need to die

Они были похожи. Не так, как это обычно бывает. Одинаковые увлечения, взгляды на жизнь, интересы. Совсем не так. Скорее они оба были белыми воронами среди этих чёрных и гнилых. Они не были близки. Общались мало и редко. Скорее они были друг для друга что-то вроде отдушиной в этом прогнившем месте, что было полно издëвок и вечных оскорблений, летящих в спину. – Ого-го, это же наш художничек, – громкий смех раздаётся по классу, когда скомканная бумажка отлетает от головы Хëнджина. Тот слегка вздрагивает, но ничего не говорит. Джина тупит взгляд в тетрадь, стараясь не смотреть на это. Возможно, так они не заметят её. Хëнджин бросает незаметный взгляд на последнюю парту, на которой, почти согнувшись пополам, сидит девушка. Они ничем помочь друг другу не могут. Будет только хуже, если один заступится за другого. Оба это знают и не высовываются. Хван поджимает губы и устремляется за свою парту на втором ряду, молясь Богу, чтобы больше его не трогали. Бог его не слышит. Как обычно. Хëнджин только и успевает вытянуть перед собой руки, когда чья-то нога подставляет ему подножку. Ладони саднят от мелких песчинок, впившихся в кожу, а запястья неприятно ноют. Парень смотрит в пол, сжимая кулаки. Он смотрит на разбросанные наброски и карандаши взглядом, полным бессилия. – О, – тянет мерзкий голос над головой. – Что это у нас тут? – чья-то рука хватает один листок с пола. Хëнджин резко тянется за ним, но кто-то не даёт ему забрать своё, толкая в плечо, отчего парень вновь приземляется на пол. Глаза Хвана расширяются в испуге, когда одноклассник трясёт перед собой рисунком, рассматривая. – Какой ужас, – его лицо кривится в отвращении. – Тут какие-то сатанистские каракули. Жуть, – набросок летит обратно на пол. – Чёртов фрик, – одноклассник носком ботинка толкает его в бок и уходит. Хëнджин тянется рукой к наброску, но кто-то намеренно наступает на лист. Громкий смех проносится по классу. Нога исчезает. А Хëнджин смотрит на своё творение, теперь уже испорченное. Внутри что-то ломается. Джина с замиранием сердца смотрит на эту картину, впервые желая наплевать на всех и вся, и помочь ему. Хëнджин однажды рассказал, что значит для него рисование и его рисунки, в каждый из которых он вкладывал, одному ему известный, особенный смысл. Хван рассказывал, что рисование – единственное, что заставляет чувствовать его счастье, заставляет чувствовать его свободу, заставляет забыть на время об этом ужасном мире. Он очень дорожил ими. Хëнджин наскоро собирает всё с пола и выбегает из класса. Почему они издевались над ним? Джина не знает. Может, потому что он немного отличался от них всех. Интересовался искусством, любил рисовать и танцевать. Он выбивался из общей массы подростков, которые любили алкоголь и сигареты, поздние прогулки, бессмысленные разговоры, любили забивать на учёбу, грубили старшим. А ещё, которые хотели выглядеть круто, поэтому находили непохожих на них, оскорбляли и унижали, думая, что таким образом поднимают себя в глазах других. Когда Хëнджин не появляется на следующий день в школе, Джина даже не сразу замечает, а когда понимает, что Хван отсутствует, то не придаёт этому значения и не волнуется. Он иногда пропускал уроки, как и она сама, потому что видеть лица обидчиков становилось невыносимо и хотелось немного проветрить голову. Однако, когда парень не появляется ни через два дня, ни даже через неделю, Джина начинает беспокоиться за него. А потом в школу приходт сотрудники полиции и объявляют о пропаже Хван Хëнджина, их одноклассника. В тот день отменили все уроки, но домой Джина возвращалась поздно. Полиция опрашивала учеников и работников учебного заведения. Никто так и не сказал, что Хëнджин был объектом издевательств. Джина тоже. Ей было страшно. Очень. После того, как Хван исчез, одноклассники сосредоточили всё своё внимание на ней. Конечно, они не издевались над ней так, как над Хëнджином. Они не подставляли ей подножки, не толкали, не запускали учебники в голову, не опрокидывали на неё поднос с едой. Как делали это с Хëнджином. Нет. Но в спину постоянно летели обидные оскорбления. Джина старалась не обращать внимания. И держаться. Это ничто по сравнению с тем, что ежедневно переживал Хван. Она не имеет права расклеиваться. – Наша нищенка пришла. Джина не успевает войти в класс, когда поток обзывательств и мерзкий смех начинают лететь в спину. Девушка, опустив голову, направляется за свою парту. – Так, замолчали, – учитель стучит указкой по столу и смешки утихают, – звонок уже был. Приготовьте тетради. Перед началом хочу повторить ещё раз: если кто-то видел Хван Хëнджина или владеет информацией о том, где он может находиться, прошу сообщить об этом директору, а лучше сразу сотрудникам полиции. Все поняли? А теперь начнём урок. Учитель пишет тему урока на доске. Джина чувствует неприятный комок в горле, когда воспоминания о Хëнджине бьют в голову. – Я слышала, – взгляд падает на перешептывающихся одноклассниц, – что в последний раз кто-то видел его на крыше. Сердце падёт в пятки. – Я бы тоже не выдержала таких издевательств, – хмыкает девушка и ехидно улыбается соседке по парте. Они ничего не знают. Джина сжимает кулаки от злости. Впервые она так зла. Они говорят об этом так, словно это ничего не значит. Так словно это самый большой пустяк в мире. Словно Хëнджин был самым ненужным человеком в этом мире. Словно он был никем. – Да что вы знаете, – рука с громким стуком опускается на деревянную поверхность парты. Взгляды всех присутствующих устремляются на Джину. Девушка хватает рюкзак и выбегает из класса. Слезы продолжают течь по щекам даже спустя несколько часов. Ей обидно и больно. Ей обидно, потому что такие люди, как Хëнджин не заслуживают такого отношения к себе. За что ему всё это? Ей больно, потому что страшные догадки продолжают навязчиво лезть ей в голову. Домой Джина возвращается, когда на улицы покрывает мрак. Сейчас конец весны, поэтому времени уже достаточно много. Не хочется ночевать на улице, даже при всём нежелании возвращаться домой, где её никто не ждёт. Джина прибавляет шаг, когда слышит, как где-то разбивается бутылка, а затем раздаются громкие мужские голоса. Она сжимает лямку рюкзака, когда страх пробегает неприятными мурашками по шее. Девушка оглядывается по сторонам. До дома ещё, примерно, минут пятнадцать. Улица ничем не освящена, разве что, только светом из окон домов, чьи немногочисленные жители пока не спешат ложиться спать. До дома остаётся совсем немного, когда Джина улавливает шорох за спиной, а затем чёткий звук шагов в тяжёлых ботинках. Девушка проклинает всех за отсутствие нормального освещения на улице, потому что это не даёт ей прибавить её шагам скорости. Дальше носа ничего не видно. Есть риск наткнуться на что-нибудь или кого-нибудь. Джина вскрикивает, когда некто за её спиной всё же догоняет её, опуская тяжёлую руку на плечо. Она принимается отбиваться, когда незнакомец хватает за плечи и разворачивает к себе лицом. – Тише, тише, – шепчет незнакомец у самого уха. А у Джины мурашки по всему телу пробегаются. Такой знакомый голос. – Х-хëнджин? Джина открывает глаза, устремляя взгляд на парня. Живой и невредимый. Его глаза внимательно рассматривают её, словно впервые видят. А ей кажется, будто они светятся в этой темноте. – Верно, – Хван аккуратно гладит её по плечу, стараясь не спугнуть. – Что? Где... где ты был всё это время? – Джина пробегается по нему внимательным взглядом. На нём была неприметная чёрная одежда, а большой капюшон толстовки скрывал часть лица. Джина вновь смотрит ему в глаза. Что-то изменилось в нём. Взгляд стал совершенно другим. Совсем ей незнакомым. Таким уверенным и пугающе пронизывающим до костей. – Это неважно, – Хëнджин пристально заглядывает ей в глаза, будто пытается там что-то найти. Его взгляд блестит безумием, – лучше скажи мне вот что. – Сказать что? – девушка смотрит на Хëнджина и не может поверить своим глазам. Хëнджин стоит прямо перед ней. Настоящий. Точно он. Но у Джины возникает ощущение, что видит она его впервые. Джина сжимается от странного чувства, сжавшего её желудок. – Они всё ещё издеваются над тобой? – безумие вновь сверкает в его взгляде, а зловещий оскал постепенно окрашивает лицо. – О чëм ты говоришь? Надо сообщить о том, что с тобой всё в порядке, – Джина стряхивает его руки с плеч, делая один шаг назад, но Хëнджин вновь ловко ловит её. Капюшон падает с его головы. – Я хочу знать ответ на свой вопрос, – настойчиво произносит Хван. Мужские губы поджимаются, а взгляд пылает угрозой. А Джина не может отвести глаз от его волос. В такой темноте они кажутся кроваво-красными. И сейчас они длиннее, чем до его пропажи. Намного длиннее. – Джина, я пришёл помочь, – взгляд его становится тёплым, прям как тогда, когда они вместе прогуливали уроки на крыше, а он рассказывал о своих работах. – Я хочу помочь. Как помогли мне. – О чем ты говоришь, Хëнджин? – Джина хмурит брови. – Знаешь, я молил Бога, чтобы всё это прекратилось. Я так хотел, чтобы это закончилось, – парень убирает руки с её плеч, запуская их в карманы кофты. – Я молил его. Так сильно. Просил забрать его у меня всё, что у меня есть, лишь бы он прекратил это. Но он не слышал, – Хëнджин горько усмехается. – Зато услышало нечто другое. Джина внимательно слушала его и наблюдала за медленно растущим безумием в его глазах. И ещё чем-то. Превосходство. Вот, что она увидела там. – Что с тобой случилось? – Самое лучшее, что могло со мной случится, Джина, – Хëнджин протягивает ей левую руку. – Пошли со мной. Девушка смотрит на протянутую ладонь. Стоит ли ей протянуть свою в ответ? Она переводит взгляд на его глаза. На мгновение она видит в них того самого Хëнджина, что рассказывал ей о своих рисунках с трепетом в глазах. И ей хочется взять его за руку и пойти за ним. Джина медленно вкладывает свою ладошку в его, чувствуя, как в груди колотится сердце. Хëнджин улыбается уголком губ и крепче обхватывает девичью руку. Голова Джины совершенно пуста. В ней нет никаких мыслей. Она смотрит в спину Хëнджина, когда тот ведёт её в неизвестном направлении, и ни о чём не думает. Они останавливаются у многоэтажного здания. Такие Джина видела только в центре города. Как они дошли сюда так быстро? До него, как минимум, час езды на общественном транспорте. Девушка удивлённо оглядывается по сторонам. Она ничего не успевает спросить, как Хëнджин утягивает её внутрь, направляясь к лифту. Внутри кабины светло. Поэтому Джина может лучше рассмотреть Хвана. Тот словно стал старше на несколько лет. Черты лица стали резче, плечи шире, да и сам он стал выше, осанка, как и взгляд стал уверенней. Джина внимательно наблюдает за ним, пока Хван поправляет свои красные волосы, смотря в зеркало. – Что с тобой произошло? – его рука замирает, а взгляд через зеркало опускается на девушку. – Что-то очень необычное и необъяснимое. А ещё что-то определённо хорошее, – он издаёт смешок, будто смеётся с шутки, понятной только ему. – Ты выглядишь зловеще, – его взгляд тускнеет, когда эти слова вылетают из уст девушки. Раздаётся звук, оповещающий о прибытии. – Приехали. Хëнджин вытягивает вперёд руку, приглашая Джину выйти первой. Девушка оглядывает помещение. Тут совершенно ничего нет. Только выход к лифту и окно, что открывало вид на ночной город, полный ярких огней. Его жители не спят даже в такое время суток. Теперь Джина понимала, что имели ввиду люди, что говорили: город оживает ночью. – Красиво, правда? – шепчет Хван. – Очень. – Это единственное о чем я мог думать, когда падал. До девушки не сразу доходит смысл сказанных им слов. – Падал? – Да. Я встретил парня на школьной крыше в тот день, когда Дживон назвал мой рисунок сатанистским, – Хван опускает свои руки на женские плечи. – Он сказал, что может помочь мне, если я пойду с ним. Я решил, что он какой-то странный, но всё равно пошёл за ним, словно какие-то силы толкали меня. Перед тем, как столкнуть меня с крыши, он сказал, что чтобы переродиться, мне нужно умереть. Я не сразу понял смысл его слов. – Что? – Джина хмурится, когда хватка Хëнджина на плечах становится крепче. – Тебе тоже нужно умереть. Его глаза сверкают безумием, а затем Джина чувствует, как земля пропадает из-под ног.