не впиталось, не сразу замечая, что Чимин замер и чуть ли не побелел. Намджун резко убрал руки и извинился, но парень так и не двинулся, смотря куда-то сквозь него. Что-то неприятное закралось в душе Намджуна, какое-то липкое осознание горчило на языке, когда его первой мыслью после увиденного стало «он испугался». — Все в пор- — Не хочу заканчивать, — Чимин подскочил на стуле, бросая кисточки в банку с водой, и разворачиваясь к выходу. — Может быть в другой раз. — Чимин, стой! — Намджун даже не успел приблизиться, как парень испарился за дверью мастерской, оставив его почти с завершенным деревом наедине. Недорисованная сакура отчего-то глядела на него осуждающе. В прочем, следующий раз так и не наступил, как и последующий, хотя Чимин исправно появлялся на занятиях, все также в нахально расстегнутой рубашке и с лохматыми волосами. Только вот на перерывах он словно ниндзя куда-то исчезал, появляясь ровно перед началом следующего урока, а уходил домой чуть ли не телепортом. У Намджуна даже не было шанса его поймать.

•••

Они встретились неожиданно для обоих прямо за сутки перед началом праздника, когда уже нужно было сдавать готовые работы и украшать помещения. В мастерской сильно пахло краской, хоть все окна были открыты, а завершенная сакура стояла прямо напротив, досушивая свои последние цветения. Чимин мыл руки в раковине, старательно оттирая засохшую краску от пальцев и параллельно споласкивая использованные кисточки. Староста хоть и закончил рисунок за него, но как и обещал — его лепесточки были похожи на кляксы, которые пришлось дорисовывать. Намджун же в мастерскую пришел, чтобы отнести дерево в зал, где оно предполагалось висеть, и наткнулся на Чимина с той самой милой пальмочкой, с которой видел его в самый первый день. Из-за своих испачканных рук Чимин не мог снять резинку, поэтому начал яростней намыливать руки, когда Намджун появился в дверях и заметил его. — Не подходи! — зашипел Чимин, когда увидел, что староста идет к нему. Намджун остановился в полушаге, облитый водой, а Чимин яростным комочком отскочил в сторону, не выключив воду. Его пальцы все еще были в пятнах краски, а по рукам стекала вода, но его похоже беспокоило не это, а то, что Намджун оказался слишком близко. Староста смахнул с лица влагу, делая мысленно пометку так больше не делать, и примирительно поднял руки, глядя на Чимина. Он даже сделал шаг назад, показывая, что он не собирался делать ничего плохого. — Извини, — наклонившись, Намджун поднял скатившиеся с раковины кисточки, которые Чимин не заметил в момент своей паники, — Просто хотел помочь. Злость и испуг в чужих глазах вдруг сменились осознанием, медленно перетекая в растерянность и обиду, но на самого себя. Он отвернулся, только сейчас снимая резинку и ероша волосы, чтобы потом закрыть лицо руками. Осознание собственной глупости накрыло стихийно, как и картинки старых воспоминаний появлялись в голове в самые неподходящие моменты его нынче спокойной жизни. Казалось бы уже нечего бояться, все люди и события остались в прошлом, но даже в новой обстановке любые мелкие детали ворошили старые травмы. Чимин задушено всхлипнул и растер лицо руками, чтобы не показывать слез. — Все в порядке, у меня есть запасная одежда, — невзначай бросил Намджун, не двигаясь с места, хотя необъяснимое желание обнять парня напротив увеличивалось с каждой секундой. — Кстати спасибо, что перерисовал мои цветочки. Мне кажется, что они больше были похожи на пельмени, чем на лепестки. Чужой приглушенный смешок в ладони давал Намджуну понять, что он как минимум в данный момент на верном пути. Отчего-то не хотелось, чтобы этот вечно собранный и настороженный парень так резко становился уязвимым перед ним, особенно не по собственной воле. Уж лучше они еще двести таких деревьев нарисуют, прежде чем начнут хотя бы общаться, чем он узнает все так, как происходит сейчас. И хоть ему ничего не спешат рассказывать, Намджун далеко не глупый, чтобы сложить два и два. — А мне нравились твои цветы, только они выбивались из общей композиции, — тихо ответил Чимин, убирая ладони от лица и поворачиваясь к нарисованной сакуре. В голове Намджуна мелькнула их первая встреча, когда Чимина представили классу, а затем тот день, когда им пришлось разбиваться на команды для подготовки к празднику. На душе отчего-то потеплело от мысли, что не зря он не отказался от собственных принципов, что все должны работать в команде, и сам согласился быть в паре с Чимином, а не направил его в другую группу. Его выводы про его внешний вид, характер и поведение меркли за той слабой, но нежной улыбкой, что сейчас он видел на чужих губах. И пускай сейчас она принадлежала сакуре, но однажды, Намджун надеется, ему тоже доведется ее получить.