Пуля-дура

Пока тонкие губы сжимали фильтр сигареты, слегка дрожащие пальцы пытались попасть иглой в склянку с зельем. Малфой глухо чертыхнулся, удобнее закусив сигарету, встряхнул лекарство и пару раз моргнул, пытаясь сделать собственный взгляд более сосредоточенным. — Когда ты уже прекратишь, напомни? — слова получались слегка невнятными из-за новоприобретённой никотиновой зависимости. Драко бросил уставший и сонный взгляд в сторону Поттера, который, кажется, и не думал прекращать улыбаться, спиной прижимаясь к кухонной стене. Так уж вышло, что плитка обдавала приятным холодком, давая слегка отвлечься от ноющей боли в плече. — Это не дело, Поттер. Ты не неуязвимый, пора уже это признать. Шприц оказывается наполнен. Драко перехватывает сигарету, затягивается и выдыхает носом, выпуская из лёгких сизовато-молочный дым, словно румынский длиннорог. Второй рукой он встряхивает шприц, давая паре капель упасть с конца иглы обратно в склянку, и только после заносит его над головой, прямо к свету лампы, чтобы прощёлкать ногтями по стеклянному корпусу, подгоняя нежданные пузырьки повыше. Придерживая, оттягивает поршень, слегка качает шприц и выдавливает весь воздух, давая лекарству короткой тонкой струйкой брызнуть вверх. — Никогда, кажется, — Поттер глухо смеется, но сразу же морщится и шипит, когда плечо вновь обжигает болью. — Ты сам пошёл на договор. Я молчу, что ты врачуешь на дому маггловскими лекарствами, а ты молчишь, что великий и несокрушимый Гарри Поттер тоже бывает ранен. — Я врачую на дому из-за тебя, — тёмная бровь скептически изгибается — сейчас Драко слишком напоминал собственного отца. — Потому что «великий и несокрушимый» не может дойти до Мунго и показать пальцем, где бо-бо. И, несмотря на интонацию, после этого Драко затушил сигарету о дно хрустальной пепельницы, кивнул Гарри, мол, готовься, и усмехнулся. Да, он был дико уставшим после смены, да, его разбудил среди ночи этот неугомонный гриффиндорец, да, хотелось просто закрыть перед этими зелёными глазами дверь, но… — В темпе вальса, Поттер. Раз-два, раз-два, — шприц оказался отложен, и Драко занялся подготовкой ваты и спирта. — Закатывай рукав. Будем обкалывать, чтобы ты дрянь всякую не подцепил. Драко замолчал на секунду, прикрыв глаза. Он будто затылком почувствовал, что сейчас Гарри улыбнулся только шире и уже набрал в лёгкие воздух, чтобы… — Не смей, — Драко, держа в руке вату, вторую вытянул назад, выставляя указательный палец вверх. — Никаких шуток, ты меня понял? — Даже про то, что главную заразу я уже подцепил? Драко не ошибся, Гарри действительно улыбался во все зубы. Однако, несмотря на странноватый больничный флирт, Поттер смог кое-как закатать рукав, но, в конце концов, просто разрезал ткань вокруг отчётливой дырки с помощью палочки. В руке, прямо рядом с плечевой артерией, красовалось пулевое отверстие. В этом была одна из главных опасностей магглорождённых волшебников, выбравших путь беззакония — на их стороне была как магия, так и обычные человеческие виды оружия. — Даже про это, — вздох. Малфой подошёл ближе и нахмурился, разглядывая рану. Он сразу принялся обтирать её, убирая грязь и кровь, освобождая себе место для манипуляций. Он заметил, что улыбка с губ Поттера пропала, и это дало повод для его собственной вновь появиться на лице. — В чём дело? Великий и несокрушимый не боится говорить имя-того-кого-нельзя-называть, но боится уколов? Два-один в мою пользу хранилища грязных секретов. — Тс, — Гарри звучно цыкнул. Он отвёл взгляд и сам глубоко вздохнул, откидывая голову и затылком упираясь в спасительно прохладную стену. — Давай быстрее только. Драко мог бы выдать колкость, но не стал. По крайней мере, потому, что физических колкостей Гарри предстояло около шести подряд, чтобы вся рана оказалась купирована и обеззаражена. Всё прошло так быстро, как могло бы, и Малфой, довольный своей работой, невольно хмыкнул. — Снимай эти тряпки, — он жестом очертил круг в воздухе, имея ввиду кофту Гарри, явно пришедшую в негодность после всех манипуляций. — Найдём тебе что-то почище. — Так сразу? Без прилюдий, без знакомства с родителями? — пауза. — Твоими. Разумеется, твоими. — Если мои родители узнают об этом, — Малфой как раз принялся по новой оттирать чужую кожу, на этот раз мягко стирая мелкие капельки крови, выступающие из проколов. — То все узнают, что твоя кожа не покрыта защитными чарами. Слухи ещё пойдут, оно тебе надо? Усмешка оказалась синхронной. Дождавшись, пока Гарри стянет кофту, Драко убрал все доказательства их полуночной встречи и подготовил повязку. Бинт, пропитанный настоем бадьяна, лёг на пулевое ранение, теперь надежно зафиксированный клейкой медицинской лентой. — Свобо-о-о. — зевок оказался настойчивее, чем желание выпроводить Гарри c кухни. Малфой прикрыл рукой рот и зажмурился, из-за чего совсем расслабился. — Оставишь меня без десерта? Вообще-то, — Поттер одну руку положил на чужое бедро, а второй указал на перевязанное плечо. — Вот тут бо-бо. Мне нужно моё обезболивающее. — А, — Малфой негромко рассмеялся. — Умеешь, всё-таки, когда надо. И вот таким, — кончик пальца вжался в кончик чужого носа. — Ты всегда был. Как тебя вообще можно было считать очаровательным ребёнком? — Всё началось, когда мне исполнилось одиннадцать лет. В тот промозглый дождливый вечер… — интонация Гарри приобрела по-настоящему рассказческие нотки, книжные и сказочные. — Только не опять, — Драко запрокинул голову и простонал. Он был слишком уставшим, чтобы теперь спорить или сопротивляться, и оказаться в постели сейчас хотелось больше всего на свете. — Пойдём. Я дам тебе одежду, отоспишься и поедешь в свой Аврорат. Но рука, настойчиво сжавшая бедро, намекала на совершенно иной исход ночи. Малфой замолчал, глядя вниз, в чужие глаза. Стоя сейчас над Поттером, он мог бы просто уйти, но собственная ладонь, ещё пахнущая спиртом, легла на чужую щёку. Большой палец скользнул под глазом, Драко вздохнул, и лёгким движением отправил всю пятерню в непослушные тёмные волосы, слегка прочесав те на затылке. — Ты невыносимый, — тихо, прикрыв глаза и покачав головой. — И заставляешь постоянно беспокоиться за тебя. — За это ты меня и любишь, — Гарри закончил за Драко, прижимая его ближе. Нос ткнулся в чужой живот, закрытый лишь тканью сорочки, и запах свежевыстиранной накрахмаленной ткани заставил улыбнуться. — Раздевайся. Моя очередь проводить осмотр.