Мое сердце - горящие звёзды.

— Нет никакого плана, который требовал бы, чтобы я носила это, — отрезала адмирал Ньютон, держа в руках черную ткань многослойного платья. Она бросила его обратно Вортексу и принялась ходить по каюте капитана. Блондин ухмыльнулся, наблюдая за происходящим из-за стола и находя чудесными способы издевательства, когда представлялась возможность. — Горджес так усердно работала, чтобы получить его для тебя, — надулся Сидней, пиная два других платья на полу. Она вспомнила, как Горджес подтолкнула ее на многолюдной улице, когда они оба увидели вывеску с изображением ворона вдалеке. Только внезапно это перестало иметь значение, потому что прямо под ними были светлые волосы имперца, пропущенные сквозь них другой рукой. Джейми остановилась прямо там, застыв, когда другие граждане прошли мимо и оттолкнули ее. Несколько раз она чувствовала, что спотыкается, и слышала далекие вопросы брюнетки но все, на чем могла сосредоточиться Ньютон, это поцелуй капитана с кем-то еще и пистолет за ее ремнем. Ее собственническая уязвимость вспыхнула еще до того, как она увидела, как рука капитана потянулась за ключом. К тому времени ущерб был нанесен, и Ньютон не смогла вовремя прервать свои чувства. Сидней оторвался от поцелуя, его руки все еще тянулись, и звон в ушах шатенки прекратился только тогда, когда Бьюти произнесла ее имя громче. — Что? — пробормотала Ньютон, желая, чтобы ее тон стал мягче. Во всем этом не было вины Горджес, и все же пиратка хотела приказать ей отвести взгляд, когда месиво ее собственных чувств выплеснулось на улице. Горджес сочувственно улыбнулась ей, и Джейми отвернулась. — Я хочу передать вам, что нам нужно вернуться сегодня вечером, — объяснила брюнетка. — Влиться. Ньютон вздохнула, а затем кивнула. — Будь на причале к закату, — напомнила она. Горджес крепко сжала руку шатенки, прежде чем исчезнуть в толпе. Всего через несколько мгновений перед грозной пираткой стоял капитан Сидней, прямо перед ней, а щеки все еще пылали то ли от жары в воздухе, то ли от чего-то еще, от чего у шатенки все внутри сжалось. Единственное облегчение наступило, когда он остановил ее на пристани. В их крошечном споре была скрытая просьба, и адмирал Ньютон, несмотря на все свое упрямство, не могла не надеяться на него. В глубине души она знала, что его интерес к сокровищу в конце этого путешествия был ничем по сравнению с бесценным характером того, что он хотел, когда дело касалось шатенки Теперь она посмотрела на другого капитана. Вортекс смотрел, как она ходит по комнате. Ни длинного пальто, ни оружия, только она и полностью заходящее солнце где-то за планетами, прощающееся последними лучами за окном. — Ньютон, — выдохнул имперец. Она перестала ходить взад-вперед и хмуро посмотрела на Сиднея. — Света почти нет. — Он осторожно протянул платье Джейми. — Либо ты, либо я. Что, согласись, будет… Капитан видел, как разум шатенки обдумывает каждую возможность того, что может пойти хорошо или плохо для любого из них в положении того, что имперец назвал Платьем. Наступило молчание, пока Ньютон тяжело не вздохнула. Она протянула руку. — Дай сюда, — пробормотала она. Капитан Вортекс усмехнулся, бросил его, а затем взял на себя смелость медленно пятиться из хижины. По пути к выходу он подобрал два других платья, сделав вид, что подмигнул пиратке , которая была с побелевшими костяшками вокруг платья в руках. На палубе остальная команда тихо перешептывалась за ужином. Вортекс просмотрел их множество, прежде чем назвать несколько имен. — Горджес, Шина и Кейл, — сказал он. — Сегодня девичья ночь. — Трио ухмыльнулись, прежде чем собрать свои вещи. Ник попытался свистнуть в шутку, но Бьюти выбила из-под него коробку, на которую он опирался сидя. Его напиток улетучился, и сдержанное поведение Тимми в кои-то веки сломалось, когда на его губах заплясала крохотная улыбка. Капитан Вортекс увел избранную группу подальше от остальных членов экипажа, которые продолжали ухмыляться и смеяться над смущением Дина, пока Сидней не встал за руль. Остальные поплелись за ним. Только Горджес была готова, когда он швырнул в них платья. Шина подняла одно с пола, нахмурившись. — И почему мы должны ходить в них по улицам? — Она спросила. — По периметру ходит охрана с замком и ключом, а рабочие и посетители в форме, — объяснила Горджес, показывая перед собой одно из платьев со смешной улыбкой. — Поэтому мы смешиваемся как можно лучше и производим как можно меньше шума, если только мы не хотим еще одну гонку за наши жизни на выходе. — Вам позволено выбирать, кто хочет гармонировать, — добавил Капитан. — А остальные из нас? — спросила Кейл. — Остальные из нас выставляют себя напоказ такими, какие мы есть. Любопытные посетители, — сказал Сидней. Все четверо переглянулись. Шина взяла одно из платьев, разглаживая ткань руками. — Мы проводим окончательные планы и уезжаем в течение часа. Все одеты в черное. Сидней оставил их решать у руля, а сам направился обратно в свою каюту. Он легонько постучал в дверь, наклонившись, чтобы услышать что-нибудь с другого конца. Голос шатенки прозвучал тихим шепотом. Войдите. Вортекс медленно открыл дверь, его сердце тяжело билось в груди. У него перехватило дыхание, когда он поднял глаза. Пиратка Джейми Ньютон стояла в центре комнаты, заламывая руки в ткани платья, но на ее лице была ее никуда не девшаяся статная сила и гордость. О, она совсем не выглядела как любопытный гость, скорее, хозяйка всего вокруг себя. Вортекс мог видеть ее обычные сапоги, выглядывающие из-под грязных краев платья, скользившего по полу. Ее руки были обнажены, и показывали грозное мерцание прошлых шрамов и угол мышц, обычно скрытый слоями ткани. Глаза капитана проследили за изгибом ключиц шатенки и рамкой ее волос, заправленных за уши, распущенных из косы. Ньютон смотрела на него, выжидая, впиваясь зубами в щеку, и от смущения, медленно расползавшегося по ее щекам. Капитан отвел плечо назад и откашлялся. — Так вот как ты выглядишь под всем этим. Уголок рта шатенки дернулся. — Перестаньте флиртовать и помогите мне зашнуровать спину, кап. Ньютон повернулась, и бывший пират увидел ее очерченные лопатки, когда она перебрасывала волосы через одно плечо. Сидней сжал руки в кулаки и медленно двинулся вперед. Он взял шнурки и начал слегка их дергать. — Оставьте место для ножа или двух, — прошептала Ньютон. Вортекс не ответил. Он сделал, как ему сказали, позволив кончикам пальцев коснуться края платья, соприкасавшегося с кожей шатенки. Его руки были спрятаны в пальто, прежде чем Ньютон позволила своим волосам вернуться на место. Капитан отступил назад и снова встретился взглядом с грозной пираткой. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он. Будь Вортекс смелее, он бы сказал гораздо больше. Но для этой капитанши нескольких цепочек слов всегда было достаточно. — Спасибо, — прошептала она. Джейми посмотрела на Сиднея с головы до ног, делая вид, что тень улыбки не плясала на ее губах. Капитан был в своей обычной рубашке и брюках, заправленных в стоптанные сапоги и спрятанных под просторным длинным пальто. Он тоже был свободен от оружия, и его волосы рассыпались тугими локонами по плечам вместо хвоста за капитанской маской. — Кажется немного несправедливым, что тебе приходится оставаться такой, какой ты есть, а мне приходится расхаживать в этих чрезмерных количествах, — пожаловалась Ньютон, приподняв несколько слоев платья, словно выражая свое раздражение по поводу ограничения. Вортекс ухмыльнулся. — Я не ношу это, — объяснил он. — Знаете ли, остальные из нас тоже должны соответствовать роли. Ньютон переместилась, чтобы подобрать свое длинное пальто, которое было брошено на кровать имперца. приятное знакомство ощущения окутывало ее. Остальная ее обычная одежда была аккуратно сложена, и Сидней не мог не вспомнить семейные корни дочки губернатора и порядок, который, должно быть, пришел с ними. Когда адмирал Ньютон засунула руки обратно в пальто, Капитан Сидней изо всех сил попытался представить молодую пиратку кружащуюся в платьях, похожих на то, что она носила сейчас. Он представил себе фальшивые улыбки и притворство шатенки, которые никогда не будут питать ее так, как в конечном итоге будут питать опасности космоса. Да, Ньютон выглядела прекрасно в переодевании. Но блондин уже запомнил изуродованную форму рук, израненную боями, преторианцем и работой на разных кораблях. Он знал спутанные узлы волос между своими пальцами, которые снова и снова запутывались под дуновением ветра. знал веснушки на загорелых щеках. Он запомнил часто испачканную одежду, которая подходила самому юному космическому капитану Джейми лучше, чем любое другое платье. Когда она на бегу пересекала расстояние от одной тренировочной площадки Персоны до следующей, будто не знала усталости. Теперь Сидней мог смотреть, но в его сердце было только тепло при мысли о Джейми которую он узнал. Не та, что стояла перед ним как тень старой формы, которая так и не подошла. — Значит, остальные? — спросила Ньютон. — Я представляю, что почти готовы и ждут, — сказал Капитан. В глазах шатенки мелькнуло волнение. Острые ощущения от воровства и работы, которую они выполняли, заставили Вортекса улыбнуться. — Ну, тогда вам лучше надеть что-нибудь столь же красивое, — поддразнила Ньютон. Она проскользнула мимо Сиднея, и в их сердцах возникло одинаковое напряжение. Невысказанное начало медленно раскрываться, и Сидней задавался вопросом, как долго они смогут существовать в своем возвышенном, пока одному из них не удастся принять падение. Пиратка стояла у двери каюты, когда он спросил: — Что-нибудь особенное вы хотели бы? Ньютон посмотрела через плечо, скользнув взглядом по ровной линии плеч имперца. — Удивите меня, — прошептала другой капитан, прежде чем приоткрыть дверь. Голос шатенки снова был слышен на другом конце, несмотря на таращащие глаза ее команду. — Хотели бы вы провернуть это? — услышал Сидней слова шатенки. Вскоре после этого послышался голос Акселя, хотя капитан начал ходить по своей каюте и не мог разобрать слова, кроме смеха, который заглушал их. Вортекс рылся в ящиках, пока не нашел то, что искал. Из-под своей кровати он обнаружил что-то завернутое в одеяло. Пыль собралась на тонко сшитой ткани. Сидней глубоко вздохнул и развернул его, обнажив потертое длинное пальто того же серого цвета, что и глаза пиратки в лучах рассвета. Он знал, что это будет слишком велико для него, но оно будет сидеть лучше, чем когда его отец впервые подарил его ему. Тогда он была того роста, что позволял ему стоять на сапогах отца, пока он громко смеялся, покачивая их обоих под мелодию, которую напевала мать Сиднея. Пальто было мягким под его пальцами, и Вортекс ласково улыбнулся ему, прежде чем ускользнуть, чтобы переодеться. Солнце уже скрылось, когда Капитан вышел на палубу. Именно Горджес и Лил Би придумали платья, похожие на наряд Ньютон. Они по-прежнему цеплялись за свои пальто и сидели среди остальной команды с босыми ногами и вздымали их, как будто ничего не изменилось. Бьюти и Шине удалось найти одежду, подходящую к полностью черному одеянию, похожему на охранников и обычных гостей вороньего дома. Судя по свободному крою каждого из них, Сидней предположил, что они совершили набег на Юстаса, Дилана или Луку с одеждой из их менее благоприятных дней. Ньютон прислонилась к грот-мачте, улыбаясь своим экипажам, растянувшимся вокруг нее. Она подняла взгляд прежде, чем блондин успел полностью закрыть дверь своей каюты. С ними всегда было так. Одно чувство или просто знание, когда другой был рядом. Вортекс улыбнулся, когда губы пиратки приоткрылись. Он был одет в свободную черную рубашку с низким вырезом и свободной шнуровкой. Кольцо на цепочке все еще пряталось под ним, и капитан начал привыкать к весу и его прохладному прикосновению к коже. Ткань его рубашки была мягкой от прошлого использования, как и брюки того же цвета. Его длинное пальто чуть не запылило доски палубы, но черные сапоги Сиднея давали ему достаточно роста. Он завязал волосы черным шелковым платком как банданой и низко надвинул свою обычную капитанскую шляпу. Новые тени его наряда подчеркивали свет в его глазах и блеск оружия, который можно было увидеть только в далеких огнях острова, которые казались намного ярче, когда дым над головой темнел из-за потери солнечного света с парусов позади него. Сидней изогнул бровь, словно спрашивая: — Удивлена? Ньютон не сводила глаз с блондина, пока тот прочищал горло. — Пора, — сказал он. Шина, Горджес и Кейл встали. Бьюти и Кейл двинулись вместе, хотя последняя саркастически попрощалась с Юстасом и Доком, которые заключили ее в драматические объятия, как если бы она была их младшей сестрой. Шина кивнула между треугольником из Луки, Дилана и Джеда. Лука и Дилан похлопали ее по узким плечам, хотя Фолкс спрыгнул с гнезда, приблизил ее к себе, зажмурив глаза, и предложил редкое объятие. Он оставил целомудренный поцелуй на ее виске, прежде чем отступить назад, шаркая ногами к Доку, который сделал то же самое, независимо от того, заметил он это или нет. После достаточного количества слов и обмена оружием между Джейми и ее командой, Сидней уловил слабый шепот по-французски, который так глубоко очаровал его, когда Ньютон впервые позволила выговориться в его сторону. Стрич ответил с одинаковой беглостью, хотя выражение их лиц было игривым, и Сидней расслабил плечи, надеясь, что в этом нет ничего важного. Он быстро кивнул оставшейся команде. Единственным, кого Вортекс специально отстранял от остальных, был Лил Би Фолкс. Когда им удалось отделиться от остальных на достаточном расстоянии, Капитан заговорил тихо, так, чтобы его мог слышать только его лучший друг и квартирмейстер. — Ты будешь следующим, если что-нибудь случится со мной или Горджес. Меломан криво усмехнулся. — Будем надеяться, что до этого не дойдет, береги себя, Дикий Ветер, — сказал он. Сидней закатил глаза, прежде чем благодарно улыбнуться ему в ответ, зная, что у брюнета самые твердые руки, которые потребуются, если корабль останется без капитана. Словно прочитав ход его мыслей, он вдруг спросил: — А как же Ньютон? Сидней моргнул. — А что с ней? Он мог сказать, что Лил Би знал, что танцует в его глазах. Он хотел закрыть их навсегда. — Если она вернется, а не ты, корабль все еще в моих руках? Капитан никогда не давал своей команде конкретных указаний относительно этого маловероятного сценария, но теперь мужчина пристально смотрел на него, требуя ответа, поскольку вокруг них нарастала опасность. Капитан Вортекс подумал о том, как яростно пиратка отбросила корабль Сиднея и его вещи из-за мысли, что они оставлены ей. Учитывая, что это было все, что было у Сиднея, он должен был знать лучше, чем надевать это на кого-то, кто знал его гораздо дольше как врага, чем какой бы деликатный вид они ни принимали сейчас. Сидней вздохнул. — Убедитесь, что вы вернете ее и ее команду на их корабль. Остальное остается за вами, и мы оставляем квест незавершенным. Лил Би сжимал челюсть, скрестив руки на груди. — Это никому не понравится, — сказал он прямо. Вортекс поднял руку и схватил его за плечо. — Тогда хорошо, что я планирую вернуть нас с Горджес без единой царапины. Квартирмейстер наконец, согласился на легкий кивок, высвобождая руку, чтобы сжать руку Сиднея, прежде чем отойти от него, когда Ньютон приблизилась из угла обзора имперца. Остальные последовали за ней одинаковыми шагами. Когда Ньютон подошла ближе, Сидней увидел форму пистолета, привязанного к бедру шатенки и несколько небольших ножей, спрятанных в том месте, где ее платье застыло до корсета. Они будут менее заметны, если потеряют больше света при спуске в город. — Готовы? — спросил Вортекс. Все дружно кивнули. Он глубоко вздохнул, и вместе они покинули корабль. Они шли группой, объединенной черным. Капитан Сидней заметил, что во второй раз пройти по городу было легче. Толпа собралась, несмотря на темнеющие грозовые тучи, которые, казалось, зачернили ночное небо, сегодня было без единой звезды. То ли из-за недостатка света, то ли из-за нарядов, более подходящих для населения, глаза не задерживались так долго, как в первый раз. Вортекс чувствовал, как капитан Ньютон стоит справа от него, голая рука задевает его длинное пальто, когда им приходится тесниться. Остальные кусали его за пятки, и с каждым шагом Вортексу приходилось напоминать себе, что они способны с ним или без него. После слов, которыми Юстас поделился за завтраком, его тяготил риск потерять хотя бы одного члена экипажа. Несмотря на то, что все они добрались до корабля, он не увидел множество недостатков, которые могли бы разрушить их блаженную реальность. И когда его разум вернулся к этому осознанию, Капитан обнаружил, что опирается на то самое, что, казалось, всегда связывало его в эти дни с реальностью. Его мизинец нашел мизинец шатенки в толще узких улочек. Ньютон продолжала смотреть вперед с крошечной ухмылкой, поймавшей ее губы, а левый уголок слегка приподнялся. Она зацепила мизинец имперца и пошла рядом синхронными шагами. Район удовольствий приблизился к ним ближе, чем хотелось бы. Его единственной милостью было то, что женщина, поцеловавшая Вортекса, отсутствовала у входа в дом. На ее месте стояла женщина с другими чертами лица, хотя и в похожем платье. Они были в нескольких метрах, когда Сидней почувствовал, как другие позади него сдвинулись, когда они начали свои запланированные разделения и работу на ночь. Ньютон поправила свою руку так, что она полностью обхватила руку Сиднея. Она повернулась к нему с преувеличенной улыбкой, и вскоре имперца потянули вперед. Дом ворона, и взгляд шатенки встретил взгляд капитана, не говоря больше, не произнося ни единого слова. Вортекс крепко держал ее за руку, пока они спотыкались на ступеньках. Ньютон нашла украденный ключ, и зеленоглазый капитан изо всех сил старался забыть, откуда он у него. Дверь поддалась после щелчка ключа. Джейми не переставала отводить взгляд, даже когда она потянулась сзади, чтобы толкнуть дверь и ввести их внутрь. Капитан позволил своей свободной руке задержаться на двери вместе с ним и пираткой, оставив ключ в замке, чтобы Кейл и Горджес вскоре проскользнули внутрь. Когда рука имперца потеряла хватку на двери, единственное, за что он мог уцепиться, была Ньютон, которая снова потянулась к нему, чтобы вернуть ключ обратно в его руки. — Ты нервничаешь, — прошептала Джейми, снова приближая блондина. — Да, — признал Вортекс. Сразу за грозной пираткой сидела Кора, как и ранее днем, руки не отрывались от подлокотников богато украшенного кресла, корона все еще была вплетена в ее волосы. Танцоры спускались вокруг нее из шелка, исчезавшего в темноте потолка. В кипении факелов волосы шатенки распущенные и вьющиеся вокруг плеч, казались золотой нитью. Ньютон подвела их к покрытой шелком стене, где их на мгновение окутала черная ткань. Как бы близко они ни были, Сидней мог чувствовать тепло дыхания шатенки, когда она мягко говорила. — Мы обходим края комнаты, — сказала Ньютон, наклоняясь еще ближе к уху Сиднея, так что казалось, что они оба заключены в объятия друг друга, как другие были в самых темных углах. — Мы разоружаем охрану, — продолжила она. Глаза Капитана закрылись, когда адмирал взяла его за руку, и их лбы встретились. — В хаосе мы идем за короной. Мы доверяем друг другу. Избегаем жертв. Мы вернемся на корабль до того, как стихнет шторм. Сидней принял все это. — Обещай мне, что будешь рядом, — сказал он, позволив своему величайшему желанию сорваться с губ. Он открыл глаза, желая увидеть глаза шатенки. — Как всегда. Обещаю, — прошептала Ньютон. Ее хватка выпала из хватки Сиднея, оставив их миссию разворачиваться. Капитан Вортекс смотрел, как она проходит сквозь полоски черного шелка. Он сделал один вдох, задержал его, а затем выдохнул, когда повернулся в другом направлении. В пространстве были скрытые комнаты и ступени, которые уходили в колодцы в полу, заваленные декоративными коврами и распростертыми телами. Свечи капали горками воска на каменный пол. Капитан чувствовал следы кончиков пальцев и взглядов, когда он проскальзывал сквозь них, полностью игнорируемых и полностью видимых. Если он никому не уделял внимания, которого они хотели, они позволяли ему ускользнуть. Все это время он прятал глаза под краем шляпы, устремив взгляд на Кору, чье каменное выражение лица даже не дрогнуло, что натолкнуло имперца на мысль, что она застыла так навсегда. Ее охранники стояли по обеим сторонам, сложив руки перед собой и растянув рапиры по бокам. Одетые во все черное, они почти сливались с окружающей обстановкой, хотя Капитан Сидней мог видеть, как белки их глаз двигались почти в унисон, когда они смотрели, как публика прибывает и уходит с напитками и тихим шепотом лжи. Вортекс медленно шел по ее стопам, но скоро пришло время, когда он был достаточно близко, чтобы сделать выстрел. Как только его палец нажал на курок, пути назад уже не было. Ад обрушится на них, и ему оставалось надеяться, когда правая рука потянулась к короне на голове каменной женщины. Сидней почти схватился за револьвер на поясе, его сердце готовилось к крикам и выстрелам, которые должны были последовать, только для того, чтобы острая боль пронзила его все еще заживающее плечо, когда его рука была опущена. Он рванулся к его спине, и холодное лезвие скользнуло ему под подбородок. Оно покоилось на голой коже его горла. Он ненадолго споткнулся в крепкой хватке, прежде чем резкий голос прошептал ему на ухо. — Ни звука, — сказал голос, женский. — Ты даже посмеешь открыть рот, и я перережу тебе горло на глазах у хорошенькой шатенки через всю комнату. Сидней сглотнул, чувствуя, как край лезвия прижимается к его коже. Он едва заметно кивнул и вскоре его снова затащили за тяжелые черные шторы, которые полностью ограничивали его обзор миссии. Капитан огляделся в своем новом окружении. Плотная ткань занавесей сдерживала шум снаружи, оставляя их в тишине. На плюшевых коврах под его сапогами были разбросаны различные подушки. Ограниченный свет закружился в поле зрения Сиднея, когда его рука ослабла. Капитан Вортекс вздрогнул вращая рукой, пока нож к его горлу приспосабливался так, что острие лезвия оставалось на месте, в то время как владелец появлялся в поле зрения. Сидней не смог сдержать ухмылку. Это была девушка, которая поцеловала его. — Приятно снова встретиться, — рискнул сказать Вортекс. Женщина только нахмурилась. Он наклонил голову, рассматривая женщину напротив него, когда его рука немного восстановила свою чувствительность. Его рука слегка потянулась к пистолету, но даже в тусклом свете женщина могла сказать, что собирался сделать имперец. — Если вы сделаете хоть один выстрел, все, кого вы знаете внутри, будут оставлены умирать. Кора знает всех, кто принадлежит ей, и всех, кто ей не принадлежит. Твои люди пойдут первыми. Сидней остановил свою руку. Медленно он отодвинул другую сторону пальто, где показался его собственный длинный нож. — Ты бы рискнула собой, чтобы защитить эту женщину? — тихо спросил Сидней. — Я бы рискнула собой, чтобы защитить таких людей, как я, которые обязательно попадут под перекрестный огонь любого конфликта между вами и ней. Она знает всех нас, но ей нет дела до нас. Моей жизнью уже рисковали, когда ты забрал у меня мой ключ для своей девушки, — рявкнула женщина, не теряя ни секунды. Капитан сглотнул. Женщина, должно быть, видела, как Ньютон шла прямо к нему после их разговора у главных ворот. — Она не… — Вортекс оборвал себя, когда женщина подняла одну бровь. — Тогда скажи мне, — вместо этого попытался Сидней. — Скажи мне, как уладить что-нибудь с Корой, чтобы никто не пострадал. Женщина усмехнулась. — Ты не можешь, — сказала она. В выражении лица женщины было что-то, что подсказало капитану, что это уже пытались сделать раньше. — Что не так делали предыдущие поселения? — спросил Вортекс. Он на мгновение задумался, заметили ли Ньютон и остальные его отсутствие. Наверняка им пришлось бы без его стрельбы привести все в движение. Рот женщины скривился, и на этот раз нож в ее руке задрожал. — Все, — прошептала она, когда за ее спиной возникло какое-то движение. Звук проскользнул сквозь шторы в тот момент, когда Ньютон взвела свой пистолет, приставив его к основанию черепа женщины. — Было бы разумно опустить свой нож, если только ты не хочешь, чтобы мой капитан был последним, кого ты увидишь. — Глаза женщины на мгновение широко распахнулись только для того, чтобы понимающая улыбка сгладила ее черты. — Значит, ты пират, — сказала она. — Только по выходным, — пробормотал Капитан Сидней, не сводя глаз с шатенки которая отказывалась смотреть куда-либо еще, кроме того места, куда целился конец ее пистолета. — Бросай, — твердо сказала Ньютон. Ее глаза сверкнули голубым электриком, проскочившим по всем венам. Женщина между ними вздохнула и выпустила нож из рук. — Опусти пистолет, Ньютон, — тихо сказал капитан, когда лезвие коснулось плотного ковра. Пиратка вопросительно подняла бровь, но Сидней продолжал смотреть сурово, и она медленно опустила пистолет, оставив его лежать рядом с собой. — Хорошо. Теперь, когда ни у кого из нас нет оружия, направленного друг другу в горло, наш друг как раз собиралась рассказать нам, как превзойти дорогую Кору. Женщина скрестила руки на груди. — Нет, пока я не верну свой ключ. Тогда это будет честная сделка. Ньютон убийственно нахмурилась, что Вортекс нашел забавным, когда на этот раз злоба была направлена на кого-то рядом с ним, а не на него. И погасила глаза. Он старался не устраивать больше беспорядка ночью, когда сдерживал улыбку, пока пиратка протягивала ключ женщине, чтобы та взяла его в руки. Ее тонкие пальцы обвили цепочку вокруг них, прежде чем она нежно улыбнулась серебряному предмету. — Честная торговля, — пробормотал капитан. — Итак, ты говорила? — Он подсказал. Женщина снова перевела взгляд на Сиднея. Она глубоко вдохнула. — Как я уже говорила, все, кто когда-либо пытался что-либо сделать, связанное с Корой, потерпели сокрушительное поражение. Они никогда не видят ее нигде, кроме первого этажа, и всегда забывают, что, хотя она и на открытом воздухе, до нее нельзя добраться. Кровопролитие всегда огромно, а Кора и глазом не моргнет, заменяя хороших женщин, которые мне небезразличны. — Как вообще кто-то может попасть в такое положение, как она? — спросила Ньютон, сжимая и разжимая руки с напрасной тратой энергии. — Это место не совсем почетное, но у нас все же есть естественные правила и законы, которым следуют почти все, — объяснила женщина. — Вы попадаете туда, где она, игнорируя даже это. Сиднея не слишком заботило, какая кровь была на руках женщины. Его волновало, как легко он сможет избавиться от Коры, не причинив при этом вреда самым важным людям. — Значит, мы идем за ней туда, где она не неприкасаема, — рассуждал Вортекс. Ухмылка на лице женщины была достаточным подтверждением для него. — Над этой есть еще одна комната, — с жаром сказала женщина, повернувшись в сторону Джейми, она схватила и как драгоценность рассматривала ее горящую руку, словно впервые могла передать эту информацию кому-то более могущественному. — Это главный офис и жилые помещения Коры. Туда никого не пускают, и большинство людей не знает об этом, кроме ее основной охраны. Всего их будет шесть. Двое у двери, о которых вам не придется беспокоиться, если вам удастся незаметно забраться на борт к заднему окну. Остальные четверо всегда рядом с ней. Двое сейчас на полу, остальные рядом, хотя лучше сливаются. — Почему ты помогаешь нам? — прервала Ньютон. Женщина взглянула в ее глаза с благоговением, продолжая поглаживать костлявыми кончиками пальцев голубые вены. — Потому что многим из нас, застрявших на этом богом забытом острове, нужно место, чтобы чувствовать себя в безопасности, и когда вашим домом и местом работы управляет женщина-садистка, которая и глазом не моргнет, если вас убьют у нее на глазах, некоторые из нас склонны просить восстания там, где мы можем его найти. — И вы просите его у меня? Вы знаете, что я пират?.. Женщина сделала шаг вперед и осторожно натянула рукой выбившуюся прядь волос адмирала на палец. — Я знаю больше информации, чем большинство здесь присутствующих. И однажды уже видела тебя в деле. Тогда ты спасла меня. Твой капитан просто украл у нужного человека, дорогая. Я просто прошу об еще одной услуге. Одолжи свою невероятную силу еще раз. — Н-но я не… то есть, больше не… — сама внезапно засомневавшись в чем-то, Джейми прикрыла глаза, сигнализируя о поддержке со стороны ее со-капитана. Сам ошеломленный не меньше маленькой новостью, Сидней запер это в коробочку в своей голове с подписью вопросы на потом, и резко откашлялся, чтобы напомнить о себе. — Почему ты думаешь, что следующий человек, который займет место Коры, не будет таким же ужасным, если не хуже? Женщина убрала руку с волос Ньютон. Он снова смог дышать. — У нее есть дочь, — осторожно начала женщина, выражение ее лица потемнело, когда она говорила без эмоций. — Кора — это много чего, в том числе и тщеславного. Она думает, что переживет дочь, о которой забывает, что у нее есть, аннулируя завещание, в котором говорится, что Рейвен принадлежит ее единственному ребенку, если она умрет. Если она не в состоянии спорить, воля остается в силе. Женщина шагнула вперед и подняла с пола свой нож. Ньютон напряглась, но все, что ее капитан сделал, это осторожно поднял руку, прищурив глаза. Женщина повернула рукоять к ней, прижимая ее к раскрытой ладони, и неожиданно металл как будто зарядился. Джейми не помнила такой функции в файлах претории, но возможно, теперь… у них появился шанс. Женщина подошла ближе, шепча на ухо имперцу, пока передавала ему нож. — Так что постарайся не промахнуться. Она быстро отвернулась от них обоих, проскользнув сквозь пелену темных занавесок, оставив пространство свободным, кроме Сиднея и шатенки. Их взгляды встретились. — Ты знаешь,... что-нибудь из этого? — Все когда-то случается впервые. Давайте не будем задерживать наш рейс, капитан Вортекс. — Я пойду к окну, — быстро сказал Сидней. Другой капитан нахмурился. — Твое плечо, — прошептала она. — Все в порядке, — подсказал он. — Мне нужно, чтобы ты прикрыла меня и собрала остальных, чтобы убедиться, что мы все уйдем отсюда живыми. Отвлеки внимание, и я сделаю свою часть работы, свою ты выполнила. Рот шатенки скривился, прежде чем ее взгляд опустился. Ее плечи расслабились от глубокого вдоха. — Хорошо, если ты так решил, — сказала Ньютон. — Я могу это сделать. Сидней шагнул вперед и потянулся к одной из рук, сжатой в кулак в ткани ее платья. Медленно ему удалось разжать пальцы Джейми, переплетая их со своими. Капитан поднес их руки к своим губам, наслаждаясь теплом кожи. - Не волнуйся об этом. Ты мне доверяешь? — прошептал Сидней, все еще касаясь губами костяшек пальцев адмирала. Ньютон оставалась неподвижной, наблюдая за движениями имперца. — Всегда, — выдавила она. Сидней нежно улыбнулся ей, прежде чем слегка кивнуть и проскользнуть мимо нее из замкнутого пространства. Он не оглянулся когда тоже вышел из главной комнаты, не обращая внимания на то, следила ли за ним и некая пара каменных глаз. Наружный воздух был влажным, так как начался дождь. Вортекс держал шляпу низко, избегая взгляда Кейл и Шины, которые остались верны своим позициям снаружи. Сверху лил дождь, гром трещал сквозь хохот, заполонивший улицы. Капитан продолжал скользить рукой по краю здания, пропуская тела, которые вздыхали с той же природой, что и внутри. Когда ему удалось пройти через переулок, он поднял голову в поисках проблеска света где-нибудь еще за пределами основного этажа на уровне зеленых глаз. В соответствии с тем, что описала им женщина, с третьего этажа на Сиднея подмигнуло окно, из которого исходил мягкий свет свечи. Вортекс встряхнул руками, позволив своим глазам создать тропу, по которой он мог бы подняться, прежде чем оглядеться, чтобы увидеть, не наблюдают ли за ним какие-нибудь скрытые фигуры. Когда было установлено, что берег свободен, Сидней потянулся к одной из решеток, пересекающих окно, и поставил сапог на выступ. Он приготовился к первому подтягиванию. Резкий вздох вырвался, когда он сразу почувствовал напряжение в плече. Кирпич был скользким от дождя, и сиднею было трудно долго удерживаться на одном месте. Пот начал собираться, когда его рука ухватилась за грязный выступ единственного окна на третьем этаже. Капитан тяжело дышал, зажмурив глаза, и быстро схватил одну руку за нож, который женщина дала ему и теперь тот висел на поясе. Он поднял нож, чтобы зажать лезвие между зубами. Между вдохами Вортекс поправил хватку и, наконец, подтянулся. Он так сильно сжал челюсти, что был уверен что зубы треснут о лезвие. Упершись руками в оконную раму, Сидней вынул сияющий нож изо рта и остановил вздохи, ожидая волнения внизу. Стук дождя прерывался вспышками молнии и последовавшими за ними раскатами грома. Потребовалось несколько пауз, прежде чем Вортекс услышал его. Внизу раздался выстрел, и вскоре после этого раздались крики. Капитан быстро взял рукоять ножа и сильно ударил им по окну, разбив стекло после двух ударов. Он маневрировал своим пальто, когда тащил свое тело, избегая стекла, где мог. Вортекс сильно ударился о деревянный пол. Он задыхался, когда из него выбило воздух. Его плечо сильно болело, но у него не было времени сосредоточиться на этом, он поднялся с пола и огляделся. Комната освещалась различными свечами и факелами, не обращая внимания на пожароопасность, которой они обладали. Перед окном стоял большой письменный стол со стопками бумаг. За ним остался стул, похожий на тот, что стоял на первом этаже. Дорогие деревянные ящики занимали всю стену, а через приоткрытую дверь в другую комнату Сидней мог видеть край кровати с тяжелыми занавесками, привязанными к постерам. Все это не имело значения, когда Вортекс увидел портрет, висевший над кроватью. Он подошел ближе, распахнув дверь сильнее. Это был тот самый семейный портрет семьи, который они с Джейми рассматривали перед прибытием на остров. Портрет в жизни казался более призрачным, и у Сиднея возникло ощущение, что глаза дочери, озаряющей корону, проникли в него, когда он торопливо покидал спальню. Капитан не мог задерживаться на бумагах и других вещах, разбросанных по комнате. Он очутился у входа в главный зал тихим шагом. Вортекс прижался спиной к стене, зная, что его не будет видно, когда дверь распахнется. Он приготовил пистолет и поправила хват ножа, ожидая, пока шум внизу станет громче. Сидней закрыл глаза как раз в тот момент, когда шум стих на пороге двери. — Веди ее внутрь, — крикнул голос с другой стороны. — Ты вернешься, чтобы разобраться с беспорядком, который там внизу. На другом конце было больше шума, пока не раздался более спокойный голос. — Мы собираемся продолжать обсуждать здесь или ты собираешься провести меня внутрь, как и предполагалось? Это был женский голос, и Сидней мог только догадываться, что это была Кора. Его хватка на оружии усилилась, когда группа снаружи согласилась. Ключ вставился в замок. Время на мгновение замедлилось, когда Капитан услышал, как открылась дверь. Зеленые глаза открылись вовремя, когда вспышка его пистолета ярко отразилась на черном плаще одного из охранников. Он мгновенно рухнул, и Сидней едва успел поднять свой нож, как единственную защиту от его изогнутого меч. От удара у него заболело запястье, но ему удалось выстрелить противоположной рукой в ногу нападавшему. Он вскрикнул, и капитан бросился вперед, вонзая нож ему в живот прежде, чем женщина успела произнести новую команду. Единственная проблема заключалась в том, что мужчине удалось обхватить руку Сиднея, потянув их обоих вниз, когда он со стоном упал на пол. Вортекс ударил его локтем в челюсть, прежде чем скатиться с него, оставив нож в его животе. У него не было ни минуты, чтобы перевести дух, он вслепую целился из пистолета в сторону двери, где собралось еще больше людей. Пуля скользнула по руке другого охранника, но этого было недостаточно. Он потерял Кору из виду и брел назад по деревянному полу, теперь покрытому пятнами крови. Капитан снова прицелился из пистолета и сумел выстрелить, выбив шпагу из руки охранника с оглушительным лязгом, но сапог попал ему в ребра. Сидней подавился собственным дыханием, свернувшись на боку, когда его пистолет был выбит из его руки. Он едва мог заметить расползающуюся по телу боль, когда пара рук схватила его за лацканы пальто, поднимая на ноги. у Сиднея снова перехватило дыхание, он врезался в стену, и его зрение на мгновение затуманилось. Когда глаза снова сфокусировались, взгляд Коры был устремлен на него, гораздо менее каменный, чем даже час назад. Руки Вортекса сжали тонкие запястья прежде, чем его ноги оторвались от земли. Кора выдержала взгляд, поднимая имперца так, чтобы он прижался спиной к стене. Корона была всего в нескольких дюймах от него. Сидней мог видеть гравировку в мерцающем серебре с тщательно расставленными сапфировыми драгоценными камнями, сияющими на его собственном шокированном лице. — И кто ты такой? — спросила Кора холодным голосом и зловещей улыбкой. Вортекс попытался казаться спокойным, когда ответил: — Постоянный покупатель. Глаза Коры сузились, а улыбка померкла, и Капитан не успел подготовиться, как Кора бросила его на землю с удивительной силой. Он услышал звук обнаженного меча. Сидней потянулся за вторым ножом в сапоге, подняв его, когда к нему приближался марш сапога на каблуке. Он приложил нож к предплечью, а затем поднял его над головой как раз в тот момент, когда Кора взмахнула мечом, который вытащила из одного из своих уже мертвых охранников. — Ты думаешь, что сможешь на меня накинуться? — крикнула она, снова нанося удар. Вортексс чувствовал, как кровь стекает по его руке, когда собственное лезвие врезалось ему в кожу при ударе. — Я видела тебя и мою дочь на полу. Ты знал, что удовольствие от встречи с ней приведет тебя сюда, где твоя кровь запачкает мои полы, когда я в конце концов пронжу этим мечом твою грудь? — Дочь? — спросил Сидней снова готовя утомляющую руку, когда все встало на свои места. В голове блондина сформировался образ женщины, которая в один день поцеловала его и выдала все секреты Ворона. Он поймал себя на том, что сравнивает черты лица с Корой, которая сейчас стояла над ним с поднятым мечом, под углом, чтобы пригвоздить тело имперца, предположительно скоро умирающее, к ее лакированному полу. У Коры и женщины были одинаковые глаза, нахмуренные брови и сжатые губы. Их цвет волос был единственной резкой разницей, но имперец должен был увидеть сходство за чем-то, что можно было подделать. Измученный сверх своих способностей, блондин едва успел смириться со своей возможной смертью, когда меч Коры опустился. В эту долю секунды Капитан подумал о Джейми. За его закрытыми глазами проигрывался суперкадр их совместной жизни, и он на мгновение пожалел, что не был достаточно смел за все это время, чтобы на самом деле узнать, каково это — стать с ней семьей. Раздался звук, вроде выстрела из бластера, громкий, как грозовой гром. Вортекс не почувствовал боли, кроме той, что он уже чувствовал. Тишину нарушил стук меча по полу. Сидней открыл глаза и увидел кровь на губах Коры. Ее рука оторвалась от живота. Он был окрашен в соответствующий красный цвет. Она закашлялась, а затем, спотыкаясь, прошла мимо Сиднея оставляя полосы своей крови на стенках. В стороне нее, затаив дыхание, стояла Ньютон с все еще поднятой рукой. Без оружия ее пальцы одним ударом прошли сквозь мясистое тело. Вортекс сел, чтобы увидеть ее полностью, и Ньютон смотрела в ответ с дрожащими губами и трясущимися руками. Нет, ее трясло, будто внутри шло землетрясение. Ее глаза отупленно мигали с электрика и переключались на любимые серые океаны, пока она смотрела на собственные пальцы, скользкие от крови. — Д-жей? — осторожно попытался Сидней. В это мгновение он не знал, что делать. Он никогда не видел ее такой нигде, кроме записей с кораблей императора. Вортекс с ужасом пришел к единственному выводу. Эмоции, вызывавшие в ней спящую силу вкупе с зарядом ножа об ее кровь — создали бомбу замедленного действия. Достаточно скоро Вортекс оказался в объятиях. Руки ее все еще лихорадочно дрожали, пока она обыскивала тело Сиднея в поисках повреждений. Ребра имперца были болезненными, а его предплечье кровоточило под рукавом пальто, которое он поправил, чтобы заглушить беспокойство шатенки. — Чертова самоубийственная миссия, — пробормотала Ньютон, помогая капитану встать. Резкий вдох того при напряжении его ребер заставил ее напрячься. — Я в порядке, — быстро сказал Вортекс. Его глаза сканировали шатенку теперь, когда она была ближе. И Сидней заметил взлохмаченные волосы и маленькие прорехи на платье, которое она все еще носила. На голой коже рук среди существующих синяков виднелась ссадина. — Твоя рука, — сказал Вортекс, проводя большим пальцем под порезом. — Это царапина. Мне не хватило моего меча, — добавила Ньютон с легкой улыбкой. — Ты можешь стоять самостоятельно? — спросила она, все еще держась за тело имперца. — Корона, Ньютон, — сказал он, прежде чем добавить уверенности, чтобы снять напряжение с лица шатенки. — Я в порядке, — повторил он. — Иди за короной. Ньютон немного подождала, пока наконец что-то в ней не смягчилось. Она равнодушно подошла к Коре, которая стояла, прислонившись к столу на полу, и пыталась остановить кровь, лившуюся из ее живота. Шатенка достала маленький нож, собираясь срезать корону с волос Коры. Пожилая женщина тонко улыбнулась Джейми покрасневшими губами. Когда она говорила, ее зубы были скользкими от крови. — Кажется, моя дочь стала более разумной в выборе мятежников, — прохрипела она. Руки шатенки замерли. Она посмотрела через плечо на Сиднея, который кивком подтвердил, что их инсайдер действительно собирался стать наследником заведения, которое они только что разрушили. Ньютон снова повернулась к Коре. — Мы бы закончили это с ней или без нее, — сказала она, просунув маленький нож между прядями волос и срезав их. Кора не сдавалась. Она просто вздохнула, наблюдая, как пряди ее волос упали ей на колени. — Возможно, — сказала она, когда корона слетела. Ньютон какое-то время смотрела на нее в своих руках, прежде чем встать. Она была остановлена, когда Кора выбросила свободную руку и схватила Джейми за запястье. Вортекс поднял с пола свой пистолет и тут же зарядил его. Кора не вздрогнула, но мрачно посмотрела на шатенку. — Я знаю, что тебе нужно, — сказала она, взглянув на корону в руке Ньютон. — Я знаю жадность, скрытую в том, что вы называете добрыми намерениями. Вам будет лучше, если вы прекратите погоню здесь. Сидней нахмурился. — А зачем нам вас слушать? Кора устало перевела взгляд на Сиднея. Теперь она дышала тяжелее, почти хрипя. — Есть причина, по которой таких людей, как я, ставят на место, чтобы прервать то, что в конце. Поверьте мне, когда я говорю, что вас всех убьют, прежде чем вы даже вкусите сокровище. Ньютон вырвала свое запястье из хватки Коры. — Я думаю, что мы справились сейчас и справимся после, — сказала она. Сидней не упустил легкой дрожи в ее голосе. Рука Коры опустилась рядом с ней. Она посмотрела между ними обоими, теперь практически хватая ртом воздух. Она влажно закашлялась, и еще больше крови брызнуло на ее губы и подбородок. — Вы оба дураки. Она замерла тогда. Ее глаза смотрели больше в пространство, чем прямо на кого-либо из них. Рука Коры, прикрывавшая живот, обмякла, обнажив потемневшее пятно в том месте, где Ньютон пробила ее. Адмирал встала и еще раз посмотрела на Кору, заметно нахмурившись, прежде чем она собиралась вернуться к Сиднею, который слегка наклонился, чтобы облегчить боль в боку. Именно тогда снизу раздался грохот. Затем последовали крики, и крики возобновились, как прежде. Джейми теперь была быстрее, когда она пересекла комнату, чтобы добраться до капитана, который выпрямился, поморщившись. — Мы должны уйти, — сказал Сидней. — Сейчас. Ньютон кивнула. — Остальные уже возвращаются на корабль. Они очистили первоначальную волну, которую пытались перехватить после первого огня. Вортекс убрал пистолет и забрал нож у упавшего охранника. — Хорошо. Тогда просто мы убегаем. — Он указал на разбитое окно. Ньютон уставилась на него. — Ты едва можешь стоять. Ты не вылезешь из окна. Капитан уже шел к окну, игнорируя большую часть аргументов пиратки. Шум снаружи усилился, как и прежде, приближаясь по мере того, как они поднимались к ним по лестнице. — Слушай, мы либо выбираемся отсюда через открытый выход, либо отбиваемся от того, что поднимается по этой лестнице. Сидней выкинул ногу из окна, стряхнув еще больше осколков. Он оглянулся на шатенку, которая все еще находилась в противоречии. — Ты идешь или нет? Ньютон вздохнула и бросила ему корону. Имперец поймал ее и сунул в карман пальто, улыбаясь, когда она поплелась к нему. Спуск был комбинацией искусной постановки ног и неуклюжего падения. Плечо Сиднея болело с его боком, который был либо набором сломанных ребер, либо просто глубокими синяками. Его предплечье обожгло, когда дождь продолжал литься. Его пальто стало в миллион раз тяжелее, и он чуть не выпал, прежде чем сапоги Джейми коснулись булыжника. Он глубоко вздохнул, когда Ньютон приземлилась рядом с ним, дрожа от дождя. Прежде чем она успела что-то сказать, Сидней снял с себя свое длинное пальто и молча передал его Джейми. Он отвернулся прежде, чем другой капитан успел возразить. Они старались держать головы низко, как бы сквозь толпу и любопытные взгляды. капитан позволил своей руке немного потянуться, чтобы Ньютон нашла ее. Холод кончиков пальцев заставил его покрыться мурашками по коже. Сидней остановился только тогда, когда Ньютон дернула его. Она оглянулся и увидел новую заботу сквозь слабое голубое сияние. — Ты истекаешь кровью, — прошипела пиратка. Капитан взглянул на их переплетенные руки и капли крови, проскользнувшие между ними. — Ты можешь потушить это? — он не намеренно с ненавистью посмотрел на ее руки с сияющей электричеством кровью. — Зачем? — Просто сделай, — Джейми замерла, внимательно рассматривая морщину между бровей капитана, ей настолько захотелось ее потрогать, что она не сдержалась. — ты… хмуришься, когда глубоко о чем-то думаешь… — глаза Ньютон погасли, вместе с ее венами. Достаточно скоро знакомые руки обхватили ее тело и вжали в себя с такой силой, что Джейми показалось, что они оба сейчас задохнутся, но она бы ни за что не отказалась от этого. — Кап?.. Вместо ответа Вортекс оглушающе тихо, слишком яростно дышал ей в плечо. — Сидней, твоя рана… — Мы можем позаботиться об этом позже? — Да? … Наконец он сказал хоть что-то, но это было совсем не то, что она ожидала. — Не смей вызывать больше эту проклятую силу. Слышишь?! — выдавил Вортекс, едва подняв глаза от плеча шатенки, чтобы увидеть суету того, что выглядело как островная версия правоохранительных органов. — Обещай мне! У них была синяя униформа с черной отделкой, чтобы соответствовать головным уборам, похожим на стиль военно-морского флота. — Обещаю… — Джейми попыталась вырваться, понимая, что он не дает ей развернуться, чтобы чего-то увидеть. Сидней выругался себе под нос. Он резко потянул пиратку за собой, но любое отчаянное движение в сторону от района сразу же привлекало внимание. Идея пришла к Сиднею. Он выругался еще раз, прежде чем сделать резкий срез в тускло освещенный переулок. Ньютон начала спорить. — Что ты… Капитан быстро перебил ее. — Поцелуй меня, — сказал он. Глаза Ньютон расширились. — Что? Вортекс почувствовал, как злость поползла по его горлу. Охранники с каждой секундой приближались. — Они не обратят внимания на двух человек, которые соответствуют основному финансированию этого округа, — объяснил он, ненавидя то, что собирался повториться, попросив то, на что он надеялся в течение долгого времени. — Поцелуй меня или хотя бы притворись. Они почти… Губы Ньютон встретились с губами Сиднея в тусклом свете переулка, и вкус был электрическим. Он ненавидел это. Спина Сиднея ударилась о стену переулка, и кирпич заскреб по тонкой ткани его рубашки, когда она переместила свои холодные руки к челюсти имперца. Рука Вортекса нащупала бедро Ньютон, а зубы наткнулись на кожу, и они поцеловались так, будто голодали дольше, чем тело могло выдержать. Сидней наклонился, чтобы сильнее поцеловать, прежде чем позволил ей это сделать в ответ. Губы после влияния претории были на вкус как дождь, и он хотел только скусать все признаки императора из нее. Мелдер не мог вмешиваться в их поцелуи. Никто не мог. Вортекс был невероятно зол. За сегодняшнюю ночь он нашел тысячу причин убить Мелдера Прайма, если раньше еще сомневался. Холод внезапно оставил их обоих, когда они нашли тепло и безопасность в объятиях друг друга. Сиднею показалось, что он услышал, как мимо пробежали сапоги, хотя он не мог отличить их стук от собственного сердцебиения. Он уже держал шатенку раньше. Она была достаточно близко долгое время, чтобы чувствовать ее. Они соприкасались, когда перевязывали друг другу раны, и дразнили мыслью о сцеплении рук. Даже на спинах или плечах. Но это было не так. Вортекс наслаждался изгибом челюсти Джейми под большим пальцем. То, как ее волосы запутались в его пальцах, и тихий шепот: — Ты меня не потеряешь. Не бойся. Его руки начали запоминать ее очертания, собирая воедино то, с чем они уже были знакомы. Сидней обнаружил, что падает, и его глаза затрепетали, когда она обняла его. Воздух вытянулся из легких капитана, когда они наконец распались. Их лбы прижались друг к другу, и они молча смирились с тем, что такой поцелуй затянулся гораздо дольше, чем нужно, поскольку охранники прошли некоторое время назад. Сидней осторожно взял руку и провел ею вдоль лица шатенки, чувствуя край ее брови, капли дождя с ресниц, а затем в уголке ее приоткрытого рта, пока они не исчезли прямо под ее подбородком. — Твоя спина, я всё-таки попал пулей. Не могу поверить, что ты скрывала это от меня все это время, — прошептал Вортекс Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что Ньютон ухмыляется. — Ты никогда не спрашивал об этом раньше, — сказала пиратка. Наконец они полностью разошлись, когда над головой раздался гром. Отсутствие ее под прикосновением Сиднея было поражающим. — Остальные ждут, — сказала Ньютон, не в силах выдержать взгляд имперца. Посмотри на меня. Он хотел сказать. Поцелуй меня снова. Когда Ньютон не сделала ни того, ни другого, Сидней сглотнул и выглянул из переулка. Охранников давно уже не было, а горожане медленно приступили к своим обычным делам. Не говоря ни слова, они покинули переулок и снова вышли на улицу. Адмирал Ньютон засунула руки в карманы пальто имперца. Капитан шел в шаге от нее, мысленно проигрывая последние несколько минут. Он был так сосредоточен на риске сделать что-то не так, что не осознавал, что они вернулись в космопорт, пока булыжник не превратился в металлические панели различных доков. Звук имени Сиднея, произнесенный пираткой, привлек его внимание. Тем более на грани внезапного страха, который пришел вместе с ним. — Сидней, — сказала она. Капитан посмотрел на шатенку, а затем проследил за ее взглядом. На черной пустоте в дымке штормового тумана, приближался темный корабль с черными парусами. — Моя вспышка… Вот как он нашел меня. Моист выследил их. — Это он так думает. Садись на корабль, — зарычал капитан Вортекс. Ньютон не стала спорить и побежала рядом с ним. Корабль быстро подошел, Горджес ждала на причале, а остальные предположительно уже были на борту. Ньютон поднялась на борт первой, а он отпустил Горджес следующей. Он позвал Ника, который ждал у руля, чтобы начать отъезд. Сидней держался за корабельные канаты, моргая от ветра и новой боли, которая пришла в его все еще кровоточащую руку. Он практически перекатился на палубу своего корабля, мышцы устали. Кейл помогла ему встать. Капитан Сидней ухватился за перила палубы, снова глядя на черноту пространства. Корабль Моиста приблизился, и одинокая фигура резко выделилась, глядя на него. По спине блондина пробежал холодок, и он обнаружил что его рука скользит по бинтам на плече. Любопытно, что корабль не повернулся к ним, когда они уходили, хотя фигура так и не пошевелилась на палубе. Даже когда имперец отвернулся, как только они отошли на достаточное расстояние, он был уверен, что единственный здоровый глаз Моиста продолжал следить за их кораблем, пока они исчезали в грозовых облаках. — У тебя есть это? — — прошептала Кейл Вортексу, когда команда с любопытством собралась вокруг, когда им удалось погрузить корабль в неспокойный космос. — Ньютон, — только и сказал Сидней. Он нашел шатенку сидящей рядом с Бьюти и Джоном. Док тщательно чистил порез на виске брюнетки. На руке шатенки уже была повязка в том месте, где она была ранена. Сидней искал на палубе Кейл, которая казалась невредимой, пока помогала Луке настраивать паруса. Шина уже вернулась к навигации с Ником за штурвалом. Когда стало ясно, что с Бьюти в руках Дока все будет в порядке, Ньютон отошла от нее, слегка схватив ее за плечо, и наконец направилась к Сиднею. На ней по-прежнему было длинное пальто имперца, хотя никто не обратил на это внимания. Дождь лил со всех сторон, когда шатенка полезла в один из карманов и вытащила корону. Несколько заблудших членов экипажа собрались поближе, чтобы лучше рассмотреть. Капитан Вортекс взял ее в руки, прежде чем прочитать надпись, выгравированную на ее поверхности. — Остроумие без меры — величайшее сокровище человека. Для него это ничего не значило. Он посмотрел на шатенку и принял задумчивое выражение лица за такое же замешательство. Капитан начал беспокоиться, что они будут лететь без четкого направления, пока Аксель не подошел к нему. — Скажи это еще раз, — прошептал он. Вортекс повторил фразу, теперь поворачиваясь к нему. В его чертах было узнавание. — Выплюнь, — сказал он. Аксель откашлялся, забирая корону из его рук. — Было бы совпадением, если бы случайная корона на острове по другую сторону Фирии имела ту же цитату, что и та, что выгравирована на входе в школу, в которой я когда-то работал. Сидней ухмыльнулся. — Действительно, какое совпадение. Не дожидаясь больше ни секунды, он сильнее сжал корону в его руках. — Дайте координаты Нику и Кейл. Мы идем туда первыми, пока не узнаем больше. Аксель коротко кивнул, но Сидней заметил как потемнели его глаза, когда он посмотрел на корону. Выражение его лица было затравленным. Руки Вортекса нащупали его руки. — Мы все еще занимаемся этим вместе, — сказал он ему. Его шрамы всегда блестели серебром в лунном свете. Напоминание о том, с чем ему снова предстоит столкнуться. — На этот раз ты будешь не один. — Верно, — выдохнул лейтенант. — Я соберу все, что у меня есть, и вспомню об этом месте. Сидней мягко улыбнулся. Хороший мальчик. После этого команда разошлась по своим местам или в более сухие места для отдыха, когда сияющий свет Острова исчез вдалеке. Не имея ничего другого, кроме как ждать, Вортекс искал единственное, что ему было нужно в данный момент. Ньютон указала на каюту Сиднея, наклонив голову. Они молча шли друг за другом, пока не стали слышны их шаги, поскольку они наконец оказались в укрытии. В каюте было тепло по сравнению с тем, что снаружи оставило их холодными всю ночь. Ньютон зажгла несколько свечей, чтобы осветить помещение. Они продолжали уравновешивать друг друга молчанием и хождением на цыпочках. Капитан сидел на своем столе, не заботясь о том, что портит книги и карты, все еще валяющиеся на его поверхности своей мокрой одеждой. В конце концов к нему подошла Джейми, с бинтами и ромом на буксире, как обычно. Имперец позволил ей отвернуть рукав рубашки, обнажив тонкую рану на предплечье. Он был неглубоким, но Ньютон тщательно чистила порез. Она не торопилась, и ее прикосновение было как перышко, даже когда она заканчивала повязку, прежде чем полностью опустить руки. Она стояла перед Сиднеем, опустив голову, ее сапоги скользили по деревянному полу его каюты. Шатенка уставилась на руки блондина, сложенные у него на коленях. Дождь стучал в окно, как песня природы. Медленно Джейми двинулась, пока не села рядом с ним, а стол скрипел под их общим весом. Сидней взглянул на их мизинцы, которые были в нескольких дюймах друг от друга. Не было ничего, кроме звука их дыхания, пока Ньютон наконец не прошептала: — Помоги мне с моими ботинками. Сидней посмотрел на нее с прищуренным выражением лица. Джейми не стала вдаваться в подробности, но он встал из- за стола, и они повторили свое прежнее положение. Он не торопился опускаться до сапог шатенки, не отрывая взгляда от этих серых глаз, таких же темных, как буря снаружи. Как только Сидней убедился, что это действительно она, он взял одной рукой за пятку, а другую положил на ее икру. Он стянул ботинок, дернув уголком рта, когда заметил судорогу в дыхании Ньютон. Глядя на нее окруженную ореолом свечей, Вортекс поймал себя на мысли, что это то же самое, что молиться. Сапог был наполовину снят, когда капитан прижался губами к внутренней стороне колена шатенки. Он продолжал смотреть на нее из-под ресниц. Затем прижал еще один поцелуй чуть выше. Костяшки пальцев Ньютон побелели, когда она крепче сжала край стола. — Он не нашел тебя. И не найдет. — прошептал Сидней, утыкаясь в бедро. — Скажите мне, чего вы хотите за мое спасение, и я дам вам это. Джейми усмехнулась. — Вообще-то, женьшеневый чай не помешал бы. У меня все еще трясутся руки… — Нет, адмирал Ньютон, что вы хотите, чтобы я сделал для вас лично? Прошла секунда, и Вортекс почувствовал, как его палец прижался к коже Джейми, когда чья-то рука обхватила его челюсть. Ньютон подняла голову Сиднея. — Поцелуйте меня, капитан, — прошептала она. Вортекс подчинился. Их второй поцелуй был медленнее. Но им не потребовалось много времени, чтобы соответствовать своему темпу. Руки Сиднея оставили ногу шатенки, теперь запутавшись в ткани ее платья, когда он нашел бедра этой женщины, Их тела искали друг друга в поисках тепла, а промокшая от тяжелого начала ночи и побега одежда прилипала к коже. Губы Ньютон приоткрылись на губах мужчины. Сидней подумал о песне сирены и соблазне, который приходит со сладостью голоса. Он вообразил, что эта сладость была такой же, как звуки, которые вырвались у пиратки. Капитан Вортекс был космическим моряком, впавшим в транс. Ньютон оттолкнулась от стола, ведя их через комнату спотыкающимися шагами и быстрыми руками. Блондин нашел шнуровку на спине платья, вспомнив, как он завязал ее так, чтобы потом все расстегнуть. Руки Джейми скользнули под рубашку имперца, чувствуя пространство его ребер, которое заставило его задохнуться и от боли, и от чего-то еще. В конце концов они нашли кровать со следом от ботинок позади них. Вскоре их одежда ляжет на один и тот же пол, и не останется ничего, что можно было бы прикрыть, кроме друг друга. Единственное, что осталось, это кольцо, висевшее на шее Вортекса. Ньютон снова поцеловала его, с любопытством взяв кольцо между проворными пальцами, прежде чем приложить его к губам. Металл оставался холодным, когда он вернулся на место на его груди. Шторм заглушил их, и ничего, кроме путаницы простыней и шатенки зеленоглазый капитан не мог чувствовать, только тепло любви. Вортекс сосредоточился на своем прикосновении и подумал о том, как он рисовал. Как он всегда был осторожен и медлителен. Как он сначала смотрел на вещи глазами, прежде чем ставить их на место. Как в конце концов то, что он видел слилось с тем, что было нарисовано. Его руки обшарили тело Ньютон, и капитан оказался в самом разгаре создания шедевра. Буря утихла, свечи догорели, хотя ни один из них не встал, чтобы заменить их, оседая в обертке из тонких простыней, когда они лежали лицом друг к другу, как это было много раз раньше. Ньютон провела ногтями по губам имперца, когда та спросила: — Как долго ты этого хотел? Сидней высунул ее руку из-под простыней и прижал ее к своим губам. Он поцеловал ладонь, позволяя глазам закрыться от нового тепла, исходящего от прикосновения. — Угадай, — сказал капитан Вортекс. Ньютон устало улыбнулась. Волны ее волос упали ему на лицо, но никто не пошевелился, чтобы откинуть их назад. — Первый раз, когда мы танцевали. Тогда между нами снова что-то изменилось. Сидней хмыкнул. — Как на счет тебя? Когда я успел тебя достаточно утомить? Ньютон на мгновение задумалась. — Думаю, это было, еще когда я чуть не потеряла тебя. И с Моистом, и сегодня, по пути обратно на остров. Меня потрясло, как сильно я боялась что тебя не будет, когда я уже давным-давно вообразила жесты и желание. Это всегда было, капитан. Меня мучает лишь то, почему ты не поверил мне еще в первый раз? Я… заставила? Вынудила тебя спасти меня? Или что?.. Серьезно, кот. Где я ошиблась? Я ведь думала о тебе каждое мгновение между тем и сейчас. — И ты сожалеешь об этом? Давно, капитан? — Вортекс рискнул спросить. Первым ответом шатенки был долгий и осторожный поцелуй, когда она держала рукой затылок Сиднея, как будто она не могла держать его достаточно близко. Второй ответ пришел шепотом. — Я сейчас многое чувствую. Сожаление не входит в это число. Облегчение вдруг охватило блондина. — Мы не должны были привязываться друг к другу изначально, — сказал он. Она подумала об их обещании одного раза. Существовал риск того, что чем бы это ни становилось, конец в тот момент, когда их миссия завершится. Склонив головы друг к другу, Ньютон тихонько рассмеялась. — И все же я думаю, что всегда должна была стать твоим… якорем? Вортекс снова поцеловал ее. Она брал все, что мог, пока свечи не погасли и она не уснула. И в темноте, впервые за долгое время Сидней Вортекс почувствовал, как глубокая боль делает его целостным. Он поднялся над спящей женщиной в своей постели и осторожно сел, чтобы не потревожить сон шатенки. — Мне всё еще больно, — пробормотал капитан, прежде чем закрыть дверь своей каюты. Снаружи ночной ветер сразу бросился ему в лицо. Он не торопился, любуясь космосом, пока поднимался по лестнице на квартердек. — Добрый день, мой капитан, или я должна сказать, ночь? Спал? — спросила Кейл у руля. Ночное время всегда было фаворитом Сиднея. Если бы он мог, он бы спал днем и работал ночью. Фонари на корабле ярко горели в темноте, давая ночной команде возможность выполнять свои задачи, пока большая часть корабля спала. Капитан наклонился вперед, опершись на черные перила лестницы, и вздохнул. Кейл время от времени лениво, следила за рулем. Пара стальных глаз выплыла из его подсознания, и он обнаружил, что не может сдержать ухмылку с лица. — У тебя же что-то на уме. Кейл поправила откуда-то скатившийся ей в руки линь и любовно поглаживала его, а затем приложила узел к щеке. — Только то, что я много не понимаю сейчас. — М? Например? — На самом деле, он должен был ложиться спать, но что-то ему не нравилось даже в окружающем колючем воздухе. Его изумрудные глаза щурились в темноту, и он ничего не мог разглядеть, пока на плечо не обрушилась горячая рука. Кейл уже поправила линь и спрыгнула рядом, предлагая ему кусочек вяленого соленого мяса. Вортексу и укус в горло не пролезал. — Разливай уже. Пока я не уснул. — Вот именно, ты должен спать. Ты оставил женщину, которую любишь, там, а сам околачиваешься в одной рубашке, здесь. Кстати, ты криво ее надел. Куда торопился, кот? Сбежать? А от себя-то не убежишь. За свое бороться надо. — Кейл. У нас не вышло. И никогда не выйдет. Хорошо? Сидней быстро отступил, не дав женщине опустить голову на его плечо, но в качестве извинения поцеловал ее в макушку. Капитан на всякий случай отошел к перилам чуть дальше, опираясь на них, чтобы созерцать. Его жесткий голос не соответствовал тоске в глазах. Кейл понимающе покачала головой. Она начала подниматься к нему по лестнице. — А я не про нас говорю. … Ты же… Ты же все сердце ей раздавил. Сколько можно, а? Девчонка так тебя любит, что я бы уже задохнулась. А ты встал у нее на ребрах и не сдвинешься. Дуралей. Знаешь, огонь-то лед не долго греет. Для этого пламя нужно. А его давно нет. Постучав ногтями по перилам, он снова посмотрел в космос. Фонарь рядом с ним мешал видеть в темноте, поэтому через несколько мгновений он бросил попытки и обернулся, от чего почти врезался в грудь Кейл. Капитан Вортекс ошеломленно поднял глаза и дернул рукой между ними в жесте. — Так. Ладно, хорошо. О чем ты? — ему нужно было чем-то срочно занять руки, глаза отыскали в темноте кусок веревки у края борта. — А ты в глаза ей посмотри. Там же ничего не осталось. Ни смеха, ни улыбок, ни радости, ни огня, ни жизни. Ничего ты там не увидишь. Кроме своего отражения. — …глупая шутка, — он бросил из руки недовязанный канат и посмотрел в глаза отрешенным взглядом. Только в этот момент имперец понял, что попал в ловушку. Быстрыми руками блондинка приколола его рубашку над плечом в мачту АнтиНексус. Все, казалось, остановилось, когда он увидел соломенные волосы, стальные голубые глаза. У другой женщины была грустная улыбка, которая занимала ее лицо. Капитан мог бы поклясться, что его сердце екнуло. Вскоре казалось, что время продолжается, и вместо того, чтобы врезаться в зеленоглазого, блондинка мгновенно сменила направление и перепрыгнула через перила, просто сев на них. Глаза капитана расширились, он оторвал себя от мачты, но затем медленно, поразмыслив, сел рядом с ней, обнимая за плечо. Кейл болтала ногами над сокрушительной пустотой неизбежного космоса, словно ребенок, который играл в любимую игру, она продолжала говорить как ни в чем ни бывало, жуя свое мясо. — Как и у тебя. Впрочем. Такие же голодные, потерянные глаза. Ты себя до такого голода довел, что уже анорексия позавидует. Только имей ввиду. Если не пойдешь к ней, скоро очень пожалеешь. Ты уже ее потерял. В этот раз навсегда потеряешь. Но у тебя остался один отход обратно. Единственный. Капитан хотел высказаться, ответить, раскрыть, наконец, кому-то свои чувства. Вместо этого рядом раздался стук ботинок о дерево. Женщина не смотрела на него и поэтому он бросил козырь. — Кейл, а ты любила меня когда-нибудь? Это же всё просто интрижки… Сбитая с толку, Кейл снова покосилась на бывшего пирата. Ей потребовалась всего секунда, чтобы собрать части воедино. — Не чувствуй я ничего, мне было бы плевать, счастлив ты или нет. Но как видишь, мне совсем не плевать… Она раньше молилась каждый вечер, только чтобы ты был жив. Где-то, на любом куске Вселенной… А сейчас она умоляет только перестать тебя любить. Все что угодно — любые пытки, любые преграды и опасности, самое тяжелое тюремное заключение, она будет терпеть всё — лишь бы забыть тебя. Это жалило. Сидней не думал, что будет чувствоваться так, но оно ранило. — А что ты хочешь? — он только перекинул ноги обратно на палубу и начал подниматься по лестнице, размахивая руками, Капитан Сидней понял, что не сможет сдержать этого больше в себе, если он хочет не заплакать. Он должен. Этому кораблю нужен его капитан, а не разбитый кот. — Ты любил ее? — едва слышно прошептала Кейл, что если бы был в своей шляпе и маске, он бы не услышал. — Я терял, Кейли! Терял! — Вортекс сделал успокаивающий вдох. — И не готов открыться снова кому угодно. Мне не важно, ясно? Больше или меньше, на одного или двух… Я устал от этой боли. Я устал сходить с ума. И терять мне больше тоже нечего. Уходит? Кто бы там ни уходил, спасибо ему за это. Низкий поклон в землю… — он вздохнул и резко провел рукавом по глазам, безуспешно. — Я пошел… Спать уже хочу. Спокойной ночи, солнышко. Но… спасибо тебе, — Сидней впервые улыбнулся. — Ты должен сказать это в ответ, — шаги капитана проскрипели по половицам. — Придурок. И тебе спокойной ночи… — Кейл, словно вспомнила о руле, вернулась проверить их курс, она бездумно покрутила компас в руке. — Прости, Ньютон. Несколько минут назад Джейми очнулась в пустой постели. Ее рука шарила по мятым простыням, пробуждаясь, чувствуя, насколько они холодны. Медленно Ньютон заставила себя открыть глаза, чтобы увидеть темноту. — Почему я продолжаю попадаться на одну и ту же уловку? — она сжала глаза и провела по ним рукой. — Ну, я выспалась. Сегодня дежурит… Кейли? Чтож, самое время подышать свежим воздухом… — пиратка некстати посмотрела на свои часы и снова заложила их в карман капитанских штанов, заканчивая с ремнем. — Ха, пока спичка горит. Она вышла из каюты, тихо прикрыв дверь, надеясь, что если Вортекс просто по старой привычке где-то в углу, в темноте не разберешь, на боку свернулся под своей формой, она его не разбудила. Всего через нескольуо мгновений тишины капитанская дверь снова распахнулась, но гораздо более сильно, Вортекс метнул раскаленный взгляд в сторону пустой кровати и вздохнул уже более спокойно, но он продолжал отбивать марш сапогами пока добирался до нужного предмета. От интенсивности движения его кольцо вылетело из-за полы рубашки. Имперец быстро прижал его к губам и бережно спрятал обратно, прежде чем его рука наконец, поймала острый металлический край. — Ага! — обрадовался он и приглушил голос, вспомнив об Джейми, он тут же одернул себя, конечно, эта женщина против всех своих слов, никогда не стала бы ждать его даже если у капитана просто перекур от нервов. А сейчас этот кот нервничал так, что ногой подергивал. Вот она, его старая голопанель. Да, кто может его засудить, он готов принять наручники! Но его это уже достало. Имперец мучался только одним вопросом. С такой наглой неколебимой уверенностью Ньютон лгала ему каждый раз! Каждый день! И ей ни капли не больно, ни совестно, хотя бы в память об их прошлых временах. Но он знал ее изнутри. Знал, что она не была настолько самоуверенной, как пыталась выдать сейчас. Так зачем? почему каждый следующий она продолжала говорить это? В ее попытки, чтобы просто ранить посильнее — он верил всё меньше. Это уже не походило даже на способ удовлетворить саму себя. Как и не было похоже, что она лгала о боли. С такими глазами, когда Ньютон даже не могла сказать ему резкое слово, глядя прямо в глаза… Нет. Капитан тихо прислонился к стене, постукивая пальцем по старой голопанели. Экран зажегся не с первого раза, был темным, как и глаза капитана, когда ему в лицо ударилось видео обращение его самого, он увидел силуэт собственного лица с криками, он просто равнодушно хмыкнул и хотел закрыть эту тему навсегда, как вдруг, его палец резко скользнул вверх. И вверх и вверх. Он упал на колени. -… Здесь довольно холодно… -… Ты придешь? -… Сегодня дождь льет как из ведра. Я даже дороги от департамента не вижу. -… Хей… Я знаю, что это самое глупое приветствие, но я попробовала однажды. Считай меня параноиком, на крошечную секунду я как будто видела вспышку твоего ответа. Может быть, однажды ты передумаешь и… Просто дай мне верить в это! Невозможно! Откуда взялась дорожка сообщений? Как он мог пропустить это?! Неужели кто-то контролировал их передачу? В системе жучок? Панель была неисправной, а сейчас вдруг исправилась в старой дряхлой куртке кадета Империи?! Почему?! Зачем?! Зачем всё так? Вортекс не верил глазам. Тысячи или сотни непрочитанных сообщений, которые он читал со слезами. Ньютон не лгала ему. Ньютон не забывала его. Она присылала ему сообщения каждый день. Все годы. Но это значит, что и она не получила от него ни единого уведомления! В тишине послышался всхлип, но капитан подавил его, укусив себя за губу. Утром она желала ему доброго утра, могла коротко рассказать о своем дне или новой попытке его найти или просто о погоде. Могла ругаться несколькими словами и ничего больше. Блондин остановился глазами на одном из них, подавив крик. -… Любовь моя… — Кот! -… Я тебя… Я очень по тебе скучаю, Ньютон. Иногда были и такие: … … … Она писала ему целые страницы точек и некоторых из только им понятных наборов знаков. Видимо, надеялась, что если его схватили, он расшифрует. Или не могла справиться с эмоциями, не знала, что сказать. Боже, в то время, как и сейчас, он был бы рад хоть одной точке от нее. Мизерному знаку ее присутствия в своей жизни. Каждый день: доброе утро. И каждую ночь: спокойной ночи. И последние 50 сообщений — она ни о чем не просила. Умоляя только одно. В каждой строчке и букве. Словами или без них. Между оторванными значками и разницей во времени сообщений. Сколько ночей она не могла спать?.. Скажи, что жив. И единственное сообщение, что дошло до нее два года спустя: это его последнее. Где он проклял всю ее дальнейшую жизнь. Он кричал и ненавидел её, сломавшись. А она прожила всю эту боль и осталась жива до сих пор. Ее душа, ее сердце, ее глаза, способные смотреть на него сквозь пелену боли, когда она подойдет и дотронется до его плеча так щемяще нежно. Поддерживая. Когда она говорит, что любила его, улыбаясь. Это снова не насмешка и не издевательство. Она не переставала его искать ни на секунду! Она выполнила свое обещание. И… в какой-то степени действительно достала его глупый зад из-под каждого астероида. Почему он не был более настойчивым? Можно было отдать Шине голопад на проверку жучка! Можно было сделать тысячи вещей ради них! Ради нее, как она не уставала делать! Вместо этого он сдался, поверил что не нужен никому, что им поиграла пиратка и нашла сотни творческих способов растоптать его сердце. Когда сам того не зная, вбивал гвозди в ее собственное и продолжает это делать. Ему давно было пора похоронить свою обиду, запить и проглотить боль навсегда, но нет! Он же такой несчастный- дурак! Который ни на секунду не задумался, а счастлива ли она? Когда он сам ни разу не увидел в ее глазах счастья. Того света, того пламени, что притягивало его с другого корабля на пиратский корабль и капитанский мостик Персоны снова. Более 23 раз. Капитан Сидней считал это слабостью и ненавидел себя за нее, но с каждым возвращением с хмурым лицом и голодными глазами, когда юный капитан Ньютон оборачивалась в своем кресле, от награбленного, от своих бумаг, в конце концов — однажды, от рук лично генерала враждебной цивилизации Гонгов, целующего ее, будущий имперец видел только выражение ее глаз, как будто его появление напротив — после первого раза и заключенного между ними соглашения — было для нее вселенским удивлением! Как будто он не объяснил пиратке грубым языком, что желает не только видеть ее глаза против своих во время грабежа из-за чертовой стеклины шлема, но и… больше. Глубже. Как он ненавидит себя за слабость, и ничего не может с этим поделать! Но Джейми обняла отчаянного пирата, занесла пальцы в его короткие волосы на затылке и с улыбкой заверила: что это не слабость. А страсть. И она пройдет вместе с его желанием. Очень постепенно они ее потушат. Вместе. И тогда он сможет забыть о ней и жить спокойно, воруя у кого захочет, даже у нее. Как же они оба ошибались. Сейчас Вортекс со слезами посмеялся над ее последним сообщением и зажал переносицу в руке, с силой впивая ногти в кожу до крови, чтобы приглушить свои рыдания. Этому кораблю не нужен разбитый маленький котенок. Ему нужен капитан Дикий Ветер или как смеется Лил Би — просто Дикий. Вот только… нужен ли он кому-то? Нужен ли он теперь Джейми?.. — Да уж, нужен, — Сидней стиснул зубы, отламывая ржавые куски панели от цельных в своих руках в пыль. — Особенно, когда полчаса назад ты бросил ее в собственной кровати, даже не укрыв. Нужен, как пробитый баркас айсбергу… — он с нежностью посмотрел на последнее сообщение в голопаде и заправил его обратно в карман старой армейской куртки за дверью каюты. Не так просто будет — показать ей эти ошибки в системе и всё волшебным образом изменится. Склеенную кружку не применишь как прежде. А жаль. Имперец вздохнул, захлопнув дверь каюты. Пора была пообщаться с остальными, пока команда не решила, что он здесь умер. Хотя это было всё, чего на самом деле хотелось. Он почти с нетерпением ждал, что на палубу сквозь солнечный парус Ант тьфу, Нексус, на него упадет одинокая комета. И пуф- его больше нет и никогда не было. Первое, что Ньютон увидела, был Сидней Вортекс. Она поморгала, не понимая, то что произошло ночью — было лишь обрывком ее грез или сон то, что она видит сейчас. Но зрелище было великолепным. И в глубине себя она бы никогда не отказалась досмотреть даже эту сюрреалистическую мечту. Кто знает, вдруг ее уже давно поймали и она лежит где-нибудь в бриге под наркотиками. На капитане не было ничего, кроме длинного пальто, накинутого на плечи. У него была книга с пергаментом, лежащим плашмя на твердой обложке, и окурок угля в руке. Вортекс поймал сонный взгляд шатенки сквозь темные ресницы. — Доброе утро, — сказал он с легкой ухмылкой. Сидней отложил пергамент и принадлежности для рисования и встал со стула, прежде чем подняться к Джейми. Темно-серый уголь размазался по веснушчатым щекам шатенки, пока он медленно и осторожно целовал ее. Ньютон попробовала кофе и почувствовала, что улыбается от прикосновения. В тепле капитана. — Доброе утро, — ответила она в губы имперца. Ньютон все еще чувствовала, что это был один из ее снов. Что-то вырвалось прямо из тех мыслей, которые она пропустила мимо так много, чтобы тщательно запереть. И теперь эти мысли и чувства прижались к ее губам, запутались в волосах, дышали вместе с ней. Ей пришлось перестать спрашивать себя, было ли все это правдой. Вместо этого она спросила: — Что ты рисовал? Блондин отстранился с ленивой улыбкой, которую Ньютон никогда не видела на нем. В ее чертах не было напряжения. Его глаза были яркими. Ярче даже чем могли в лучах солнца. Лучшее во всем этом было то, что Ньютон позволила себе смотреть на Сиднея и упиваться им. Ее взгляды больше не были мимолетными мимо него. Она позволила себе взглянуть на мужчину, к которому чувствовала что-то близкое и в ответ позволила увидеть себя. — Хочешь взглянуть? — прошептал Капитан Вортекс. Ньютон кивнула и села на кровати. — Ну, я просто должен это нарисовать. — было первым, что она услышала как будто сквозь толщу воды. — Что? — Джейми ошеломленно моргнула, она быстро натянула простыни на грудь и неожиданно переплела свои пальцы с пальцами имперца. Ее пронзило тепло его руки. На ощупь даже не видя ее, эта явно отличалась от другой руки капитана. Он трудился все это время? Джейми стало интересно, что он делал в это утро, пока она, очевидно, спала очень мертвым сном, если даже не может понять, оставлял ли ее ночью капитан или нет. Но если да, то почему она в его постели? Вопросы клубились в голове шатенки, когда ее напоили кофе и подвели к столу, за которым и сидел Сидней. Он спал на бумагах? Как она не заметила ночью? Ньютон почувствовала укол совести, что обвинила его в своих мыслях невесть в чем и нежно провела по углю на щеке капитана. — Доброе утро… — все еще смущенно прошептала Ньютон. — Доброе, соня, — он потянулся и поцеловал ее в щеку, оставляя тот же угольный след, который быстро стер кончиками пальцев. — Почему ты… встал ночью? Я… что-то сделала не так? — Нет, что ты, — Сидней схватил ее руку, он поцеловал каждую царапину на костяшках. — Прости, я не хотел тебя будить. Во сне мне показалось, чио я услышал, как что-то ударилось о правый борт. Я доверяю Кейл, но… я хотел проверить сам. Помнишь астероиды некоторое время назад? Я… я обещал тебе защищать твоих людей как своих. Вортекс медленно вытянул из-под ее пустой чашки перевернул бумагу лицевой стороной вверх, — а потом, когда вернулся, ты еще спала. Ньютон посмотрела вниз и увидела себя. — Это было так красиво… Уголь размазал ее брови, когда она спала с закрытыми глазами над небольшим количеством веснушек, которые Капитан деликатно нарисовал карандашом с такой тщательностью, что пиратка подумала, сколько раз он вставал и наклонялся ближе, чтобы соответствовать им. Ее волосы были зачесаны щеткой с особыми локонами, которые лучше очерчивались, когда они падали на ее лицо. Одеяло было натянуто только до талии, и Ньютон следовала по идеальному склону, который определил имперец, вплоть до того места, где рука шатенки оставалась протянутой вдоль края кровати, где капитан должен был быть. Сердце Джейми забилось быстрее, когда Вортекс закружился и положил подбородок ей на плечо, извиняясь без единого слова, так, что они смотрели на рисунок вместе с руками блондина, обхватившими простыни, прилипшими к Джейми. — Вот как ты видишь меня? — спросила она. Капитан сделал ее мягкой по краям с более жесткими линиями в центре. Он намеренно сохранил те части, которые адмирал считала недостатками на протяжении большей части своей подростковой жизни, которые стали ее пассивными мыслями теперь, когда она стала взрослой. На ее руках, ладонях и туловище время от времени оставались шрамы. А спутанные кончики волос она, казалось, никогда не сможет распутать. Кривой угол рта, шрам на переносице, оставшийся после того, как она случайно сломала ее в первый год на Персоне. Легкое трепетание ее ресниц и то, как даже во сне она выглядела сосредоточенной. Сидней сохранил все это, и все же Ньютон чувствовала себя ошеломленной тем, насколько прекрасным оно все еще оставалось. Капитан Вортекс промурлыкал — да, у нее на плече. Шатенка улыбнулась, глядя на рисунок, кончиками пальцев разглаживая края. — Этот спрячется за остальными? Она подняла глаза к стене перед ними, усеянной новым слоем набросков, которые имперец приколол. Пиратка мельком увидела, как Кейл и Горджес держат эти ужасные платья с комическим выражением нежности. Джон был рядом с Бьюти, когда он собирал воедино рану на ее виске. Лука опирается на перила палубы, ухмыляясь чему-то вдалеке. Вортекс повесил отдельный рисунок Дилана, так что казалось, что у них есть общий секрет даже на противоположных концах стены. В центре стены Крис выглянул из-за книги, чьи очертания загораживали часть наброска. Тонкие пряди распущенных волос, собранные в низкий пучок, заставили шатенку догадаться, что это был Юстас, а не Аксель. Она так полюбила стену, но теперь ей было интересно, где она спряталась вдоль нее. Шатенка, вероятно, могла бы провести целый день, просматривая его слои, пока не нашла бы что-то похожее на нее. Сидней никогда не помещал что-то от нее на печально известную стену. — Я прячу тебя в другом месте, — медленно прошептал капитан, вытаскивая рисунок из-под пальцев Джейми. Ньютон почувствовала, как тепло покинуло ее, когда он прошел через комнату. Капитан остановился перед своей главной книжной полкой, тихонько напевая, просматривая названия. Несколько пропали без вести из-за Тимми и, вероятно, читательских привычек Юстаса. Он остановился у черной книги в кожаном переплете, на корешке которой не было напечатано названия. Ньютон подошла ближе, когда зеленоглазый открыл ее. Это был альбом для рисования. Довольно новый, в том, как хорошо он сохранился, по сравнению с густым беспорядком другого, который адмирал Джейми видела мимоходом. Капитан Вортекс подождал, пока Ньютон окажется рядом. На первой странице было написано тонким почерком с несколькими строками текста. — Другой капитан, Этюд Медленно он перевернул страницу. Руки шатенки лежали на карте, которую Вортекс украл для них. Тот, кто начал все это. На руках были такие же шрамы вдоль костяшек пальцев Джейми с мельчайшими деталями. — Первый второй шанс Сидней снова перевернул страницу, переводя взгляд с нее на реакцию. Пиратка крепко сжимала края альбома. Это был образ ее идущей к Сиднею. Тот первый день на пристани. Длинное пальто имперца развевалось вокруг него. Ньютон хмурилась из-под края своей шляпы, и ее волосы растрепались вокруг нее свободными волнами. На заднем плане были слегка нарисованы корабли, но в центре внимания была только Ньютон. ' И снова здравствуйте' Следующей была Ньютон, склонившая голову к небу, и Юстас рядом с ней. Это было быстро и наспех, и страница была небрежно порвана, как будто он пытался вычеркнуть ее даже из своей личной коллекции. На губах шатенки появилась слабая улыбка, а Юс указывал на то, что должно было быть звездами. Это было в ту первую ночь, когда Ньютон чувствовала себя одинокой, и им обоим нужно было поговорить о звездах, чтобы понять, где они оказались. — Подслушивание На следующей странице были пятна засохшей крови капитана, побуревшей от времени. Ньютон увидела очертания своей голени под бинтами. Это было сразу после нападения на пещеру. Той, которая принесла им медальон, но едва не стоила жизни Джейми и Юстасу, когда они чуть не утонули в процессе. Порезы практически полностью зажили, хотя Ньютон посмотрела на жуткие рисунки и почувствовала, как ловкие кончики пальцев капитана гарантируют, что ее нога заживет так, как она зажила. 'глупая ' — Эй, — сказала Ньютон с легкой улыбкой, подталкивая блондина к названию. Она осторожно вытащила альбом из рук Сиднея, просматривая страницы. Каждый был с ней в разных точках своего пути. Она сидела, вытянув раненую ногу, и пила в руке на следующий вечер после пещеры. В ту ночь, когда капитан Вортекс танцевал с ней. Было то утро на скале. Улыбка появилась на лице шатенки, когда она посмотрела на галактики. Ньютон в дверях капитанской каюты, оглядываясь через плечо, сдвинув брови в явном беспокойстве из-за того, что Вортекс поранился из-за нее. Все это было здесь. Части их истории. — Ты была невероятно глупа в тот день, — шепотом сказал Сидней, возвращаясь к наброску забинтованной ноги шатенки. Ньютон огляделась и заметила напряжение в зеленых глазах при упоминании той почти роковой ночи. Это было так рано в миссии, что пиратка забыла об этом до тех пор, пока ее пальцы время от времени не царапали кожу вдоль ее голени, которая скоро покроется шрамами, когда она надевала сапоги в течение дня. — А как ты назовешь то, когда встаешь между мной и Моистом? — Ньютон выстрелила в ответ. Капитан Сидней медленно улыбнулся. — глупо, — сказал он, пожав плечами. А потом: — Но я думаю, оно того стоило. — Как же так? — пиратка подыгрывала. Вортекс выдернул книгу из рук шатенки. Его большой палец застрял между разорванной страницей со спящей грозной пираткой и набросанным воспоминанием о Джейми в этом ужасном платье. Он вытянул ее спину, угол ее плеч, изгиб лопаток и волну ее волос, собранных спереди свободными шнурками платья, ожидающими, чтобы их завязали. Капитан медленно поцеловал Ньютон, свободной рукой обхватил ее затылок и притянул ближе. — Потому что, — прошептал он в губы. — Мне удалось сохранить тебе жизнь достаточно долго, чтобы наконец снова самому поцеловать тебя. — Эммм… — Джейми глазами начала искать второй пропавший ботинок, пока за ее спиной посмеивался имперец, когда через некоторое время в дверь постучали. Сидней поправлял рубашку и проверял ее на наличие следов угля, он пошел открыть дверь в каюту. Тимми мягко сказал с другого конца. — Я помню большую часть макета. — Ньютон слышала объяснения Тимми. На мгновение она поняла, что забыла, где находится и для чего должна быть здесь. Ограбление за ограблением с трепетом от дуновения почти смерти в шею на каждом шагу. Ей все вспомнилось, что она была на этом корабле не для того, чем она занимается сейчас, а для того, чтобы не дать очень богатому грузу попасть в чужие руки. Она почувствовала, как блаженство покидает ее, и вздохнула, когда Вортекс ввел навигатора внутрь, проверив сначала, не нашла ли Ньютон хотя бы ее одежду до того, как он это сделал. Хижина не скрывала, чем они занимались ночью. Проклятое платье все еще лежало на полу вместе пальто капитана и простынями. Ньютон все еще сидела на практически голой кровати, надевая сапог, который она наконец нашла спрятанным под самой кроватью. Она решила, что если кто-то и увидит это, то она, по крайней мере, будет рада, что это оказался рыжий. Он не обратил внимания на беспорядок и вместо этого тепло кивнул Джейми прежде чем проследовать за капитаном к его столу. Он рассеянно очистил пространство, прежде чем положить перед собой большой кусок чистого пергамента. Он достал тот же карандаш, которым несколько минут назад рисовал адмирала Ньютон. Шатенка встала с кровати и прошла через комнату, чтобы перекинуться через плечи Вортекса рядом с Тимми. Рыжий говорил приглушенным тоном, указывая и поправляя общий план того, что Ньютон считала школой. В нем были слои. Этажи, которые Вортекс расширил быстрым движением руки. Двор, который помнил Тимми, разделяющий главные классы на библиотеку текстов, которой почти весь город пользовался по своему усмотрению. — Он в центре города, — сказал рыжий. Он сохранял нейтральное выражение лица, но Ньютон могла видеть белки его костяшек пальцев, когда он скрестил руки на груди. — Я тоже не уверен, что изменилось бы, — продолжил Тимми. Его лицо стало более искаженным, когда он сделал глубокий вдох. — Эти области здесь были сожжены, поэтому они могут отличаться от того, что я вам говорю. Капитан Вортекс нацарапал записку в сторонке и улыбнулся ему, потянувшись к напряженной руке. — Все в порядке. Этого более чем достаточно. Мы не пойдем вслепую, — заверил он. Тимми слегка кивнул, позволяя плечам расслабиться. — Верно, — сказал он с фырканьем. — Выберите, кого вы хотите для следующего запуска, — добавил Сидней. Тимми поднял бровь, прежде чем снова кивнуть. — Мы будем там завтра на пике солнца, — сказал Тимми. Сидней снова взглянул на набросок. — Более чем достаточно времени. — Он свернул макет и передал его Тимми, который с дрожащим голосом взял его в руки. Вортекс встал и положил обе руки ему на плечи. Это было их отражение на палубе прошлой ночью. — Доверься себе, — сказал Сидней. — Это может исцелить, если ты позволишь. Тимми посмотрел на бумагу в своих руках, а затем на шатенку. — То, что он сказал тебе поможет, это же твой бывший капитан. А не я, доверяй, — успокоила Ньютон. Рыжий рассмеялся. — Я обязательно попробую, но Джейми, ты же знаешь, что я пошел с тобой добровольно, а? — сказал Тимми. — Доверие и все такое… Завтрак, кстати. Я оставлю вас двоих в покое. — Он изобразил многозначительную ухмылку, и вдруг имперец вытолкнул его из комнаты. Ньютон смотрела, как они смеются, и в ее груди кипела странная нежность. Какая-то часть ее задавалась вопросом, на что это было бы похоже, если бы ее жизнь всегда была такой. Поздним утром с семьей по ту сторону закрытых дверей, где она хранила свое сердце. Капитан с застенчивой улыбкой повернулся к Джейми и прижался спиной к двери каюты. — Привет, — тихо сказал он. Ньютон оттолкнулась от стола. — Привет, — ответила она. Это было действительно нечто, видеть его чем-то меньшим, чем безграничная уверенность. — Значит, Ти уже знает, — сказал зеленоглазый, когда Ньютон подошла ближе. Она потянулась к рукам капитана, позволяя пальцам скользить по ладоням. — Да, — согласилась она. — И остальные тоже, когда мы в конце концов покинем эту комнату. Вортекс кивнул, глядя на шатенку с наклоном головы и нежностью в глазах. — Думаю, Юстас узнал раньше всех. Ньютон усмехнулась. — Ну, мы знали о Кейл, я думаю, даже раньше, чем он сам. В его игру могут играть двое. Сидней высвободил свою руку из руки шатенки и обхватил ладонью лицо. Ньютон наклонила голову и поцеловала запястье. Имперец улыбался, хотя его улыбка и колебалась. — Все во мне хочет держать вас всех при себе. Пиратка почувствовала, как ускорилось ее сердцебиение, и позволила себе подстроиться под его ритм. - У тебя есть я, — сказала Джейми. — Но я тоже оголодала. — Хорошо. Остальные могут издеваться сколько угодно. Мы держим важные части при себе, и я могу разделить с тобой завтрак, не притворяясь при этом, что ненавижу тебя. — Притворяясь? Капитан Вортекс снова расплылся в улыбке от узнавания в ее глазах, у него забурлила грудь. - Звучит неплохо. - Ньютон хмыкнула. — Тогда пойдем со мной. Мы можем забыть о своих заботах, пока они не потребуют нашего внимания. Он сказал все это, пока его собственные страхи плавали на краю его разума. Они были зеркалом шатенки которое он тихо спрятал. Все не могло быть так просто. Он оставил ее прошлой ночью, но утром она уже улыбается ему? Сидней глубоко вздохнул, прежде чем снова украдкой поцеловать ее. Ему казалось, что он может делать это вечно. Оставайтесь там и наверстайте все те времена, когда он не мог поцеловать эту пиратку раньше, и пусть мир расплывается вокруг них, пока не останется ничего, кроме друг друга. Прошептав — хорошо, идем, — Сидней закрыл за ними дверь, нежно переплетая свои пальцы с пальцами шатенки, прежде чем выйти на палубу. Это было менее неловко, чем ожидала Ньютон. Их экипажи лежали на палубе заглохшего корабля. Тимми приколол к полу нарисованный макет школы. Джон, Юстас и Кевин Файтерман собрались вокруг него и тихо переговаривались между собой. Старший Стрич положил голову на колени Кейл с книгой в руке, прикрывая лицо от солнца, пока он читал, а квартирмейстер занимала свои руки, затачивая ножи. Лука и Дилан чередовались с Джедом и Натаном, репетируя дуэли с грязными приемами без правил. Абрахам Эдлер украдкой обвил лодыжку Дилана ботинком, заставив его растянуться, к радости Луки. Шина и Лил Би были рядом с Кейл, которая повернулась к Горджес, идущей к ним с напитками в руках. Волосы Бьюти были заплетены назад, чтобы не раздражать порез на виске. Подав ей последний напиток с подноса Горджес, Стрич наклонился и легонько поцеловал повязку, прежде чем использовать свою только что освободившуюся руку, чтобы согнуть пальцы под подбородком Кейл. Ньютон улыбнулась затянувшимся пальцам имперца как раз перед тем, как они ускользнули, когда он пошел поговорить с Тимми о том, что он решил для их следующей миссии. Ньютон потянулась туда, где были Шина и Лил Би, тихо поблагодарив их обоих, принимая немного еды и питья. Отражение от солнечных парусов согрело их кожу, и пиратка почти забыла о почерневшей дымке, которая, казалось, нависла над ними. Гонт-Айл. Он казался далеким, хотя это было всего день назад. Вскоре они будут приближаться к побережью своего следующего места, и тогда они будут на один шаг ближе к завершению всего этого. Она еще раз оглядела свой народ, смешанный с народом капитана, и попыталась подавить тошнотворное ощущение, что однажды день угасает и что этот день становится все ближе с каждой полосой варпа, которую они преодолевали. — Вы в порядке? — — спросила Кейл рядом с ней, проводя рукой по кончикам волос шатенки. Она вздохнула и кивнула. Ньютон сосредоточилась на еде, опасаясь, что, если она попытается открыть рот, чтобы выразить свои чувства, у нее на глаза навернутся слезы. Это было похоже на любое другое утро, которое они делили вместе. К тому времени, когда они собирались уходить, было решено, кто пойдет с Тимми исследовать следующую локацию. Капитаны, очевидно, будут на буксире. Аксель был включен в список сразу после этого, и единственным, кто отреагировал на это решение, был сам Стрич. Он игриво подтолкнул Тимми локтем, хотя Ньютон заметила кратковременный прилив напряжения в рыжем навигаторе от прикосновения, который рассеялся, когда они улыбнулись друг другу. Кевин Файтерман вернулся в команду с помощью Дока, который утверждал, что ему надоело оставаться на корабле слишком долго. Бьютти должна была остаться на корабле из-за степени ее травм на последнем острове, а Кейл уже заявила взволнованному Нику, что останется с ней и сделает все, что скажет Док относительно лечения травм, а он пусть идет на все четыре стороны и не смеет подводить Сиднея. В обоих случаях Тимми предложил последние роли Шине и Юстасу. Это было здоровое сочетание обоих их экипажей, которое дало им широкий спектр навыков, которые они могли использовать в случае необходимости. После того, как первоначальные планы были составлены, не оставалось ничего другого, кроме как ждать и лететь. Ньютон была занята с Шиной у руля, читая о космопорте, в который они должны были прибыть чуть более чем через день. Время от времени она смотрела вниз на палубу, наблюдая, как Сидней то тренируется с Горджес, то помогает управлять парусами с Лукой. В конце концов Кейл нашла дорогу к Джейми и Эстевес, села рядом с ними и проследила за взглядом шатенки. — Что-то изменилось, — сказала она. В ее голосе не было злого умысла, просто любопытство и, может быть, даже ощущение того, что Ньютон была уверена, что это было очевидно для всех в этот момент. — Я поцеловала его, — прямо сказала Джейми. Шина ухмыльнулась в воду в своем стакане. Наконец. Ньютон взглянула на нее, а затем на Кейли. Они обе улыбнулись, прежде чем Кейл вздохнула и вынула что-то из кармана куртки. — Что это? — спросила пиратка. Блондинка махнула рукой, когда она говорила. — Возможно, мы сделали ставки на то, кто сделает первый шаг, капитан или адмирал. Учитывая то, как капитан Вортекс спотыкается о вас, я подумала, что он наверняка будет первым, кто что-то сделает. — Я всегда верила, что ты более романтична и… упряма, — сказала Эстевес с ухмылкой, засовывая в карман то, что, как теперь поняла шатенка, было маленьким мешочком с монетами. Она уставилась на них с открытым ртом, прежде чем выпрямиться и откашляться. — Технически, первым он попросил меня поцеловать его, — сказала она, как ни в чем не бывало. Кейл подняла бровь и посмотрела на брюнетку, которая с идеальной точностью крутила руль их корабля. Неа. Сделка есть сделка. Кейл фыркнула и посмотрела на шатенку. — Теперь ты мне должна. Ньютон ничего не могла сделать, кроме как тихонько рассмеяться. — Конечно. Я открываю тебе секреты моей жизни, и я та, кто тебе должна. — Кейл чопорно кивнула в ответ. Они проплыли немного дальше, когда Ньютон поддалась собственному любопытству. — Ты и Юстас, — предложила она квартирмейстеру. В чертах лица Кейл появилось что-то нежное. Ее глаза стали ярче, и легкая улыбка пыталась вырваться на ее губы, когда она наклонилась вперед и оперлась, скрестив руки на перила. Ее взгляд был прикован к Стричу, который держал длинные ножи против другого капитана с красивым смехом, который прервал стон корабля под ними. — О, я первая поцеловала его, — сказала Кейл. — И горжусь этим. Ньютон улыбнулась, потому что была рада за нее. После этого она молчала, позволив своим мыслям вернуться к тому, что произошло потом, как они обычно делали в последние несколько дней. Только когда Шина легонько пнула ее по лодыжке, она вырвалась из круговорота своих мыслей. — Ты задумчива, кап, — сказала Эстевес. Кейл повернулась. - Что у тебя на уме? Кроме любви… — Ой, — оборвала ее Джейми и вздохнула. Потребовалось еще несколько вдохов, прежде чем она, наконец, сказала: — Я беспокоюсь, что все это исчезнет. — Ее голос упал до шепота. Она не могла смотреть ни на Кейл ни на гиперактивную пока говорила. — Когда все это закончится и уйдет, я не буду знать, куда еще девать всю любовь, которая меня есть сейчас. Слово — любовь сорвалось с ее губ так легко, что Ньютон едва заметила, что вообще его произнесла. Но это было ее голой правдой давно. Кейл встала с другой стороны от Шины и села рядом с грозной пираткой. — Вы могли бы отдать его мне, — предложила блондинка. Когда Ньютон рассмеялась сквозь слезы, которые, конечно же, подступили, Кейл обняла ее за плечи и притянула к себе. Они давно так не обнимали друг друга. Это казалось юношеским и милым, и Ньютон вспомнила, как Кейл появилась в ее жизни как маяк, который, как ей всегда казалось, она знала гораздо дольше, чем на самом деле. — Вот такая история, — начала Кейл, когда черный океан звезд вокруг них раздулся. — Моя мама рассказывала мне это как сказку на ночь, и я всегда задавалась вопросом, почему, потому что я думала, что это было довольно грустно. Но теперь я верю, что она рассказала мне это тогда, чтобы я поняла это сейчас. Ньютон уселась рядом, положив голову ей на плечо, и обе смотрели на корабль, пока Кейл тихо говорила. Шина молчала, время от времени водя кончиками пальцев по свободному плечу шатенки. — Орфей влюбился в женщину по имени Эвридика. Он женился на ней, и они были счастливы, хотя и ненадолго. Эвридика была укушена змеей вскоре после их свадьбы и умерла мгновенно, оставив Орфея плавать в горе. В этом горе он спустился в подземный мир через свою музыку, которую он играл на лире, надеясь произвести впечатление на Аида и увидеть свою жену. Говорят, что песня, которую он исполнил для Аида, была настолько душераздирающей, что даже бог подземного мира проникся состраданием. Аид принял решение позволить Орфею покинуть подземный мир с Эвридикой при условии, что он не сможет ни разу взглянуть на нее во время прогулки. Полагая, что это простая задача, Орфей ушел с Эвридикой. Когда он был в нескольких шагах от выхода из подземного мира, Орфей испугался, что боги одурачили его. Он оглянулся и увидел Эвридику позади себя только для того, чтобы навсегда потерять ее. Он так и не смог вернуться в подземный мир во второй раз при жизни. — Я когда-нибудь говорила тебе, как хорошо ты умеешь утешать людей? — с сарказмом спросила Джейми. — Я еще не закончила, — с ухмылкой сказала Кейли. — Я думаю, что то, что у нас есть на этом корабле, прекрасно. Он полон счастья и вещей, которые мы не могли себе представить раньше. Но, подобно Орфею и Эвридике, мы так беспокоимся о том, что все хорошее, что у нас есть, оказывается слишком коротким. И когда это время подходит к концу, то же самое беспокойство может разрушить то, что всегда было хорошо, когда мы получаем это снова. Если бы наши ожидания не оправдались, это было бы похоже на потерю всего этого снова. Я думаю, что я пытаюсь сказать, что то, что у нас есть сейчас, хорошо. Мы должны доверять и держаться за это. Нет смысла оглядываться назад и желать, чтобы все было по-другому, или задаваться вопросом, как вы могли бы изменить ожидание и реальность, чтобы они соответствовали лучшему представлению о том, каким, как вы надеетесь, станет конец нашей маленькой миссии. Если бы Орфей и Эвридика были написаны руками влюбленных, они бы вышли. Поэт любит брать истории и превращать их в своего рода урок, но я думаю, что у нас есть корабль, полный влюбленных. Вероятность того, что мы найдем способ обойти концовку поэта, выше, чем вы думаете, вот что я думаю, кап. Слезы шатенки высохли, когда она позволила эпическим историям растопить тревогу в своей груди. — Когда ты успела стать такой мудрой? — Она спросила блондинку. Кейл прижала ее крепче. — Когда мне пришлось придумывать, как сказать себе то же самое, — сказала она. Ньютон тогда поняла любовь Кейл и к Юстасу и другую форму любви, которую она питала к другим членам команды имперца. Похожей была любовь и к Шине, когда пиратка заметила тонкий кивок на слова Кейл и такой же обожаемый взгляд инженера на людей, рассеявшихся под ними. Ньютон выглянула из-за перил, и первой парой глаз, встретивших ее, была Сиднея. Она смотрела, смотрела и удерживала взгляд, как будто одно моргание ее глаз смоет все это. Она могла бы удержать это, если бы захотела. И ох, как она этого хотела. Блондин улыбнулся ей как раз в тот момент, когда Горджес выбила меч из его руки. Он с грохотом упал на пол палубы, и они оторвали взгляд. Когда Сидней снова посмотрел на рулевую колонну, Адмирал снова встретилась с ним взглядом. Провались поэты, подумала Ньютон. Не было никакого урока, который она хотела бы выучить, кроме того, как снова существовать в любви, которую ей предложили. оранжевый всплеск захода на их парусах превратился в пурпурный, когда звезды начали мерцать в лунной дымке. Корабль снова остановился, готовясь к последнему восхождению на место, которое Тимми когда-то называл домом. Рассаживаясь вокруг друг друга с бутылками ликера и вяленой едой, они делились историями из своей прошлой жизни. — Те платья, которые мы носили, пробудили самые ужасные воспоминания, — со смехом сказала шатенка. Она обнаружила, что отдыхает рядом с другим капитаном. Их поднятые колени сохраняли своего рода прикосновение, хотя румянец фонарей и алкоголя вызывал у шатенки желание прижаться ближе. — Ты всегда была ужасным танцором, — крикнул Юстас через палубу, думая о вечеринках и других мероприятиях, которые им приходилось устраивать вместе в юности. — У меня никогда не было классического образования, — возражала Ньютон. Раздался приглушенный смех. Док весело хлопнул в ладоши. — Дай нам потанцевать, эй Стрич! — Он позвал. Джед и Дилан тут же присоединились к ним, когда Юстас побледнел. — Юз тоже обучен! тот вдруг обвинил. Старший брат остановил руку, подносившую напиток к губам от слов Акселя. Док обратил свою причудливую улыбку на Юстаса, который побледнел еще больше, как и его брат. — Не смей, — предупредил он. Джон перестал хлопать под пристальным взглядом Юстаса. Макс был единственным человеком между ними, и он ухмыльнулся прежде чем поднялась на ноги. — Ну, я определенно люблю хороший танец, — сказал он. Юстас чуть не пролил свой напиток, когда он выхватил его у него из рук, прежде чем поднять, чтобы он встал. Лил Би рассмеялся, когда Юстас, спотыкаясь, покраснев до темно-красного цвета, посмотрел на ухмыляющегося Тимми. — Я делаю это не один, — выпалил он Акселю, пока Макс направлял его руки в правильное положение в позиции, которые отражали начало вальса. Юстас закатил глаза, прежде чем встать и театрально протянуть Кейл руку. Не обращая внимания на более хмурый взгляд, мелькнувший на лице Акселя, двое других встали со Стричем легко подстраивающимся под рост Кейл, а остальная команда приветствовала их. Танец вернулся к обоим братьям с их первых шагов. У Акселя было больше грации, чем у ошеломленного Дока, который танцевал, как олень на льду, втянутый руками Юстаса и Акселя, но пары кружились вокруг сидящих тел, а Кейл и Юс шли в идеальном темпе. Джед и Дилан были первыми, кто присоединился к ним. Их небрежное сравнение только заставило остальную часть корабля расхохотаться. Дилан низко поклонился Джеду, прежде чем с ухмылкой протянуть руку. Тот взял одну руку, а другой позволил Дилану обхватить его за талию, пока они делали преувеличенные шаги, подняв подбородки к звездному небу. Абрам Эдлер и Ник хлопали в ладоши, когда партнеры оторвались друг от друга, чтобы снова соединиться. Ньютон согрелась от выпивки и счастья, которое мелькало вокруг нее. Она устроилась дальше рядом с блондином, потеряв осторожное расстояние, которое они безмолвно решили сохранять перед своими экипажами. Джейми головой нашла сгиб плеча капитана, и имперец идеально устроился рядом с ней, пока они смотрели, как растут танцующие пары. Шина и Лил Би заняли свое место, стараясь не вмешаться в катастрофический ритм, на котором настаивали остальные. Теперь Юстас нашел Дилана в своих руках. Он застонал, когда Дилан дико размахивал руками, желая, чтобы тот устроил из этого больше шоу. Лил Би заставил Джона крутиться так, что он давно потерял темп. Юстас и Кейл двигались в своих ролях с уважением, настаивая на том, чтобы не отставать от настоящего вальса. Кевин Файтерман и Тимми спотыкались о край вращающегося круга людей, когда раздался призыв поменяться партнерами. Тимми чуть не споткнулся о ноги Акселя, прежде чем его поймали те самые знакомые натренированные руки. Горджес нервно улыбнулась, вспоминая, как сама учила танцевать своего неуклюжего товарища еще в Имперской Академии. Прежде чем сделать первые шаги рыжий застыл в руках Горджес, но постепенно беспокойство растаяло, и Тимми удавалось не наступать женщине на ноги до конца ночи. Лука поклонился Шине, и они со смехом начали топать сапогами с прыжками между ними, воздев руки к небу. Дилан показывал Кевину Файтерману шаги, а Док неуклюже стоял перед Юстасом, сцепившим руки по бокам. Джон откашлялся, прежде чем протянуть руку. Юстас усмехнулся ему, нахмурив брови. Его пальцы медленно начали расцепляться, прежде чем он слегка переплел их с пальцами друга. — Ты ведешь? — предложил Док. Юстас одарил его пустым взглядом. — Я думал, это очевидно. — Док лишь ухмыльнулся и позволил Юстасу легко повести себя по палубе. Ньютон видела, как все это разворачивалось перед ней, пока Сидней шептал рядом с ней. — Как долго мы должны дать им времени пока вы не думаете, что они в чем-то признаются друг другу? — Он спросил. Она смотрела, как Тимми наступает Горджес на пятки, хотя младшая пиратка не вздрогнула и даже не нахмурилась. Ньютон тепло улыбнулась. — Нам потребовалось некоторое время, — напомнила она, проводя кончиками пальцев по раскрытой ладони капитана. — Дайте им сценарий — сделай или умри, и они доберутся туда. Зеленоглазый рассмеялся, и это было мило и мелодично. Он переплел их пальцы и поднес тыльную сторону ладони шатенки к своим губам. Джейми никогда не думала, что сможет держаться за что-то подобное так небрежно и так открыто, что трепетное прикосновение на мгновение удивило ее, прежде чем она снова погрузилась в его комфорт. Блаженство было прервано, когда Лука бросился с другой стороны от Вортекса. — Это скоро придет, — пьяно вздохнул он. Адмиралу Ньютон потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он отвечает на ее предыдущий комментарий. — Ти просыпается и идет делать или умирать, как если бы это был его завтрак. — Он продолжал объяснять и говорить достаточно громко, чтобы рыжий посмотрел на него через плечо стрелка. Он убрал руки от Горджес с подозрением в смущении. Женщина оглянулась через плечо, проследив за взглядом Тимми. Лука сел и ухмыльнулся, когда Тимми пошел вперед. Бьюти осторожно последовала за ним, еще более любопытствуя при виде жесткой линии плеч Тимми. Рыжий присел перед Лукой, который все еще озорно улыбался. — Ты и в самом деле очаровательная блондинка, когда весь такой взволнованный, — пробормотал Лука. Лицо Тимми напоминало неподвижную статую, если не считать единственной приподнятой брови. Он наклонил голову, рассматривая Луку. — А твой язык, кажется, лезет куда угодно, только не в горло Горджес, — тихо сказал он. Улыбка Луки дрогнула. Тимми улыбнулся в ответ и снова выпрямился, а затем агрессивно взял растерянную стрелка за руку и потащил обратно туда, где они танцевали. — Не поняла, что?! — Извивалась Бьюти, видимо, намереваясь кому-то врезать, пока рыжий непринужденно улыбался. — Не говори, что ты не знала! — рядом вприпрыжку с Эстевес оттанцевал Ник и дал «пять» так и веселящемуся приятелю. Вортекс подтолкнул застывшего Луку, а Тимми и Горджес возобновили менее формальный танец. В чертах лица рыжего отразилось счастье от его собственной шутки. — Ты собираешься что-то делать с тем, что он сказал? — подразнил Сидней. Лука прочистил горло и внезапно поднялся на ноги. — Делать что-то с этим — значит одновременно умирать, — пробормотал он. - Прекрасно. Он ушел, а имперец расслабился прижавшись к Джейми, и снова расхохотался. Дилан начал танцевать с Кейл, пока ночь продолжалась, и они медленно открылись, чтобы поймать спотыкающегося Луку. Он сильно покраснел либо от алкоголя, либо от теплой направляющей руки квартирмейстера на его пояснице. Крис и Айк исчезли, а Тимми и Горджес снова сели. Их головы были склонены близко к мерцанию света фонаря. Остальная команда снова принялась за беззаботное пьянство, и у шатенки не хватило духу напомнить кому-либо из них, что на следующий день им придется гулять под палящим солнцем. Луна достигла своего пика, когда капитан шепнул Джейми, откуда они не двигались всю ночь. — Нам нужно поспать. Ньютон ухмыльнулась. Капитан Вортекс закатил глаза, когда поднялась на ноги, подняв Джейми рядом с собой. — Я серьезно, Ньютон. — Конечно, конечно, — сказала она, отмахиваясь от него, когда они шли бок о бок, оставляя бормотание разговоров между их в основном спящей командой позади, а корабль стоял на холостом ходу в открытом космосе. — Как скажешь. Пиратка все еще улыбалась про себя, когда Сидней закрыл за ними дверь в каюту. Он преследовал губы шатенки в тот момент, когда они уединились. Они снова запутались в постели, а Сидней сонно провел руками по пряди волос шатенки, когда им удалось связать воедино больше, чем несколько слов разговора. — Раньше на палубе, — начал Вортекс. — О чем вы с Кейл говорили? Мысли шатенки ненадолго вернулись к честности слов блондинки и к волнению ее сердца при возможности всего, что произойдет после того, как ей суждено было оставить эту жизнь позади. В момент своего молчания имперец пригладил ту же прядь волос и нежно улыбнулся. — Ты выглядишь грустной, — тихо сказал он. Ньютон вздохнула и с закрытыми глазами поцеловала ладонь капитана. — Вы когда-нибудь слышали об Орфее и Эвридике? Капитан Сидней сначала выглядел сбитым с толку, но кивнул и сказал: — Тимми прочитал один из переводов и однажды рассказал мне его. — И что вы об этом думаете? — спросила пиратка. Имперец пожал плечами. — Если бы он любил ее достаточно, он бы не оглядывался назад. — Он сказал это так просто, что Джейми чуть не рассмеялась над ее внутренней настойчивостью в том, что их любовь обречена на естественную гибель. — А что думал Тимми? — Она продолжила с любопытством. — У него было все это объяснение того, что любовь слишком всепоглощающая, что она ослепляет людей в моменты, когда им нужна вера и доверие к вещам, которые иногда более осязаемым, — сказал Вортекс. В его глазах было веселье при воспоминании. — Хотя держу пари, что сейчас он сказал бы что-нибудь менее резкое о дорогой старой любви. Ньютон тихонько рассмеялась. Юстас и Кейл с каждым днем становились все неряшливее. Шатенка знала, что, когда Стрич любит, он любит каждой клеточкой своего существа. Если бы какой-то тип любви считался всепоглощающим, он был бы тем, кто дал бы ее. Кейл была чуть менее знакома с ней. В ней была сила, скрытая за спокойным нравом, и охраняемый щит, который она держала почти перед всеми остальными, медленно сносился старшим Стричем, пойманным бросками любви. — Что у тебя на уме, солнышко? — спросил Сидней. Пиратка снова погрузилась в свои мысли. Она ровно вздохнула. — Я боюсь, что не смогу представить себе жизнь без тебя дальше. Ньютон позволила словам повиснуть в воздухе между ними, и она увидела, как беззаботная радость на лице Сиднея исчезла, когда они оба осознали один и тот же страх. В тихом шепоте корабля вокруг них он тихо заговорил по прошествии некоторого времени. — Тогда не надо, — сказал он. И это было бы достаточно просто, если бы Джейми не почувствовала резкий треск в груди при мысли о чем-то другом, кроме того, что у них было сейчас. Но, как будто капитан знал, что этих двух слов недостаточно он быстро продолжил. — Скажем, мы думаем, как Тимми. Что вы знаете и во что верите сейчас? В чем вы больше всего уверены? Теперь было легче ответить. — Я знаю, что ты предпочитаешь черный кофе любому другому напитку. — начала Ньютон. — Я знаю, что ты любишь рассветы по сравнению с закатами. Вы смотрите на людей как на произведения искусства, ожидающие создания, и благодаря этому вы больше замечаете детали. У тебя нож на левом бедре, а пистолет на правом. На твоем мизинце золотое кольцо, которое никогда не сходит с твоей руки, и это новое кольцо, которое висит у тебя на шее, мое. На твоем длинном пальто не хватает пуговицы. Третьей снизу. Вы ерзаете, когда расстроены. Ты неподвижен, когда счастлив. Ты дерешься, как будто танцуешь. Это красиво. Ты прекрасен. Ты весь. Я знаю, как ты выглядишь, когда спишь. Раньше, еще на Персоне, когда мы встречались в наших редких столкновениях, иногда ты был настолько измотан, не знаю, эмоции или космические гипер-рывки, но ты засыпал у меня в руках, и я переносила тебя на свое кресло или в кровать и укрывала своей курткой. И… каждый раз не могла оторваться от тебя. Сидней, я не дышала сама, наблюдая, как ты дышишь… как последний параноик. Ты был… так многим. В этой бесконечной пустоте. Все вылилось в поток слов. Капитан Ньютон чувствовала себя опустошенной от самой мысли о том, чтобы узнать это и почувствовать себя известной, и от того ужаса, который пришел от того, что однажды ей пришлось расстаться с этим. Она снова прошептала, приближаясь, чтобы поцеловать имперца, когда вырвались новые слова. — Скажи мне, что мы не опоздали и что у нас будет достаточно времени, чтобы я все это переварила, кот. Сидней вздохнул в губы, и Ньютон снова и снова чувствовала, как эти покрытые шрамами руки пробегают по ее обнаженной коже. — Позвольте мне рассказать вам, что я знаю, — вместо этого сказал он. — Я знаю, что ты мне все еще нужна. И если бы я мог сказать это на каждом языке, я бы сказал всем в этом мире и в жизни, что никого не любил, кроме тебя. Я не позволю тебе покинуть меня, пока у меня не будет возможности показать тебе, что это значит. Джейми могла расплакаться в объятиях капитана. - Вы? — спросила она, вырываясь из их дрожащих объятий. — Ты любишь меня? Капитан ухмыльнулся. — К сожалению. А я так старался тебя ненавидеть. — Повтори еще раз, — прошептала шатенка, прежде чем приблизиться. Она провела губами по щеке другого капитана. Ньютон знала, что он улыбается, продолжая свои пернатые прикосновения. — Я люблю тебя, — выдохнул Сидней, крепче сжимая кожу шатенки. — Я всегда любил. Когда все это случилось, когда ты чуть не разнесла, а затем вытащила мой корабль и мою команду на ходячей дробилке для добычи ископаемых, когда кричал, что ненавижу тебя, когда отправил тебе свое последнее сообщение… И между. Всегда, все время. Я ни на минуту не переставал любить тебя. — Но… ты не ответил, я… я думала, ты ненавидишь меня. — Прости. Я… у меня есть кое-что. для тебя, я не знаю, как тебе все это сказать. Я так… виноват. Зеленоглазый встал, а затем взволнованно поплелся от кровати, пока его рука не натянулась. Он обернулся со страхом в глазах. — За что? — Ньютон натянулась за ним, не сводя глаз от лица. Она разгладила пальцами напряженную морщину на его лбу и прижала их головы друг к другу, давая ему отдохнуть и успокоиться в своих руках. — За что, Кап? За что мне тебя прощать? Имперец отскочил, оттолкнул ее растерянные руки и дрожащими движениями копался в одном из шкафов несколько минут, пока не швырнул какую-то вещь к кровати, даже не глядя. У него не было сил смотреть. Сидней оперся на стену, чтобы просто продолжать дышать, но кажется, из-за тишины за спиной, не мог и этого. Тишина разбивала его с каждой тянущейся секундой. Она же поймала голопанель! Так почему молчит? Так… сильно ненавидит его? Капитан набрался храбрости и дернул головой от стены так, что вполне мог вывихнуть шею. — Я люблю тебя… Д-жейми. П-прости. Я… Он открыл глаза и замер. На лице шатенки, чье внимание было целиком поглощено его старой панелью с сообщениями, сияла широкая, самая нежная улыбка. В ее глазах за ресницами едва блестели слезы. Так как не могла произнести ни слова, она похлопала рядом с собой на кровати рукой, подзывая ошарашенного блондина. — Скажи… просто скажи, что ненавидишь. Бей меня, вонзи свой меч, пристрели, души, кричи, только не молчи, прошу! Наконец, Ньютон вскинула глаза и перехватила обеими руками в крепкие объятия капитана как каменный комок. Постепенно сердцебиение Сиднея начало замедляться, он стал слышать звуки ее голоса, ее тихие заверения, что все хорошо, он в порядке, он в безопасности, она здесь и не отпустит его, Вортекс только понял, что не мог дышать, когда почувствовал поцелуй теплых губ в свой нос, щеку, подбородок, его глаза начали проясняться. Адмирал Ньютон облегченно выдохнула. — Эй, у тебя была паническая атака. Не уходи от меня… Хорошо? Я здесь, имперец, с тобой. Навсегда, если хочешь… — Д. Джей? — Да, — она наконец, тоже улыбнулась, успокаивающе поглаживая обмякшего мужчину, баюкая его голову. Она аккуратно подтянула ноги к себе, чтобы держать его поближе и оперла их обоих на тот самый столбик, один из них, своей старой кровати. Теперь она — его, как и… он ее. Сидней ошеломленно смотрел на ту же панель, что и она и не мог понять. — Ты молчала, я думал… ты ненавидишь меня. — Ты шутишь? Я годы ничего не знала о тебе, была уверена, что ты больше не хочешь знать меня, что это моя ошибка… Капитан подтянулся в ее руках, чтобы поцеловать в щеку и прервать ее затягивающуюся спираль. — А теперь я могу увидеть все, что ты думал, что ты чувствовал тогда. Я… могу прочитать все твои сообщения. Но, — они оба внимательно посмотрели на красные крестики у каждого из сообщений. — Но почему ни одно не дошло до меня или до тебя? — Я не знаю, — Сидней поцеловал еще раз и выпутался из ее рук, а сам сполз ногами до пола. — Но… это несправедливо. — Да, несправедливо, — за спиной произнесла Джейми. Капитан Вортекс с чувством ненависти не оглядывался на руку на своем плече. — Но мы вместе можем это исправить. Он всхлипнул и уткнулся в ее ладонь. — Си… — Я люблю тебя… И на этот раз, Ты можешь не верить мне. Я понятия не имел, что ты не бросала меня. — Никогда, — с любовью прошептала Ньютон, на ее лице расширилась улыбка от трепещущих поцелуев в ее ресницы, пока она не почувствовала, как ее прикалывает к месту вес тела. Это практически сразу электризует, раскалывает на части и сшивает, убивает и воскрешает. И это кажется таким правильным, что пиратка ощущает, что она дышит впервые, словно никогда не умела этого делать прежде. Она видит его яркие хроматические глаза за каждым поцелуем и электрик пробегает по всему телу, перетекая из нее в его собственное и возвращаясь из глаз, кончиков пальцев, шепота в кожу и капель слез на губах друг друга. Сидней Вортекс смотрит на нее. Она видит, действительно видит его глаза прямо перед собой и боится моргать, дышать, так сильно боится, что перестанет слышать его шепот или свой или уже не разобрать чей, что эти руки отпустят ее, что когда Сидней чуть приподнимается над телом, она дергается, отчаянно подрываясь вверх. А затем он улыбается и ласково царапает ее кожу электрическими кончиками пальцев на ее щеках: — Ты действительно должна сказать это в ответ. Звезды погасли, когда небо стало молочно-голубым с восходящим солнцем прямо перед ее глазами, за веками, в голове, в крови, в сердце, она не знает где, за секунду взорвались тысячи галактик. Шепот капитана, говорящего, что я люблю тебя, снова и снова, оставлял обоих капитанов беспокойными, пока их не одолел мирный сон. Ньютон молчала. Рядом не было ни ружей, ни ножей, ни мечей. Только их руки крепко обняли друг друга, как мягкое, ровное дыхание прервало след сна без сновидений. Это было самое безопасное из того, что они оба чувствовали в своей жизни. Особенно, когда имперца разбудил тихий шепот в волосы: — Я тоже.