— Молчи.

Альберу никогда не был в безопасности. Еще в утробе матери он мог умереть от еë завистников, от уже появившихся его завистников, мог умереть только когда родился, если бы вышла информация о его сущности, мог умереть в любой момент своей жизни, от рождения до сегодняшнего возраста. Он может умереть сегодня, может завтра, если бы не крепкая сущность Темного Эльфа, возможно, он бы уже отошел в мир иной давным-давно. Альберу мог умереть от рук родных братьев и сестёр, может, от каких-либо родственников отца, от дворян из противоположных фракций, от всего, что его окружало. Он не мог пить чай без серебряной ложки, ел сладости, принесенные тетей, но откладывал любые другие сладости, которыми подкупали маленького ребенка, потому что однажды видел, как Таше, его главной опоре в этом мире, стало плохо после безобидной булочки, видел, как она согнулась, выплевывая сгустки крови, видел оскал на еë лице, видел, как ей помогал мэр подземного города Эльфов, пока она лежала в кровати безжизненно, неподвижно. Тогда что-то в мире маленького Эльфа рухнуло, а в голове плотно засело то, что он видит еë в последний раз, а потому не отходил от кровати ни на шаг. Тогда Альберу впервые плакал в осознанном возрасте, сжимая темную руку тети, ругая себя за иногда хамское отношение к ней, лишь потому, что она не отвернется от него в любом случае. Таша проснулась, когда покрасневшие от слез глаза уже закрылись, тычась носом в мягкие простыни, а маленькие нежные ручки сжимали еë шершавые, слишком сухие и израненные. Он напоминал ее сестру. И Таша вновь обещает себе защищать его, несмотря ни на что, мягко целует в светлую копну волос и укладывает племянника к себе в постель. Кроссман неосознанно прижимается к ней ближе, и Таше невыносимо тесно на двухспальной кровати, но родное тепло — это нечто иное, совсем космическое, что-то, позволяющее без проблем провалиться в сон. В ту ночь они оба спали крепко, доверяя друг другу собственные жизни. Альберу пережил все это с тетей всего один раз, но с этим ублюдком все во много раз страшнее. Альберу ему не доверял. Был уверен, что это самодовольный ублюдок богатой семьи, какого никогда не мучал страх от скоропостижной смерти. Во всяком случае, так гласило досье, что он еле добыл. Граф Дерут делал всë, чтобы о его проблемах узнало как можно меньше людей, но не мог сдерживать своего первенца. Альберу ему не доверял. Его бесило то, что его методы используют против него самого, бесило то, что он чем-то отличался от таких же детей аристократов, цепляя за собой взгляд. Альберу ему не доверял. Был в полнейшем шоке, когда этот ублюдок пожертвовал собой, упав в обморок после всего случившегося на площади. Альберу ему не доверял. Но недоступно долго стоял возле кровати Хенитьюза, ещё более бледного и худого на вид. Альберу ему не доверял. Лишь наблюдал, позволяя делать невыносимые вещи, но каждый вечер, надеялся, что он не будет слишком перенапряжен, не упадет в обморок, не… Альберу боялся этого слова. Не умрет. И этот живучий ублюдок не умирал, каждый раз докладывая всë либо по видеосвязи, либо в живую, сидя на королевской кровати. И сейчас здесь было чертовски шумно. — Деда Голди, он ведь… — нечасто Раона можно было увидеть столь потерянным, человек спал дольше положенного на целых два дня, семь часов, двадцать восемь минут, сорок семь секунд. — Точно проснётся? Ему было сложно это говорить, пухлые лапы подрагивали, в уголках глаз уже скапливались слезы, но решимость уничтожить весь мир, если его слабый человек не проснётся, читалась ярче всего. — Точно. — Древний дракон терроризировал голубое небо, пока черти в золотых глазах внушали сомнения. Он слишком переживает за несчастного человека. — Если так говорит господин Эрухабен, то так и будет. — мило лыбится Рон, но тут нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в то, что она не натянута, потому что кончики губ подрагивают, норовясь опасть вниз, подарив убийственную ауру их владельцу. Альберу уверен, эта команда и вправду уничтожит целый мир, если Хенитьюз не очнется. И отчасти он их понимает, но мирные жители не должны страдать от сильных личностей у власти. Они должны жить размеренно, не погружаясь в эту атмосферу войны, не должны терять своих близких. И Кейл бы тоже этого не хотел. — Я пойду, ведь когда мой донсэн очнется, я должен буду предоставить ему самые комфортные условия. — Альберу выходит, направляясь к рабочему кабинету, где отвлечь может лишь шелест листьев из открытого окна. Голова совсем пустая, без единой мысли, кажется, он устал ещё до начала работы.

***

— А? Ты до сих пор на работе? — заглядывает в кабинет Таша, когда солнце уже зашло за горизонт, а помещение ярко освещалось магией. — Да… Осталось немного. — он потер сонные глаза, словно это поможет прогнать усталость. — Кейл ещё не проснулся? — Нет, но все ушли. Остался только Чхве Хан в комнате Кейл-нима, а господа Рон и Бикрокс орудуют на кухне. Альберу поставил последнюю подпись, откладывая листок в стопку. — Что-то случилось? — они бы никогда не оставили его без острой необходимости. — Честно, не знаю, но Чхве Хан говорит, что ничего страшного. — Если он так говорит, значит так и есть. Чхве Хан попросту не умеет врать, а Таша щелкает любую ложь, как орехи. — Ты закончил? Пойдем, я провожу тебя. — Таша слабо хмыкает, идя под руку с племянником. Он вырос сильным и здоровым, она в этом сыграла не последнюю роль, и это вызывает в ней гордость. Еë племянник по силе уже превосходит еë саму, он может о себе позаботиться. — Твоя мама гордилась бы тобой. — Я думаю, больше тобой. — он улыбается, а Таша закатывает глаза, лесть была одной из черт, перешедших от матери Альберу. — Хах, зачем ей гордиться мной, когда у нее такой сын? — Потому что это ты вырастила этого сына. Таша чувствует, как щеки горят от слов этого прохвоста, готовясь что-то ответить, но видит знакомое лицо, сразу становясь серьëзной. — Госпожа Таша, это по поводу подземного города. — Не работай слишком много. — бросает Альберу, уходя, он знает, что его тетя справится со всем, а если не справится, то обязательно сообщит об этом Кроссману. — Не знаете, какие цветы высадить? — слышит отдалëнно на четверть темный Эльф, усмехаясь. Он сам не замечает, как заходит в свою спальню, пугаясь сидящего возле кровати Чхве Хана. Боже… У него сердце в пятки ушло, лишь инстинкт не издавать громких звуков позволил не закричать от страха. Он и забыл, что эта спальня теперь не его, пока Кейл тут. Кроссман тихо подошел к кровати, видя бледное лицо Кейла в свете луны. Бренчание ножен опять заставило сердце упасть в пятки, потому что Чхве Хан направил на него меч, остановившись в сантиметре от кожи шеи. Они стояли так всего несколько секунд, но они тянулись слишком долго. Сердце стучало по три удара в секунду. — Ой. И-извините. — быстро спрятав меч, он стыдливо опустил взгляд вниз. На секунду Альберу и правда подумал, что умрет. Что эта жизнь закончится сегодня. — Вы не устали, наставник? — потирая целую и невредимую шею, он очаровательно улыбнулся, пока сердце в беспорядке стучало, а на языке остался привкус смерти. Он чувствовал еë всем телом. Давно такого не было. — Извините ещё раз. Я думал, это кто-то другой. — Где все остальные? — он осмотрел пустую комнату, будто за шторкой мог кто-то спрятаться, мило улыбаясь, несмотря на свое желание уйти отсюда как можно быстрее. Навязчивое ощущение опасности ритмично отдавало в голову, возможно, как-то выдаваясь в нервозности кронпринца. Чхве Хан что-то говорил, но все звуки заглушал собственный звук сердца Альберу. Он сделал шаг вперед, стараясь убедить себя в том, что всë в порядке, и посмотрел на Хенитьюза, оставляя Чхве Хана в поле зрения. Было по-прежнему страшно. Растрепанные волосы Кейла были разбросаны по подушке огненными языками, а одна прядь неэстетично прикрывала лицо. Рука Альберу сама потянулась к ней, чтобы убрать, но зависла, когда он наткнулся на открытые глаза. — Молчи. — одними губами сказал Кейл, глазами указав на Чхве Хана, и закрыл их, продолжая неподвижно лежать. Прядь все же была откинута, намек Кейла был понят. В голове работали все шестеренки, которые обдумывали, как заставить уйти Чхве Хана. И сердце само замедлило ритм, успокаиваясь от цвета родных глаз. Тут сам Чхве Хан помогает. Его живот издает протяжное урчание, а щеки заливаются краской. — Иди поешь. Не нужно мучать себя. — беспристрастно махает рукой Альберу, позволяя ему уйти. — Но Кейл-ним… — Мне нужно закончить работу, так что я буду здесь. После еды, можешь идти спать, эта комната защищена магией Раон-нима, сюда не попадет никто посторонний. Чхве Хан перевел взгляд с Альберу на Кейла и щелкнул ножнами, раздумывая. — Я останусь. Это не столь важно, как Кейл-ним. «Упертый ублюдок.» — подумал Кейл, притворяясь лежащим без сознания. Он давно очнулся, но, как оказалось, под вечер, что совсем не приносило ему дел. Он хотел спать и есть, но из-за пристального взгляда мечника не мог сделать ни то, ни другое. Альберу — его спасение, хоть Хенитьюз никогда бы не подумал, что скажет так. — Наставник-ним, думаю, вам нужно уйти из кабинета и поесть, ведь я хочу сделать работу в одиночестве. — развернув Хана к выходу, улыбнулся Кроссман, настойчиво пытаясь выгнать его из спальни. — А ваш… — Кабинет? Тетя не одобрит, если я буду работать до поздна. И я закрою все окна и двери, если тебе так будет спокойнее. — он уже вытолкнул его за дверь, стоя с улыбкой ублюдка. — Приятного вам аппетита. — дверь захлопнулась перед лицом непонимающего Чхве Хана. — Хах. Ты… Я тебе это еще припомню. — Хорошо, Ваше Высочество. — он потянулся, хрустя позвоночником и вообще всеми костями, которые только могут хрустнуть. — Ты ничего себе не сломал? — усмехнулся Кроссман, подходя к шёлковой постели. — Последствия долгого сна. У тебя есть что-нибудь поесть? Разминаясь, Кейл сделал несколько шагов к Кроссману. — Я рад, что не ошибся. — Почему ты захотел выгнать Чхве Хана? — Он обязательно бы рассказал другим, что я проснулся, в отличие от тебя. Альберу коротко улыбнулся, разливая горячий чай по чашкам. — Тебе чай с лимоном? — Ты издеваешься? Я ненавижу лимоны. — безэмоционально ответил Кейл, усаживаясь на диванчик возле небольшого столика. — Но господин Рон делает только чай с лимоном. — Альберу поставил чашки на столик. В его кабинете всегда есть печенье для милого Раона и яблочные пироги. Не соленые. — А ты бы смог ему отказать? — ответил вопросом на возражение Кроссмана Кейл, беря в руки горячую чашку. Альберу лишь хмыкнул, понимая, что он не смог бы. — Обычно после того, как ты проснешься, ты сразу приступаешь к делам. — Хочу поскорее все закончить и зажить своей бездельнической жизнью. Дальше они ели в тишине, иногда смотря друг на друга, каждый в своих мыслях. В этом было что-то превосходное, атмосферное, невероятное. Все напряжение, пугавшее Альберу до дрожи кончиков пальцев, испарилось. Кроссман заметил это недавно, ему хорошо рядом с Кейлом, уютно, все плохое испаряется, а хорошее преумножается. — Ты правда будешь работать? — внезапно спросил Кейл, отставив пустую чашку, на дне которой осталось несколько чаинок. — Немного. А ты ложись, тебе нужно отдыхать. — Альберу улыбнулся, поднимаясь и подходя к столу, где осталось несколько бумаг. Кейл недолго смотрел в сторону кронпринца, но согласился, направляясь в кровать.

***

Сна у Кейла не было ни в одном глазу, он просто неподвижно лежал, вслушиваясь в каждое действие Кроссмана. Размеренный звук пера о бумагу уже не замечался, Кейл слушал звук часов, глубокие вздохи Альберу, короткие стоны мучения. Наконец, на четверть темный эльф встал, но не вышел из комнаты. Через пару минут Кейл поднялся, чтобы посмотреть, что он делает. Альберу уснул на диванчике, на котором они сидели, пока поздно ужинали. Его бледный вид не понравился Кейлу ещё тогда, когда он только открыл глаза. «Может перетащить его?» <Ты пытаешься пожертвовать собой? > — сразу же раздался голос Супер Камня, возвращая Кейла в реальность. Это не то тело, в котором он тренировался и выживал в апокалипсис на Земле. «Но я ведь смогу дотащить его? Тут недалеко.» — Кейл посмотрел на расстояние между диванчиком и кроватью. <Ты пытаешься пожертвовать собой?> — вторил голос Супер Камня, словно у Кейла не было и шанса этого сделать. — <Я могу укрепить твое слабое тело, но сможешь ли ты поднять его?> «Давай попробуем. Этот уб… Кронпринц должен нормально отдохнуть.» До кровати было всего около семи метров. Кейл подхватил Альберу под руки, как принцессу, сразу ощутив вес. Он старался его не уронить, чувствуя, что может упасть на любом из семи метров. Какое же облегчение Хенитьюз почувствовал, когда уложил принца на кровать, и, стянув с ног обувь, тоже лег по другую сторону кровати, укрыв их одним одеялом. После такого глаза сами закрылись, и Кейл не понял, как уже уснул. Сквозь сон главнокомандующий чувствовал, как его крепко сжимают, как кожа неприятно липнет к телу, как внезапно стало жарко. Завтра будет слишком много непониманий. Альберу ему… Доверяет. Теперь да.