Искра. Буря. Безумие.

*** Выбор. Каждый день, каждый час, каждую минуту ты стоишь перед ним. Взять шоколадное или фисташковое мороженое, копить на новые кроссовки или есть мясо каждый день, пойти учиться на доктора и спасать жизни или на военного, и придумывать, как лишать людей тех самых жизней наиболее изощренным способом. В конце концов, вставать по утрам и проживать заново один и тот же скучный день, или покончить уже с этим всем разом? Применять куда-то свои силы необычной природы или жить, как нормальный человек, стараясь игнорировать их? Каждый человек хоть раз сталкивался с проблемой выбора. И в этом нет чего-то плохого, ведь выбор воспитывает в человеке сознательность и совесть, как бы тяжело иногда подобное не давалось. Пожалуй, только у очень особенных людей в этом мире нет права на выбор. Например, у супергероев. Или суперзлодеев. Никто не спрашивает тебя, хочешь ли ты быть хорошим и добрым, спасать жизни и брать на себя ответственность. Если ты хоть раз показал свои способности миру – готовься к тому, что на твои плечи возложат бремя "спасителя мира". И шанса прожить нормальную, спокойную жизнь у тебя уже не будет. Именно поэтому Мо Гуань Шань предпочитал быть неизвестным героем. Скрывал лицо, прятался от камер и журналистов, пытался слиться с толпой и не афишировал свое присутствие. Просто спасал жизни и судьбы, когда была возможность, стараясь не заработать себе лишний раз комплекс Бога. Был этаким дружелюбным соседом. Обычная серая толстовка с широким карманом, скрывающая напульсники с клинками, черная куртка-бомбер. Широкие штаны кирпичного цвета, из плотного материала, с множеством карманов, поверх которых неплохо смотрелся широкий пояс с лезвиями, клинками, ножами и парой веревок на крюках. Берцы со стертыми подошвами. Ну и куда же без маски, — гаранта его анонимности, поверх которой Мо надевал капюшон. Вот и вся экипировка героя, которого общественность прозвала просто — Неизвестным. Впрочем, у Шаня было и другое имя. –Бог мечей, Бог мечей, вызывает Молния!– Кричала из кармана рация. Шань переборол позыв вырубить ту к черту, вытаскивая для большей гарантии батарейки, а то ведь Цзянь и на выключенную дозвонится. –Чё тебе от меня надо? — Не особо дружелюбным для супергероя тоном спросил Рыжий, закрепляя на руке особый предмет собственной экипировки, которым гордился больше всего остального, — легкий стальной бумеранг с магнитными наконечниками. От него к напульснику шла длинная эластичная веревка, которая в нужный момент удлинялась или укорачивалась. Обычно Мо бросал устройство, зацепляясь за фонарные столбы, и передвигался по воздуху. Но случалось такое, что магниты отлеплялись раньше положенного, и он с оглушительным треском падал на асфальт. –Надеюсь, ты уже летишь в захваченный банк, да, супер-Мо? — Блондин был единственным человеком, который однажды увидел Рыжего без маски, и сложил два плюс два. И теперь не отставал от него, считая, что Мо обязательно должен стать популярным супергероем и заслужить призвание, раз уж у него есть такая возможность. И даже помогал собирать устройства для увеличения спектра его способностей, бессовестно пользуясь технологическими навыками и гаражом лучшего друга — Чжэнси. –Сколько я раз говорил, блять, не звать меня так? — Шань распахнул окно, продолжая депортировать в рацию. Разумеется, он собирался в захваченный банк. Не то чтобы ему очень сильно этого хотелось,— дома ждала гора посуды, он только что отмотал целую смену в магазине, и хотел бы просто по-человечески поспать пару часиков. Но советь и долг, черт бы их побрал, подмывали хотя бы одним глазком взглянуть на происходящее. На самом деле, Мо старался в крупные заварушки или массовые терракты не соваться, там и без него сил хватает. Злодеи и прочие сволочи, наживающиеся на чужом горе, — в этом городе продуманные и хитрые, —поэтому выяснение своих отношений на свет не выносили. Потому разборки с ними Шань вел в их естественной среде. Но что плохого случится, если он просто посмотрит, как чудесно их службы спасения справляются со своей работой. Верно, ничего. –Наконец-то мир увидит супер Мо во всей его красе-е — Напевал в рацию Цзянь, пока Шань готовился выпрыгнуть навстречу судьбе. Он осторожно перешагнул через раму, размахиваясь и запуская бумеранг до ближайшего столба. В открытую нижнюю часть лица ударил прохладный вечерний воздух, навевая знакомое ощущение полета. –Ты же знаешь, я — герой-Неизвестность. Не показываюсь камерам — Мо вздохнул, поправляя напульсники. Дернул за удерживающий трос, зажимая кнопку рации. –Всё, я полетел. И не смей отвлекать меня во время миссий! — И выпрыгнул во тьму наступающих сумерек. *** Народу возле банка было столько, — не протолкнуться. Разумеется, здание уже оцепили, а гражданских отогнали на пару десятков метров назад, стараясь следить за проникновениями внутрь. Однако, желающих лезть за ленту ограждения не было. Судя по разговорам толпы и милицейскому каналу на рации, — ждали прибытия опергруппы, которая могла бы зайти внутрь. В целом, попасть до этого в банк мог кто угодно, — у дверей не виднелась охрана, нигде не висели предупреждающие знаки о бомбах. Засевшие внутри не выдвигали своих требований, например, о деньгах или о встрече с каким-либо местным важным дяденькой. Ровным счетом ничего. Только угрожающая тишина и скрип открытых окон. Никто не знал ни личности нападающих, ни их мотивы, ни то, жив ли кто-то внутри банка. И эта неизвестность была особенно страшна. Именно из-за неё, — неизвестности, — Мо не любил таких дел. Никогда не знаешь, к каким последствиям приведет очередное твое действие, потому нужно особенно трезво оценивать свое поведение. Этого он делать, откровенно говоря, не умел и не любил. Но все-таки периодами был способен. Потому решил для начала обосноваться на крыше, понаблюдать. И уже из полученных данных либо рваться в бой, либо дождаться спасения и эвакуации находящихся в банке, и с чистой совестью отправиться домой. На настоящий момент было известно не столь многое. Двери закрыты, но не заминированы, на связь и диалоги террористы не выходят, вопросы о требованиях игнорируют. Оставшиеся внутри посетители банка тишатся, и для заложников в целом ведут себя правильно. Вокруг здания словно воцарился вакуум. И с каждой минутой это всё больше и больше напоминало затишье перед грозой. Или тишину в зале перед ожиданием представления. Мрачную тишину. Шань уже начинал нервничать, чувствуя, как запотевают очки в маске. Вступать первым в дело не хотелось, но жизни, человеческие жизни заключенных внутри громадного здания, раскинувшего свои окна и двери, словно зубы в зловеще разинутой пасти… Его волновали жизни людей. Ему словно через воздух передавалось наэлектризованное напряжение общественности, которую происходящее внутри волновало не меньше. То и дело слышались встревоженные шепотки, негромкие диалоги или вообще крики. К полицейским машинам собирались самые активные и заинтересованные, в основном мужчины, с предложениями выдвинуть группу спасения от простого народа. Прибыли журналисты, одна часть которых кружилась на вертолете над зданием, а другая сновала сквозь кучки людей, параллельно опрашивая тех. Все ждали продолжения. Мо казалось, что он стёр в крошку зубы из-за того, насколько сильно сжаты челюсти, всматриваясь в одну точку, когда наконец началось хоть какое-то движение. За время его нахождения на крыше, на город опустилась тьма, и начали по одному загораться фонари. Вдруг, с противоположной стороны площади, в здание банка ударил яркий луч ультрафиолета, освещая дверь, на которой медленно проступила надпись. –Добро пожаловать на вечеринку! — Гласило неоново-яркое граффити, буквы которого словно прыгали одна на другую. Рыжий едва не свалился с крыши, чувствуя, как по спине пробирается ряд мурашек. И списать это на затекшие ноги не выходило. Потому что ниже, справа под граффити, словно подпись, алела знакомая зловещая улыбка, — будто бы нарисованная кровью, — и темная слеза над той. И Мо не знает, куда смотрят правоохранительные органы, если они не могут различить столь простой жест, который с однозначным оттенком характеризует подписавшегося. Ведь только одна мафиозная шишка в их городе имеет такой звериный оскал. Только одни губы, целовавшие его, могут изгибаться в такой форме –И зачем сунулся, спрашивается. На свою же беду пришел. Нашелся тут герой, жизни спасать пришел — Вздыхает про себя Шань, поднимаясь и разминая конечности. Теперь вопрос об его уходе не стоит. Ему придется попасть внутрь этого зловещего здания, придется разобраться что к чему, и придется засветиться перед камерами. Потому что по-другому он не остановится. И никакие силы, кроме высших, не помогут тем, кто заточен внутри. И к тому же, это банально невежливо, отказать, когда тебя так настойчиво приглашают войти. А в том, что этот жест доброй воли рассчитан и на него, — Мо не сомневается. Приблизительно в это же время к зданию подъехало несколько тонированных джипов, из которых вывалили люди в одинаковых черных костюмах. Не нужно было быть гением, чтобы понимать, что прибыл спецотряд. Выскочили, как черти из табакерки, и даже не представляют, куда собрались идти. Встав перед дверьми, лишь слегка надавили, и те, словно приветственно, распахнулись, пропуская их в зловещую темноту. В место, где они проронят свои последние вздохи. –Включай телик, пришло твое счастье — Рыжий вещает в рацию на личный канал с Цзянем, поправляя пояс с ножами. Он, конечно, мог бы спустить всю ситуацию на плечи властей, но ведь жалко же, — поубивают, как мух. Ловко замахивается бумерангом и прыгает, даже не глядя, — смысла нет, всё равно еще ни разу не промахивался. Стоит ему встать на землю возле дверей, как внимание собравшихся тотчас прилипает к нему, — сотню прожигающих спину взглядов невозможно не почувствовать. Мо старается не зацикливаться на них, закрепляя трос на запястье. В конце концов, его задача спасать людей, а не объясняться перед и без того остающейся в безопасности общественностью. –"Я не хочу мериться с ним силами. Не хочу побеждать его, и доказывать собственное превосходство. Не хочу пытаться прикоснуться. Спасать жизни...хочу просто спасать жизни"– Пытался внушить себе Шань, делая первый шаг в темноту. На несколько метров вперед коридор еще освещают уличные фонари. Но их света настолько мало, что уже через пять метров он погружается в сплошной мрак. Идти приходится едва ли не наощупь, ориентируясь на силуэты предметов, — ведь чудом техники, вроде прибора ночного зрения, он не оснащен. То и дело возникают перед глазами разбитые лампочки, горящие зловещим неоном "улыбки", и девизы, наподобие того, что сиял на двери. Откуда-то сзади слышалось приглушенное: "Сейчас мы со съемочной командой отправляемся в самый центр трагедии, — захваченный банк. Откуда мы расскажем вам самые свежие и актуальные сведения". Всё-таки журналисты решили пойти за ними, себе же на беду. Багряно-красные, ядовито-зеленые, неоново-розовые надписи, граффити, автографы, — как будто это место превращали в заброшенное пристанище беззакония годами, а не за жалкие пару часов. Впереди виднелось расширение, которое должно было быть главной Круглой Комнатой банка. Мо сам не раз там бывал, оплачивая счета и разбираясь с налоговой. Теперь же центральная комната представляла собой сумрачное царство с разбитыми стеклами, — ранее отделяющими клиента от сотрудника, — перевернутыми диванчиками и просто настоящий погром. По углам комнаты сидели связанные и явно испуганные посетители, возле которых стояло минимум по одному охраннику — здоровенному бугаю. Пространство выше, ближе к потолку, где должны были быть красивого вида балкончики, использующиеся сейчас исключительно в форме декора, оставалось во тьме. Но Рыжий и без света был практически на сто процентов уверен, что он — там, он — ждет. Спасательный отряд остановился в дверях, рассматривая обстановку внутри. Видимо, решили дождаться, когда покажутся захватчики, и не совершать резких движений. Шань же никогда не славился умением долго находиться в засаде и продумывать долгие тактики боя. Поэтому сразу же, окинув взглядом пространство внутри, швырнул в ближайшего охранника тонкую иглу, смазанную в легком паралептике. И поспешил подхватить его под плечи, опуская на пол, чтобы избежать лишнего шума. А затем начал развязывать сидящих рядом. От этого увлекательнейшего занятия его отвлек стук захлопывающейся вслед за журналистами двери — словно бы захватившие их и ждали. Затем в глаза ударил яркий свет прожекторов — Мо вынуждено поднял взгляд наверх, прикрывая лицо ладонью. Во тьме, по своей насыщенности сопоставимой с ночью, в свете красно-зеленых прожекторов, в углублении балкона выступила фигура. Высокий силуэт с сильной, прямой спиной, широкими плечами, изящной линией рук. Вытянувшийся, вычурный, одинокий и гордый, словно сама луна – всем своим видом насмехающийся, издевающийся над присутствующими. Во всем, в каждом малейшем жесте, в каждой детальке угадывался он. –Добрый вечер и добро пожаловать! Ваш, на всю оставшуюся ночь, — Король Террора! — Звучный голос разрезал немую тишину, воцарившуюся гордой птицей перед грозой. Из вечной темноты, из яркого света прожекторов выступил он. Элегантный, изящный, великолепный, — олицетворяющий собой всю бесконечную красоту хаоса и безумия. Настоящий король. Король Террора. *** –Наверное, стоит рассказать вам о причине нашего скромного праздника! — Зачесанные назад черные волосы с красным отливом. Подведенные глаза и черная слеза под правым. Ярко-красная помада. Пиджак в красно-зеленую полоску на голое тело и болотного цвета галстук. Рваные джинсы. Туфли классического фасона. Если и могут на ком-то все эти вещи сочетаться, то только на нем, зловещем и прекрасном, человеке, который по праву считался главой преступников в этом чертовом городишке. –Только прошу, не пытайтесь уйти, двери все равно заблокированы. Радуйтесь, что пока еще вы не связаны! — Король улыбнулся во все тридцать два, оголяя десны. И широким размахом рук указал на двери, закрытые и запертые кем-то на засов. Он сверкнул темными, как сама бездна, глазами, расхаживая по балкону. –Прошу, присаживайтесь, ведь не предложить гостям стул — дурной тон, не достойный Короля! — несколько особо рослых бандитов придвинули к спинам отряда кресла, которые те предпочли проигнорировать. –Не хотите? В прочем дело ваше, а я пожалуй сяду — Он бухнулся в притащенное на балкон кожаное кресло, эффектным жестом закидывая ногу на ногу. Блеснули в свете прожекторов начищенные носки его ботинок. Брюнет поднял стоящий подле стакан с красным вином, пригубил то с выражением полнейшего наслаждения на лице. Неподалеку сверкали гвозди биты Короля, прислоненной к его креслу. –Знаете, недавно, буквально вчера, ко мне обратилась одна девушка, крайне приятного вида — Он махнул кистью, отчего добрая половина красного вина вылилась из бокала. –И она рассказала весьма сомнительные вещи о некоторых работниках этого банка. Например, о том, как зверски нарушались законы нашей страны! — Король Террора вскочил со своего кресла, швыряя бокал в соседнюю стену, и хватая взявшийся из ниоткуда пульт. –Устраивали вечеринки с наркотой, алкоголем, и соглашались прощать девушкам долги за ночь с ними. А иногда и вовсе спаивали обманным путем. Кстати, видео-доказательства тоже есть! — В подтверждение его словам, — громким, ужасающим и слышащимися в каждом уголке банка, — заиграло на стенах проецируемое видео с одним известным банкиром и молоденькой девушкой. Не слышалось и скрипа двери. С самого начала монолога Короля все замерли в беззвучной тишине, словно их загипнотизировали. Шань был уверен: миллионы зрителей у экранов, смотрящих прямой репортаж с места событий, тоже не находили слов. Все ждали развязки. –Так вот, как вы поняли, я тоже решил устроить вечеринку. И этот человек с видео — её почетный гость! — Если до этого Король просто кричал, то сейчас перешел на самый настоящий ор, эхом разносящийся даже из окон здания. Края его искусно нарисованной красной ухмылки разошлись от крика, образуя настоящий оскал. Появившийся луч ещё одного прожектора разрезал свет сбоку от Короля, демонстрируя свету связанного по рукам и ногам банкира, подвешенного, словно гусь на фуа-гра. Брюнет демонстративно сорвал с висящего скотч, заменяющий кляп, и занес над его головой биту с громким криком, полным безумия: –Для начала разобьём пиньяту! — И только сейчас, увидев безумный красный огонёк в чужих темных глазах, разглядев занесенную биту, — осознал, что он, полный решимости, азарта и струящегося по венам желания крови, — не остановится. Мо наконец распрямился во весь рост и одним точным движением пустил в сторону Короля лезвие. То со свистом пригвоздило рукав чужого полосатого пиджака к стене и, Мо уверен, не задело и миллиметра кожи. Бита по инерции прошла вперед и упала на пол балкона, не задев банкира. Король, поднимая брови в искреннем удивлении, вытащил лезвие из собственного рукава. И, пару секунд поглядев на то, к всеобщему удивлению расплылся в улыбке: –Наконец на наш праздник явился мой обожаемый Бог Мечей! — Мо и глазом моргнуть не успел, как свет прожектора вдруг упал на него, на пару секунд ослепляя и дезориентируя. В тот же момент взгляды всех присутствующих направились в его сторону, и избежать камер уже было невозможно. –Пора начать веселье! — Король хищно сверкнул белыми, как цианид, зубами, прикладывая два пальца к подбородку. И быстрым движением перерезал зажатым в другой руке лезвием канат, удерживающий банкира. Дальше медлить было нельзя. Шань дернулся вперед, в надежде поймать толстяка, запустил пару клинков в сторону его падения, чтобы те опрокинули сложенные сбоку мешки с деньгами под него. Хоть немного смягчить удар этому мужику, несмотря на то, что ему совсем не хотелось спасать эту сволочь. –Да будет музыка! — Проорал Король, заливаясь зловещим смехом. И грянул гром. На пару секунд Мо сбил шум — активировались колонки. Всё вокруг заплясало, завертелось, превращаясь в содомию и адские пляски, зашлось единым порывом безумия, смеха и ярких неоновых огней. Надписи и граффити поплыли по кругу, а фонари заметались по зданию в хаотичном порядке, то и дело ослепляя Шаня. Опергруппа застыла, пялясь в одну точку, словно проклятьем пораженная, — всё же Король умел гипнотизировать. Вместе с началом песни из неоткуда взявшихся дверей вывалило множество преступников всех сортов и мастей, увлекающих собравшихся в единый танец, больше похожий на драку. Они кружились вокруг Мо, словно звезды у луны, и их порочный круг сужался с каждой секундой. Рыжий постарался отвлечься от этого ада барабанов, труб, синтезатора и прочих инструментов, переключаясь на актуальную в этот момент проблему, — связанных заложников. Действовать приходилось стремительно, не обдумывая все "за" и "против", не продумывая особых стратегий. Шань резким движением выхватил из пояса несколько ножей с закругленными лезвиями, метнув те в сторону двух кучек связанных. К идеальному попаданию своего оружия он уже привык, и каждый клинок, его траекторию и скорость во время полета, уже знал, выучил, буквально, наизусть. Поэтому спокойно раскидывался ими направо и налево, понимая, что ни один из них без его желания не прольёт чужую кровь. Вторая партия клинков должна была отправиться в сторону группы. Рассечь воздух перед лицами, задеть края строгих черных костюмов, и, возможно, совсем слегка, кожу, — всё, чтобы вывести из транса. Порезы будут менее больны, чем укус комара — Мо свои клинки исправно и хорошо и точит, и обрабатывает. Во всех смыслах нож — оружие правильное, аккуратное. В руках Шаня еще и приятное, послушное, подчиняющееся. Один только минус есть — клинок в полете можно перехватить, замедлив или нарушив его траекторию. В то время, пока Мо пытался сообразить хоть что-то в воцарившейся вакханалии, Король с безумным хохотом схватился за висящий рядом канат и спрыгнул с балкона, удерживаясь за тот. Вслед за ним из потолка вылез огромный шар вместе с плакатами, на которых всячески высмеивалось царящее в банках беззаконие. Приземлился Король Террора крайне удачно, отцепляясь от каната, и с радостью пускаясь в безумный, полный азарта и вожделения, танец. Казалось, воздух вокруг него шел волнами, электрическими импульсами, — настолько много неудержимой энергии искрилось в его неистовых черных глазах, густо обведенных темным карандашом. Он с легкостью перехватил летящие в сторону опергруппы ножи, отбивая те битой. И Рыжий едва ли успел увернуться от собственных лезвий, изворачиваясь как черт в табакерке. Один из клинков задел нежную кожу на щеке, раздирая маску. –Потанцуем, мой кровавый Бог Мечей? — Король крайне виртуозно протянул к нему руку, опускаясь в поклоне, элегантно заводя одну ногу за вторую. Из его рукава вынырнули, опуская головки-бутоны вниз, несколько алых роз с узором черепов. Шипы на них впились брюнету в руку, отчего по стеблям и ладони потекли, словно бы лепестки зловещих цветов, капли крови. –Иди ты к черту — Рыжий приложил максимум усилий, чтобы не согласиться на авантюру вновь помериться силами. И метнул лезвие в сторону Короля. В полете от того растянулась веревка, обматывая брюнета. Клинок эффектно прошел вокруг него, не задев ни ткань пиджака, ни кровавые цветы. Мо бросился в сторону остальных пленных, понимая, что вряд ли задержит безумца надолго. Он может без труда выбраться из веревок, мог бы даже остановить их в полете, просто вытянув руку. Но пожелал быть связанным. Или кто-то просто хотел растянуть удовольствие, верно, Король? Шань вёл разговоры сам с собой. Обычно, он имел неприятную склонность вступать в перепалки с брюнетом, играть, скажем так, в его спектаклях. Вступать в диалоги и фокусироваться только на его поимке, всецело игнорируя жизни окружающих. Но сейчас захваченных было слишком много. И слишком высока вероятность их смерти. Поэтому Рыжий старался игнорировать все заигрывания Короля, освобождая пленных. Механизм действий был прост — вырубить охранника, разрезать веревки, проинструктировать, где выход, и велеть бежать, избегая творящегося вокруг ужаса. Гипнотизирующий мрак барабанов и труб вдруг сменился мелодией со знакомым мотивом. Король, словно нехотя, вытащил свободную руку, разом разрывая веревки на себе. И вдруг начал петь, предварительно вздохнув: –It’s not easy having yourself a good time– –Не так-то просто хорошо повеселиться– Как следует размахнувшись, он швырнул лезвие Мо в сторону банкира, безвольно развалившегося на полу. То с размаху вошло в мягкую плоть чужой ноги. Король дернул рукой, отчего лезвие прошло насквозь, задевая крупные артерии и вены в бедре: –Greasing up those bets and betters Watching out they don’t four letter– –Умасливать всех этих важных шишек. Следить, чтобы все вели себя прилично– Король эффектно обернулся вокруг себя, удерживая веревку, из-за чего привязанный клинок вернулся к нему в руки. Завидев перед собой камеру, он поцеловал ладонь, отправляя зрителям воздушный поцелуй: -Fuck and kiss you both at the same time– –Одновременно целовать и посылать тебя к черту– –Smells like something I’v forgotten– –Выглядит, как будто я что-то забыл– Брюнет внимательно оглядел творящуюся вокруг вакханалию с выражением полнейшего недоумения на лице. Останавливал взгляд на уголовниках, которые пытались вынести как можно больше налички из банка. И для надежности почесал затылок: –Curled up, died and now it’s rotten– –Испорченное, умершее и воняющее– Гуань Шань изо всех сил старался не смотреть на его выступления — знал же, затянет. Отворачивался, пытался не слушать безумный, громкий баритон. Затыкал уши и закрывал глаза, сосредотачиваясь только на том, чтобы освободить как можно больше людей. И расчистить им дорогу, вырубая нейролептиками то одного, то другого преступника. А игл и лезвий тем временем на поясе становилось всё меньше и меньше. Однако, игнорировать Короля ему удавалось до тех пор, пока он сам не обращал на него внимания, — то ли копил силы, то ли давал возможность освободить больше народу. –I’m not a gangster tonight– –Сегодня ночью я не разбойник– Брюнет тотчас расплылся в довольной улыбке, кровавой и жуткой, благодаря помаде. Пожал плечами, отбрасывая утыканную гвоздями биту в сторону в одном легком танцующем движении. Та вошла ровно в плечо одного из Черных Пиджаков. Король сделал ещё один эффектный поворот, разворачиваясь лицом прямо к Рыжему. –Don’t wanna be a bad guy– –Не хочу быть «плохим парнем»– –I’m just a loner baby– –Я всего лишь одинок, детка– Сверкнув безумными красными огоньками в глазах, Король с размаху бросил клинок в сторону Мо, который, как это всегда бывало, не понял, что внимание Вандала переключилось на него. Веревка мгновенно обвилась вокруг пояса, и брюнет притянул его к себе. –And now you’ve gotten in my way– -И сейчас ты встал на моем пути — Рыжего резко дернуло за поясницу, и уже в следующее мгновение он стоял перед горделивым, вытянувшимся Королем. Ехидная ухмылка на губах, потрескавшаяся помада в уголках. Приятно смуглая кожа, выглядывающая из-под безумного пиджака, развевающийся галстук. И глаза, чего стоили только одни его глаза. Мо изо всех сил старался не смотреть в эти омуты разврата, порока и по-настоящему безумной красоты. И неужели целая Вселенная могла в них поместиться? Откуда-то сверху ударил ярко-красный свет прожектора. Легкие что-то сжало, съежило будто бы в тисках. Шань судорожно сглотнул, пытаясь освободить хотя бы одну руку. В голове подневольной птицей билась жалкая мыслишка, так, даже неполноценное рассуждение — всего лишь зарождающаяся теория. Но даже от нее всё внутри вымораживало. Вандал не выглядел зловеще в этом кровавом свете. Нет, он оставался безбашенным, опасным, неуправляемым королём всего местного преступного контингента. С безумными искорками в глазах, с темной слезой под одним из них, с красной помадой. Со всеми соответствующими атрибутами гения нового мира. Вот только за всем этим показушным и выпендрежным обликом Гуань Шань вполне ярко видел сквозящую нежность в его зрачках. "Не бойся" — говорят они. "Всё под контролем" — внушают они. "Я никогда не сделаю тебе больно" — искрится в самом центре этих крошечных Вселенных. И Мо отдал бы всё, чтобы иметь иммунитет к такому взгляду. –I can't decide– –Я не могу решить — После этого короткого контакта глазами, Король зловеще ухмыльнулся и крутанул его вокруг оси, распутывая веревки. Мо показалось, что ещё немного, и его тупо вырвет, — настолько не переносимым во время кружения становился броский дискотечный Ад вокруг. Стекла маски запотели, сама она съехала набок, загораживая ему часть обзора. От чужого обнадеживающего взгляда остался только силуэт кровавой улыбки. –Whether you should live or die– –Жить тебе или не жить — Король выхватил одно из лезвий Шаня, придерживая его, едва стоящего на ногах, второй рукой. И двумя резкими движениями разрезал маску на манер улыбки от уха до уха. Затем стянул ее зубами. Голова закружилась с новой силой, когда Мо почувствовал его мятное дыхание с характерным металлическим, кровавым оттенком. –Oh, you'll probably go to heaven Please don't hang your head and cry– –Ты, конечно, сразу в рай, Так что, не вешай нос и не рыдай — Когда к Рыжему вернулась способность фокусировать зрение, Король уже проводил острием возле его скулы, ведя за ухо. По телу сразу же прошла волна мурашек, словно током ударило. Ведь нож был прислонен к пальцу, мягкой подушечкой которого Король на самом деле касался его нежной кожи. –Пора прекращать терять лезвия, Рыжуля, мои ребята не соберут их потом — Игнорируя очередные строчки песни, прошептал брюнет в ухо, отвернутое от камер. И Мо почувствовал, как скулы заходятся алым. Король провел носом от мочки уха до свежего пореза на щеке и игриво лизнул тот кончиком языка. От прикосновений выступили пара свежих капель крови, и неприятно защипало ранку. Брюнет ухмыльнулся и произнес, теперь уже в микрофон: –Тебе идет красный — –А теперь сыграем в догонялки, у тебя пять секунд форы– Он ловко притянул рыжего к себе за талию, вновь шепча в самое ухо. А затем резко отпустил, предварительно закружив в воздухе. И вновь принялся петь вместе с исполнителем песни, пританцовывая и кривляясь на камеры журналистов, которых, кажется, происходящее вовсе не пугало и не настораживало. –It's a bitch convincing people to like you If I stop now call me a quitter If lies were cats you'd be a litter Pleasing everyone isn't like you Dancing jigs until I'm crippled Slug ten drinks I won't get pickled– –Бесит убеждать всех, что ты хороший парень, Если сейчас я остановлюсь, считай меня трусом. Если ложь — это кошка, то ты — ее помет. Угождать всем не в твоем стиле. Я буду танцевать, пока не стану калекой, Сколько бы ни выпил, я не опьянею– Мо слова про пять секунды форы воспринял буквально и вполне правильно. Сразу принялся за остальных пленных, которые уже, кажется, потеряли надежду выбраться из этого заточения. На поясе еще оставалось несколько лезвий и клинков, но терять их окончательно вовсе не хотелось. А получать каждый раз свое оружие назад от того, кто должен являться твоим злейшим врагом, уже поднадоело. Тем временем Король, допевший строчку третью, в очередном движении танца повернулся к нему и нагло ухмыльнулся, показывая рукой на запястье и объявляя таким образом окончание отведенного Рыжему времени на фору. Путей отступления было не так много, —всего один. Вернуться через дверь он не мог, так бы точно засветил лицом перед камерами. И если Король эффектно танцевал с ним в полутьме, где было видно лишь силуэт, — ближе к выходу свет становился более ярким. Оставалась только крыша, путь на которую лежал через балкон, откуда сбросили толстяка. Рыжий бросился туда, стараясь не натыкаться на преступников, которых присутствие кого-то вроде супергероя не сильно волновало. Король, кажется, угадал его мысли, и решительно кинулся к месту своего эффектного выхода. Мо уже выкинул магнитный бумеранг в сторону балкона, и собирался прыгнуть туда, и удалиться из этой содомии, когда брюнет схватил его за талию. Остановить скручивание веревки он уже не мог, и поэтому ему пришлось утащить бандита вслед за собой, наверх. Ещё и, словно невзначай, придерживая за спину, а то ведь переломится. –Я тебя догнал — Шепнул брюнет, делая вид, что пытается отцепить ладонь Мо от веревки. На самом деле, осторожно оглаживал кожу пальцев, залезая своими под перчатку. –Я бежал не в полную силу — Шань сымитировал пинок и возню, стараясь случайно не спихнуть Короля с каната. Наконец, добравшись до балкона, они, как два добропорядочных врага, разбежались в разные стороны. Мо, поначалу старавшийся воспринимать сущность Короля отдельно от его личности, уже совершенно не мог устоять перед тем, чтобы вступить в его незатейливую игру. Изначально хотелось просто вывести идиотов, которые решили потягаться с ним силой, и гражданских, которые оказались не в том месте и не в то время. Теперь же, Мо начал с ним состязание, состоящее не только из порезов и ударов, но и из игривых касаний и точечных поцелуев, распространяющихся паутиной по всему телу. И закончить его простым побегом совсем не хотелось. –Черная кошка поймала рыжую мышку — Король ухмыльнулся, облизываясь, будто бы он действительно был котом, объевшимся сметаной. Затем достал из-за пазухи клинки Шаня, собранные во время танца, и принялся наотмашь их швырять в сторону Рыжего, стараясь не задеть и миллиметра его тела. Мо в ответ кидал в него лезвия, целясь при этом то в статую за ним, то в кресло, то в стену. –Промахиваешься, Рыжуля — Король вновь ухмыльнулся, поглаживая очередное лезвие. –Хочу привести тебя в тюрягу в целости и сохранности — Шань усмехнулся. Новый клинок прошел покасательно к ткани пиджака, рассекая ту. Брюнет лихо увернулся. На фоне играл припев. –Знаешь, я думаю, нам пора перейти на рукопашное, у меня закончились лезвия — Король пожал плечами, лениво уворачиваясь от очередного броска. «Хочу тебя коснуться» — читалось в его бесконечных глазах. –Сделаю тебе одолжение — Мо усмехнулся, заталкивая уже почти до конца высунутый клинок в ножны. Тянь приблизился к нему, проезжаясь по полу на носках своих ботинок. Шань резко бросился вперед, решая в этот раз взять инициативу в драке на себя. Схватил Хэ за вороты пиджака, опуская вниз. –Споешь для меня ещё? — –Конечно, мой Бог Мечей — Хэ ухмыльнулся, со всей силы нажимая на чужой носок каблуком ботинка и вырываясь из цепкой хватки героя. Поправил подолы пиджака, микрофон, закрепленный на вороте. И вдруг ринулся к Шаню, выхватывая все-таки оставшийся клинок из-за пазухи, и прижимая к шее, второй рукой удерживая за талию. И, несмотря на холодное лезвие возле тонкой кожи, Мо почувствовал, как его пробирают мурашки, а по телу струится жгучее тепло из-за прикосновений к чужой оголенной коже торса. Король вслушивался в последние строчки песни и подхватил: –Oh I could throw you in the lake– –О, я мог бы утопить тебя в озере– –Or feed you poisoned birthday cake– –Или угостить отравленным тортом– Король со звоном выронил нож. Освободившейся рукой провел по сбритым у виска рыжим волосам. И не смог сдержать нежной улыбки и душещипательной ласки в глазах: –I won’t deny I’m gonna miss you When you’re gone– –Не отрицаю, я буду скучать, когда тебя не станет– –Oh I could bury you alive– –О, я мог бы закопать тебя заживо– Он шагнул вперед, подкидывая упавший клинок носком ботинка. Мо попытался игнорировать тот факт, что сейчас он буквально сидит на чужом бедре, бесстыже соскальзывая по тому. Рука сама собой переместилась на плечо, стараясь найти хоть какую-то опору. –But you might crawl out with the knife– –Но ведь ты выкарабкаешься с ножом– Король вложил рукоять ножа меж его зубов, и вдруг шагнул вперед, перемещая Мо и слегка поворачивая его в сторону. Затем ещё, и ещё, словно утягивая в танец, которого Шань поначалу и не заметил, и в котором уж тем более не собирался участвовать. Однако, планы Короля шли в разрез с его, потому они неумолимо верно начинали кружиться в такт музыке. –And kill me when I'm sleeping That's why– –И убить меня, пока я сплю, вот почему...– Когда они подошли к краю балкона, Тянь вдруг едва ли не швырнул его на прогиб, опрокидывая головой вниз. На мгновение Мо растерялся, падая, мазнул ладонью по чужому бедру. И завис, рыжим затылком практически вертикально к полу, ухватываясь рукой за чужое плечо, как за последнюю спасительную соломинку. Ноги сами собой подогнулись, опуская его еще ниже, а брови съехались в центре переносицы. Рыжий каждой клеточкой тела, от ноздрей и до кончиков пальцев, ощущал свою зависимость от Короля. Стоит тому отпустить — и он сорвется туда, вниз, в едва ли не бесконечную пустоту... –Как по-твоему, что подумает общественность, увидев танцующих героя и злодея? — Король нагло ухмыльнулся, приоткрывая десны, и игриво провел ладонью, каждым пальцем по отдельности, по спине. Шаня словно кипятком облило. Точно, гребанная камера и гребанные журналисты всё еще стояли где-то там, внизу. И наверняка снимали их игрища и танцы. И черт бы с ним, что маски нет, лица в таком хаосе прожекторов и тьмы явно не видно, но сама репутация героя — вот что могло пострадать. Рыжий выгнулся, рассматривая царящий беспредел. Внизу, среди кружащихся уголовников, среди остатков опергруппы, действительно стояла камера, и нацелена была на них. Журналистов видно в этой катавасии не было, но Мо и без них с легкостью представил картину, которую в прямом эфире видят сейчас многие зрители. Темное помещение здания банка. Разрисованное, разгромленное, перевернутое с ног на голову. В беспорядке бегущие в сторону выхода преступники, периодически стреляющие друг в друга ради более крупной наживы. Раскиданные тела, хаотично мелькающие лучи света всех цветов, от красного до зеленого, шум и орущая музыка. И посреди всего этого безобразия, на знатном возвышении, выделенные светом и пространством стоят они. Неизвестный герой, лишенный маски, заменяющей ему всякую личность. И драматичный Король, который приносит разрушение в любом месте, куда бы он ни шел, привлекающий внимание одним лишь видом. Бог мечей, — в толстовке, темной куртке и рыжих штанах, больше похожий на уличного бродягу. И Вандал, — в экстравагантном пиджаке на голое тело, с зеленым галстуком и до блеска начищенными туфлями. Герой, чья обязанность спасать жизни, и Злодей, умеющий мастерски эти жизни отнимать. Две противоположности, слившиеся в едином танце, который больше напоминает драку, чем слаженные движения. Попытки убить друг друга или же коснуться, дотрагиваться до самых невообразимых частей тела? Желание победить или не навредить? Никто не знает. Они — будто два шторма, две сбивающихся волны. Словно лед и пламя, смерть и жизнь, пожары и дожди — по идее не должны были столкнуться, но в настоящую секунду вместе, в едином порыве, в одном истинном чувстве. Они всегда были по разные стороны. Но смогли перевернуть эту карту на бок, и остаться в итоге где-то на ребре, — там, где никаких сторон и вовсе не существует. Одно бесконечное, принимающее самые разнообразные формы, желания. Они — актеры, всего лишь актеры в огромной пьесе, под названием "Жизнь". И только один у них выход: играть, играть до потери пульса, оттачивать свои навыки, довольствуясь крохотными кусочками времени, когда можно оголять свои души друг перед другом. Когда можно быть рядом. –Знаешь, я думаю нам пора заканчивать — Брюнет глянул на часы, резко поднимая Рыжего, застрявшего в собственных мыслях. Затем коротким движением запихнул что-то в один из множества карманов брюк, кажется, на бедре. И улыбнулся в своей злодейской манере: –Через семь с половиной минут здесь все взлетит на воздух. Мой бог Мечей ведь успеет вывести гражданских? — Мо, стремительно оценив обстановку, зацепил магнитный клинок на перилах балкона, перелезая через те. Не удержался, взглянул на ухмыляющегося Короля, прежде чем сигануть вниз. Тот ответил многозначительным: –Смотри, не подведи меня, Рыжуля — На прощание показав средний палец драматичному черту, Мо ловко оттолкнулся от балкона, улетая вниз. Через восемь минут в здании банка раздался оглушительный грохот. Стоявшие за лентой, едва успели унести ноги от летящих обломков. И, конечно, в этом переполохе вряд ли кто-то заметил парня в темной куртке и ярких джоггерах, натянувшего капюшон по самые ноздри, уходящего оттуда подворотнями. *** Большая, просторная комната. Темные стены, одна стена, расписанная единственным насмешливым «Ha-Ha!», выполненным белой краской. Такая же темная двухместная кровать из дорогого дерева. Кожаное кресло, крупный массивный стол, тумба с кучей устройств. Раскиданные по полу ножи и пистолеты. Белые шубы вместо ковров. Легкая полутьма, обеспеченная только светом уличных фонарей, мягко сверкающих через шторы. Огромное и открытое окно, ведь живущий внутри ждёт его прихода. Сидящий в проваливающемся кожаном кресле, сдвинул пальцем лежащий на глазу огурец, вновь скашивая взгляд на окно. Пусто. Только ветер поддувает подолы штор. Опаздывает, чертёнок. Печально вздохнув, он вернул несчастный овощ на законное место, поправляясь в кресле. Рука легла на стакан с виски, стоящий на подлокотнике, пошевелила напиток и оставила в покое. Двигаться лишний раз не хотелось. Он едва смог расслабиться после сегодняшнего выступления. На один только захват и пение в фонящий микрофон сколько сил ушло. Ему необходим был отдых после такого. Конечно, теплая ванна с солью, махровый фиолетовый халат на голое тело и тканевая маска на лицо, изрядно высохшее от грима, успокоению способствовало. Но не полностью. Не хватало всего лишь одной переменной. Которая упорно игнорировала их договоренность, и все никак не желала явиться. Впрочем, Тяню, или Королю Террора, как прозвала его общественность, пока что было отчасти всё равно. Спокойствие текло в каждой клеточке тела, растекалось, рассеивалось и не давало разозлиться даже на мгновение. Тем более, Рыжик имел дурную привычку опаздывать. –Включи музыку. Шествие Богов в Вальгаллу — Он облизнул губы, громко произнося вслух название любимой композиции. Время ожидания обещало быть долгим, и он не собирался тратить его впустую. Как минимум, не на удушающую тишину. Грянули первые ноты. В потоке дзена Тянь наконец смог избавиться от гнетущего предчувствия мигрени. Подоконник с обратной стороны легонько скрипнул. Будто бы не кто-то ловко опустился на него, стараясь остаться незаметным, а всего лишь ветер подул в сторону комнаты. Пришедший ловко, без единого стука. Протиснулся сквозь оконную раму. Осторожно наступая на плитки, словно кошка, крадясь между разбросанных ружей и пушек, он подошел вплотную к креслу. Нагнулся к сидящему Королю, рассматривая тканевую маску. Дыхнул в ту, постукивая пальцем по локтю. Затем, привычным движением закидывая ногу на кресло, уселся на чужом теле, поправляясь и подтягиваясь выше. Провел пальцами обеих рук по шее, поднимаясь к краю маски. Нагнулся, прижимаясь лбом к чужому и тихо произнёс: –Рыжая кошка поймала черную мышку — –Ох черт, Рыжуля, я едва не вырубился без тебя — Тянь, заметивший его приход и специально не подающий виду, ухмыляется, поднимая руки на уровень чужих ягодиц. Мо, продолжая нарочно елозить по бедрам, ловко стянул с обоих глаз кусочки огурцов, запихивая те в рот. Сразу же скорчился и выплюнул те на полку. –Блять, зачем тухлятину себе на лицо класть — –Они свежие, наверное просто сыворотка от морщин попала — Тянь пожал плечами, залезая пальцами под чужие кофту и футболку, наконец касаясь горячей кожи. Шань отпил из стакана, глуша вкус горечи от огурцов и продолжая поглаживать кожу возле чужих ушей. –Ты помаду не смыл — Мо не отпускал стакан. Провел пальцем по чужой губе, растирая затем отпечаток помады по своим. Тянь недовольно скомкал маску, укладывая ту рядом с огрызками огурцов: –Может смазать её о тебя? — –Только если объяснишь сегодняшнее представление… — Рыжий поправился на нем, опираясь коленями на кресло и пододвигаясь ближе к чужому лицу. Томно прикрыл глаза, стараясь смазать едва заметное подрагивание ресниц, перетекающее в катаболическое закатывание глаз —слишком хорошо, чтобы быть правдой. Герой и злодей в одной гостиной, в окружении разбросанных стволов и ножей, — дани уважения Короля к своему Богу. Липнут друг к другу и не могут оторваться, ненавистно сильно хочется прикосновений. Красиво и пламенно, словно последний вздох вулкана, убийственно и очаровательно, как сладкий яд в прозрачном флаконе. Глубоко, нежно, безумно — только для них. –Сорок восемь доставлены в больницу с тяжелыми повреждениями, одиннадцать погибших и сломанная шея банкира... — Мо ритмично двигается вперед-назад, толкается, елозит на причинном месте, отчего Тянь забывает, как дышать. Будто бы перечисление людских страданий доставляет ему хоть малейшую радость. Откидывает голову назад, явственно ощущая, как мир вокруг трясется и кружится, а звездочки в зрачках начинают плясать в абсолютном хаосе. Расплывается в довольной лыбе, едва ли напоминающую настоящую человеческую. Практически полностью стаскивает с чужого тела кофту с футболкой — дальше только ласкать каждый миллиметр губами, оставлять невидимые поцелуи своей страсти. Он пытается податься выше, прижаться носом к чужой щеке — Рыжий не дает, останавливает. Прижимает вдруг за шею, обхватив ту по периферии пальцами: –Как прикажешь понимать случившееся? — Тянь хрипло усмехается, полностью подчиняясь, уходя в чужие руки как в омут, разом и с головой. Не зря всё-таки говорят, что страсть и любовь — смертельное оружие против человека. Ведь они — самый простой ключ к подчинению. –Эта девчонка действительно умудрилась ко мне прийти. Не так проста, раз обошла охрану. Знаешь, мне пришлось ее выслушать, ведь она сказала, что пришла от рыжего парня, которому я точно не смогу отказать — Король Террора медленно начинал задыхаться в цепкой хватке геройских рук. Он продолжал водить одной из ладоней по спине, второй обессилено сжав чужое запястье. Облизывал ссохшиеся губы и продолжал с насмешкой смотреть сквозь полуприкрытые веки на Мо: –Как думаешь, дорогой, много ли я знаю рыжих парней, которым не могу отказать? — –Она что-то напутала с цветом волос, а ты повелся — Фыркнул Рыжий, наконец отпуская его шею и оглаживающими движениями массируя нежную кожу вокруг глаз, страдавшую от каждого нанесения темного карандаша. Кислород в легкие вернулся спустя пару секунд, и Тянь наконец почувствовал, как в мир возвращаются былые краски. –Хотя в конце концов, тот старикашка действительно сволочь последняя. Накачивал молоденьких девчонок наркотой, пользовался ими, как вещью, — а мне потом успокаивай их — –И ты решил покарать его моими руками? — Тянь приподнялся, перемещая обе ладони на чужой затылок, наклонил голову Мо, заставляя того всмотреться в собственные, глубокие и трижды проклятые глаза. Прекрасно знает, как они затягивают, и никак не может избавиться от привычки открывать их перед Шанем полностью и целиком, до самого ценного и сокровенного. –Всего лишь дал наводку девчушке с жаждой мести, решение она приняла сама — Мо дергано выдыхает в чужие ноздри, и Хэ каждым миллиметром кожи чувствует электричество и желание, струящееся в чужих венах. –Тем более, это помогло мне выманить злодея... — –Так может займешься его исправлением? При помощи поцелуев, например — Тянь опускает взгляд, томно рассматривая его сквозь ресницы и посмеиваясь. Шаня ведет, и, чтобы увидеть это, не нужно иметь идеальное зрение. Расфокусированность в глазах, приподнятые брови, приоткрытые губы. Горящие от вожделения щёки. Он плавится, обжигает, запаляет брюнета одним только видом, и понятия не имеет, что творит. –Давай попробуем — Рыжий заводит ладони за голову, массирует за ушами, и, наконец, прижимается губами к чужим. Тяню кажется, что мир взрывается и схлопывается, когда жар чужих прикосновений доходит до собственного нутра. Мо в поцелуях совсем не нежный: прикусывает губы, тянет на себя, толкается внутрь языком, задевая каемку зубов. Хэ перехватывает инициативу легко, но делать это слишком быстро совсем не хочется — видеть страсть от Рыжего, — занятие нечастое. Мир вокруг плавится, тянется, надувается и крутится вокруг них, превращается в единую паутину касаний. Когда кислород заканчивается, а в глазах начинает темнеть, Хэ наконец отрывается от чужого рта. Повторяет пару вдохов-выдохов, прежде чем начать осыпать дождем поцелуев чужое лицо. Возле губ, к кончику носа, на переносицу — особенно много возле свежей царапины. На мгновение где-то в глубине сознания загорается пылающее чувство вины, Рыжий часто получал ссадины по его вине. Через пару минут губы уже жжет — Тянь отдаляется, чтобы оглядеть результаты своей работы. На лице Мо кровавыми бутонами распустились алые следы помады от его поцелуев, — вполне видимый и яркий след — и так только лучше. Чтобы все видели, понимали, кому принадлежит непокорный Бог Мечей, чьи кровавые пируэты могут либо ужасать, либо влюблять и восхищать — другого не дано. Оглаживая, цепляясь пальцами за короткие рыжие пряди, Хэ произносит, тихо, ласково, непривычно нежно: –Знаешь, тебе действительно идет красный..