хозяин кладбища

– Бабушка, а зачем ты кладёшь туда монетку? Маленькая девочка восьми лет пальцем указывает на каменный столб, от которого железный забор охватывает территорию кладбища. Пожилая женщина легонько хлопает девчушку по ручке, ведь: «Неприлично, тыкать пальцем, Гоын!» – Потому что нельзя заходить на кладбище просто так, - девочка внимательно рассматривает надгробия, что попадаются ей на глаза. Серый камень кажется ей безумно скучным. В маленькой головушке зарождается мысль о том, почему нельзя было сделать их зелёными, жёлтыми или розовыми. Почему? Маленькая Гоын до конца не осознаёт всей серьёзности данного места. Конечно, она прекрасно понимала, в свои восемь, что люди не живут вечно. Они рождаются, живут прекрасную жизнь, стареют, а затем уходят и больше не возвращаются. Впервые Гоын пришлось столкнуться со смертью в пять. Когда её единственного родителя, отца, не стало. С тех пор бабушка воспитывает и заботится о ней. – Нужно обязательно заплатить за проход на кладбище, если ты пришёл не навещать усопших родственников, а, например, сократить путь до дома, как мы сейчас с тобой это делаем, Гоын, - девчонка продолжает рассматривать территорию кладбища, задерживая взгляд на особо интересных надгробиях. Со стороны кажется, что Гоын совсем не слушает бабушку. Но как бы не так. Гоын очень любит слушать разные рассказы от бабушки. Любит слушать хриплый от старости, но не менее нежный от этого, голос. – А кому заплатить, ба? – Хозяину кладбища, конечно, дорогая, - старушка останавливается, дабы перевести дыхание. - Человеку, который был похоронен тут самый первый. Он и является хозяином. *** – И когда ты теперь вернёшься? - раздаётся звонкий голос одноклассницы по ту сторону трубки, и девушка задумывается. – К началу семестра, конечно, - Гоын кряхтит, когда перешагивает очередную лужу. К бабушке в деревню Гоын ездила каждые каникулы. Когда ей исполнилось четырнадцать, бабушка задумалась над тем, чтобы перевести её в городскую школу. У бабушке Гоын помимо её отца был ещё один ребёнок. Сын, что жил в Пусане. Вот так и решилось в какую школу стоит перевести Гоын. Конечно, тогда почти всё чуть не сорвалось. У дяди Гоын было два сына и он отказывался брать на себя ещё и племянницу. Но в итоге, скрепя зубами, он всё же согласился в учебное время смотреть за Гоын. Девушке всегда казалось, что его не сильно радует, что помимо своих сыновей приходится следить и за дочерью покойного брата. Но, несмотря на это, его сыновья были рады ей, принимая в свою семью. – Все каникулы без тебя, - подруга хнычит, а на лице девушке невольно появляется улыбка. - Вот что мне делать? Ты моя единственная подруга. – Можешь приехать сюда, - Гоын пожимает плечами, зная, что подруга ни за что не приедет. В следующую секунду одноклассница подтверждает эту мысль. – Ни за что! Деревня не для меня. Все эти насекомые, животные, отсутствие нормальной дороги. Нет! Никогда! – Ну, значит не возмущайся, Суëн, - Гоын оглядывает местность. - Ладно, давай заканчивать. У меня скоро связь пропадёт. – Хорошо, - уныло проговаривает подруга. - Обязательно позвони мне завтра. Иначе я помру со скуки. Пока. – Пока, - девушка нажимает на красную кнопку и связь между подругами прерывается. Гоын тяжело вздыхает, беря пакет с продуктами в другую руку, и ещё раз оглядывает местность, прищуриваясь из-за темноты. Старое кладбище предстаёт её взору. Девушка задумывается стоит ли ей сократить дорогу через это жуткое место, потратив десять минут, или пойти в обход и быть дома, как минимум, через полчаса. Гоын выбирает первое. Всё же желание поскорее ощутить теплоту дома оказывается сильнее страха. Девушка осторожно перебирает ногами, боясь наткнуться на что-нибудь в темноте. Гоын толкает железную калитку кладбища. Та с жутким скрипом пропускает её. Девушка оглядывает территорию, что освещает луна. Деревьев тут не было, поэтому ничто не мешало освещать диску в небе это место. Гоын с неким интересом рассматривает надгробия, читая надписи на них. Когда девушка была помладше, они с бабушкой нередко сокращали путь через кладбище. Но было это так давно, что Гоын практически ничего не помнит. Да и тогда это было при свете дня. А сейчас, когда вокруг одна темень и тихо настолько, что слышно с разных сторон только стрекотание кузнечиков. По телу пробегаются мурашки, когда сознание дорисовывает разным теням в темноте страшные лица и длиннющие конечности. А когда над головой каркает ворона, Гоын и вовсе хватается за сердце. – Мамочки! - вскрикивает она, роняя пакет. Яблоки катятся во все стороны, а девушка молится, что слышала не треск яиц. - Черт, - она чувствует вязкую консистенцию белка, когда начинает рыться в пакете, пытаясь удобно расположить продукты. Гоын рассматривает коробку с яицами, радуясь тому, что разбилось только два. Она выбрасывает их, а затем убирает в пакет последнее яблоко. – Вот, - девушка невольно вздрагивает, когда перед глазами чья-то ладонь, явно мужская, протягивает ей ещё одно яблоко. - Это укатилось далеко. – Спасибо, - Гоын поднимает взгляд на парня, забирая из рук того фрукт. Мурашки пробегаются от её запястья к плечу, когда пальчики касаются холодной кожи. Лисьи глаза смотрят на неё внимательно, с лёгким прищуром и каким-то недовольством. Тёмные волосы обрамляют бледное лицо. Алые губы искривлены в неком подобии улыбки, но лицо всё равно получается каким-то неживым. От этой мысли Гоын еле заметно вздрагивает. Ей хочется поскорее уйти отсюда. Гоын убирает яблоко в пакет, опять пытаясь уложить продукты, как надо. Она копошится ещё несколько секунд просто так, потому что больше не хочется сталкиваться с этим взглядом. Абсолютно пустым. Она берёт пакет в руки и поднимается с земли. Рядом никого нет. – Чертовщина, - девушка сильнее кутается в кофту, ускоряя шаг. Осталось ещё немного пройти и совсем скоро она окажется дома. Однако, когда Гоын кажется, что идёт она уже достаточно долго, а выхода из кладбища так и не видно, девушку посещает мысль, что что-то не так. – Наверно свернула не туда, - Гоын кивает сама себе и сворачивает налево, думая, что наверняка выход именно в той стороне. Мурашки продолжают время от времени бегать по её спине, заставляя ëжиться, а страх ускорять частоту сердцебиений. Поэтому Гоын решает отвлечь себя, читая надписи и рассматривая фото на надгробиях. Чон Сумин. Умер в 1998. Любимый муж и отец. Ким Минха. Умерла в 2004. Замечательная дочь. Ли Хумин. Умер в 1949. Без надписей. На Кëнмин. Умер в 1992. Отец и верный друг. Чем дальше Гоын шагает, тем старее становятся могилки и надписи на них читать всё тяжелее. Ли Минхо. Умер в 1921. Чон Джуëн. Умер в 1901. Ян Чонин. Умер в 1843. Ты был слишком молод. Бог забрал тебя слишком рано. Гоын читает надпись и невольно останавливается, вглядываясь в чёрно-белое фото и дату рождения. И правда он был слишком молод. Всего двадцать один. Девушка ещё внимательнее смотрит на фото молодого человека. Она приближается к надгробию, пробегаясь пальчиками по фото. Странно, что выглядит оно довольно аккуратным. Неужели за столько лет оно не выцвело и не испортилось? Девушка смотрит на лицо парня. А через пару секунд её глаза расшираются от шока. Она отскакивает от могилки, как от огня, узнавая парня на фото. Это был тот же молодой человек, что подал ей яблоко, а затем исчез. Те же самые лисьи глаза, смотрящие с прищуром. Быть не может. Гоын замирает, когда на её плечи с двух сторон опускаются холодные ладони. – Мне совсем не нравится эта надпись, - шепчет парень ей на ухо, обдавая шею ледяным дыханием. - По мне так лучше умереть молодым, чтобы навечно остаться таким. Сердце в груди ускоряет свой ритм, наровясь пробить грудную клетку. – А знаешь, что ещё мне не нравится, - парень опускает её плечи, вставая перед её лицом. Он наклоняет голову набок, улыбаясь. Взгляд всё такой же неживой, но постепенно приобретает оттенки гнева. Страшного и огромного. Лицо парнишки искажается в гневе, прямо на глазах Гоын его черты лица становятся острее, кожа бледнеет, становясь мертвенно-бледной. Его тёмные волосы белеют, а радужка глаз теряет цвет. Девушка смотрит в его неживые глаза и цепенеет. Мысли в голове мечутся в хаосе, приказывая бежать отсюда как можно скорее. Но ноги, словно завязли в цементе. Пальцы парня больно впиваются в плечи, и Гоын чувствует, как на её одежде остаются мокрые отпечатки. Она пробегается нервным взглядом по чудовищу и замечает, как с того течёт вода, будто он только что с головой окунулся в воду. – Мне не нравятся наглые девчонки, что вторгаются на мою территорию без спроса, - произносит он в самое ухо и сильнее впивается пальцами в кожу на плечах. Глаза его недобро сверкают, и что-то говорит Гоын бежать прямо сейчас и не оглядываться. Девушка дёргается в руках парнишки, желая освободиться от его крепкой хватки. Он злобно улыбается и дёргает девушку на себя, обхватывая её горло холодной рукой. – Теперь ты никуда не убежишь. Последнее, что видит Гоын, как лицо Ян Чонина искажается в гримасе гнева.