"Любимый"

      Утро. Летний солнечный свет мягко проникает сквозь слегка задëрнутые занавески в одну из прогретых им же комнат в штабе организации. Полуобнажëнное тело спокойно лежит в кровати, стоящей в тени штор, и иногда слегка изменяет положение на более удобное. Одеяло, кажется, уже давным-давно валяется на полу. Каштановые волосы разбросаны по мягкой подушке, а глаза благородного медового цвета прикрыты, но лишь иногда слегка подëргиваются, так и не открываясь. В комнате совсем тихо, слышно только сопение мужчины. Однако эта идиллия быстро прерывается, когда в комнатку без стука входит человек в отглаженной форме цвета серого хаки. Его глаза закрыты, а белоснежные волосы с красными концами аккуратно обрамляют слегка округлое бледное лицо. — Вставай, дурень, — грубо проговорил вошедший всë-таки весьма приятным голосом. Он уже много раз радовался отсутствию зрения, ведь в мире есть великое множество прекрасных вещей и картин, от которых не оторвать взгляда. Так что в некоторых ситуациях его отсутствие играло на руку. Но ведь у всего есть и обратная сторона медали.       Да, Дзëно ни разу в жизни не видел своего напарника и ещё кого-то из «Ищеек» собственными глазами, и это давало волю его воображению. Трудно ли ему представить что-то лишь на основе звуков, запахов и каких-то тактильных ощущений? Нет. А сложно ли нарушить всю эту картину? Вполне, но он всегда, когда нужно, пересиливает своё обострённое чувство прекрасного.       И вот сейчас, ворвавшись в комнату, Сайгику представляет себе происходящее ради чистого интереса. Он знает примерную длину волос напарника, как и его привычку спать в одних только боксерах, ещё и без одеяла… Картина в голове складывается прелестная, за такую светловолосому не было бы жалко отдать круглую сумму, но об этом он, разумеется, никогда и никому не скажет. Или скажет, но только пьяным.       Услышав в ответ непонятное мычание, мужчина подошёл ближе к кровати и нагнулся над ней, почти упираясь ртом в ухо спящего, лежащего сейчас на боку. Как бы ему не нравились те образы, которые рисовало его сознание, его раздражает, когда его не слушают и не слушаются. Конечно же, в таких ситуациях, его коллега не исключение. — Вставай, тупица! — явно более громко и настойчиво повторил беловолосый, сводя брови к переносице. Он не злится, нет, но иллюзию этого нужно создать хотя бы для "любимого" напарника. — Ага, только своё лицо от меня отодвинь, — спокойно пробормотал брюнет, переворачиваясь на спину и открывая глаза. Лица напарника уже и след простыл, ведь тот теперь спокойно стоял рядом с кроватью, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. М-да, как всегда он проснулся от своеобразного будильника в виде своего партнёра. Хотя ему это уже привычно, да и это, пожалуй, чуть ли не единственное, что может его разбудить. Может это не так уж и плохо? — Командир сказал, что есть информация относительно агенства. Парень-тигр заключил сделку с Фицджеральдом насчёт того, что в обмен на использование «Глаз бога» женщина-врач излечит подчинëнную Френсиса, находящуюся в коме. Нам необходимо прибыть на место сделки раньше, чем машина с ней, чтобы схватить хотя бы доктора. Нам всем нужно пойти, так что поднимайся, — спокойно рассказал слепой с привычной ухмылкой на лице, слушая, как слушатель встаёт, поднимает одеяло с пола, далее укладывая его на кровать, и подходит к стулу, на котором висят его вещи. Картина однообразная до тошноты, но Дзëно от этого становится как-то спокойно в душе и Тэтте на самом деле это знает. Если бы это не было так, Сайгику бы не приходил его будить изо дня в день. Они оба бы хотели, чтобы даже в дни войны, голода, апокалипсиса– да чего угодно! — можно было проводить начало дня вот так, забывая, даже если не обо всех, то о большинстве проблем.       Да, у них взаимоотношения на уровне какой-то особой неприязни с долей прямолинейности, бестактности и откровенно-равнодушного отношения друг к другу, но и искреннему доверию с иногда мелькающей "случайной" заботой друг о друге здесь тоже есть место и далеко даже не последнее. Они не ненавидят друг друга лютой ненавистью, от которой кровь стынет в жилах, но и не заботятся друг о друге настолько, чтобы их можно было назвать близкими людьми. В бою они будут прикрывать спину напарника, но потом снова будут ругаться и кричать до хрипоты и сухости в горле. Они не сделают друг другу приятных сюрпризов, но и каких-то отталкивающих вещей тоже. Они будут покрывать друг друга отборными первосортными только для того, чтобы потом, напившись, рассказывать друг другу какие-то истории, которые будут вообще ни к месту, спать на одной кровати, чтобы наутро в ней же чуть ли не умирать с раскалывающейся головой, но всё равно ругаться, или же водить руками по разгорячëнным телам с тихими вздохами, но всё же без возможности прижаться ближе позволенного. Довольно странные взаимоотношения.       Их взаимоотношения.       Они любят? Нет. Ненавидят? Тоже нет. Ревнуют? Только пьяными. Радуются? Лишь напившись. Злятся? Конечно. Готовы убить? Естественно. А защитить? Тоже да. И всем их коллегам приходится мириться с их поведением, но поделать ничего с этим нельзя, к сожалению.       Погрузившись в размышления о чём-то, Сайгику отвлëкся и не заметил, что его напарник уже собрался. Из мыслей вывел короткий и ясный вопрос: — Чай будешь? — мечник удивительным образом успел проглотить слова о том, что Дзëно на самом деле красив, когда погружается в размышления или сосредотачивается на чём-то. На столе уже стоят две кружки с ложками, сахарница и заварник.— Зелëный со сливой, — проговаривает Суэхиро раньше, чем собеседник успевает задать вопрос. В голове очередной раз мелькает мысль о том, что ему действительно нравится наблюдать за безмятежным выражением лица напарника, которое даже для него, — поразительная редкость. — Ладно, наливай, — тихо вздохнув, ответил Дзëно и, слегка оттолкнувшись от стены, пошёл в сторону стола, чтобы сесть на стул. Будь он на месте Тэтте, он бы ни за что не предложил этому дурню чай. Однако, если бы тот сам попросил, он бы налил, причëм так, как больше бы понравилось его напарнику.       Они уже не спрашивают, нужно ли добавить в чай сахар, достать что-нибудь сладкое или разбавить горячую жидкость холодной, остывшей за ночь, водой. Уже обходятся без этого. Хотя, казалось бы, зачем знать повадки человека, который какой-то значимой роли в твоей жизни не играет? Но они почему-то знают и, признаться, очень умело этим пользуются.       Если честно, временами они могли полностью расслабиться и отдохнуть только в молчаливой компании друг друга. И сейчас один из таких моментов.       В отличие от своего напарника, Дзëно всю ночь пытался угомонить командира и его заместителя, которые решили навести полный кавардак, как и всегда. Суть одна, уснуть он смог только утром, а часа через два в его комнату бесцеремонно-громко ворвался Фукучи с возгласами о том, что уже нужно подниматься и начинать работу. Или хотя бы приводить себя в порядок. Поэтому сейчас Сайгику сидит на стуле и, подперев щëку рукой, кажется, дремлет, слушая как в кружки наливают заварку, а после заливают её горячей водой.       И только Тэтте может видеть его таким: уставшим, сонным, дремлющим рядом с ним или вообще на нём, что было всего пару раз, но всё же. Он бы спросил у слепого, всё ли у него хорошо и не нужно ли ему поспать чуть подольше, но в ответ бы он всё равно получил какую-нибудь банальную отговорку о том, что всё нормально, и оскорбление, поэтому в этом не было абсолютно никакого смысла. — Ты чего завис, м? — Дзëно слегка щëлкнул сидящего напротив парня по носу. Он может не грубить, не оскорблять, умеет быть заботливым и в какой-то степени даже нежным, но всё это было только пока нет других людей. Когда рядом есть люди или относительно высока вероятность их появления, всё это быстро заканчивается, но, если быть честным, для Суэхиро все обидные, злые и резкие словечки напарника ничего не значили и не значат. Возможно, как раз потому, что он знает, что это лишь желание светловолосого оставить их взаимоотношения «за ширмой», куда другим нет прохода. Как же хорошо, что сейчас вряд ли кто-то зайдёт.— Тебя что-то тревожит. — Да так, неважно, — Тэтте знает, что его напарник– чуть ли не сама недоступность в человеческом обличии. Может так из-за сверхразвитых ощущений, а может из-за чего-то ещё, но это не так важно. Он попросту не позволит о себе заботиться больше, чем сам считает нужным.       Две чашки с негромким стуком поставили на стол. Их помоют потом, возможно, даже завтра, но не сейчас точно. Сейчас им нужно идти в кабинет командира.

***

      В кабинете всё идёт как всегда: Фукучи шутит свои шутки, Теруко над ними смеётся и в нему подмазывается, а Тэтте спокойно сидит. Дзёно стоит, разговаривая по телефону с военной полицией, как всегда ухмыляясь. Сейчас он явно более чем доволен положением дел. — От командования на месте сражения поступил приказ о выдвижении, — известил Сайгику всех остальных членов Ищеек. В ответ последовало недолгое молчание. Кажется, все внутренне ликовали, что слепой ощущал очень и очень остро. Даже атмосфера в кабинете была наполнена этим ликованием. — Идём, — собравшись с мыслями, твёрдо проговорил Фукучи, взяв свой меч в руку. Он был доволен. Все были довольны.       Они выдвинулись из относительно небольшого штаба полные решимости для отлова хотя бы одного из "террористов". Они молчат, да, но это не напрягает и не действует на нервы. Правда, успокоительного эффекта тоже не оказывает, но так даже лучше. Да, для такого человека, как Дзёно, сейчас здесь очень шумно, но это терпимо, и на самом деле привлекает не так уж много внимания, ведь сейчас они движутся навстречу своей цели– поимке "преступников". Сейчас это главное, а об остальном можно позаботиться потом, когда они сделают всё нужное.

***

— Хорошо поработал, — прокомментировал Сайгику работу пятого Ищейки, заходя с коллегами в ответвление подземного коридора Портовой мафии. — «Ищейки»! — шокировано прокричала Ёсано. «Только не они, только не сейчас», — крутилось в голове врача, смотрящей на четверых людей в военной форме широко раскрытыми глазами. — Бывший военный врач, знающий немало армейских секретов, и крайне опасный человек, Мори Огай. Кто бы мог подумать, что агент военной полиции, направленный в мафию, чтобы приглядывать за ним, пригодится и таким образом…— начал свою речь Сайгику, из-за слов которого в голове у доктора агентства явно складывался пазл, который вводил в ступор. — «Попался, когда пытался обворовать очень опасных ребят», «Мы не будем убавить тебя, только работай на нас», «Они…», — Акико запнулась, не договорив. К горлу поступало явное ощущение тошноты, а в мыслях возникало непонимание. Или чрезмерное понимание чего-то, что ей знать точно нельзя.— Разве речь шла… Не о мафии? — запнувшись на полуслове, женщина перевела дыхание. — Конечно нет, — твёрдо ответил Мичизо.— Пятый член «Ищеек», Тачихара Мичизо, тайный агент, — отчеканил парень, поправляя фуражку, после того, как ему на плечи накинули плащ– часть формы.— А солдат, которого ты убила 14 лет назад… Был моим старшим братом, — он запнулся на долю секунды, вспоминая брата. В сердце слегка кольнуло, но он не подал виду. Это не так важно. — Братом, говоришь.? — казалось, мысли доктора спутались, однако, даже если это так, сейчас достаточно было потянуть за одну только ниточку, чтобы их распутать. Осталось эту ниточку нащупать. — Военная полиция решила внедрить в мафию своего агента, когда прошлого соглядатая, Анго из отдела по делам одарённых, раскрыли, — приступил к объяснению рыжий.— Но вызвался на роль агента я по своей воле, — сказал парень, вздыхая. Его переполняли воспоминания: о том дне, о брате, обо всём подряд.— Потому что подумал, что, если буду в мафии, смогу приблизиться к тебе, — разъяснил он с нескрываемой злобой, направленной на Ёсано. — Ради… мести за брата, — она на секунду запнулась, подбирая слова.—… Ты зашёл так далеко, — в голове всё вставало на свои места, что вызывало явное облегчение, однако она всё ещё глотала воздух, пытаясь ещё больше успокоиться.— Что ж, поступай как знаешь, — проговорила она, смирившись с положением дел. Может, всё не так уж и плохо.?       Из заряженного пистолета со звуком выстрела вылетела пуля, однако она угодила в поверхность рядом с врачом. Он не может убить так просто. Или не хочет.

***

      «Ищейки» в своëм полном составе прибыли в штаб около часа назад на данный момент. Да, пожалуй, этого не было очень и очень давно. Если быть конкретнее, с того момента как Мичизо внедрился в Портовую мафию как тайный агент. И по такому случаю… — Парни, давайте сегодня гульнëм, а? — Фукучи явно находился в прекраснейшем расположении духа и, как обычно, всеми фибрами души желал передать его всем своим подчинённым.— Мы сейчас всем составом– даже Тачихара с нами. Ну, ребят, его же так долго не было! — командир развернулся лицом к команде и уже пошёл на повышение голоса. Стало ясно, что отпираться будет просто бессмысленной тратой времени и сил, поэтому все кивнули для «галочки» и отправились вслед за боссом. В Фукучи пылал энтузиазм с представлениями о сегодняшнем вечере, чем Теруко явно воодушевилась, идя рядом с командиром, а Тэтте просто не был против, находя в нечастой выпивке расслабление и некий отдых для себя. Тачихира же и Дзëно шли позади всех. Им не хотелось туда идти, но сказать это главе означало лишь то, что их туда затащат за шиворот, посадят на стулья, сильно надавливая на плечи, и впихнут в руки стаканы с алкоголем, а это было бы ещё хуже, чем идти в бар по принуждению.       Они все вышли на улицу. По небу расползался алеющий закат, окрашивающий довольно небольшие кучевые облака в свои тона. Уже понемногу начинало темнеть, но сейчас всë-таки ещё светло, хотя солнце уже не слепит глаза как днём. Воздух снаружи тëплый, дует приятный прохладный ветерок, слегка развивающий волосы людей, как будто бы играющийся с ними, стоит запах вечерней свежести и освобождения от работы, долгожданного отдыха и надвигающейся ночи. Сейчас не очень шумно: машины почти не ездят, а люди встречаются относительно редко. О животных речи не идëт– с ними сейчас ходят лишь единицы, возвращающиеся поскорее домой, так что, да, сейчас на улице Йокогамы спокойно. И так будет ровно до тех пор, пока из баров, забегаловок и распивочных не выйдут пьяницы, напившиеся до полусмерти. Тогда это будет совсем другая, чрезмерно неприятная и вызывающая отвращение, картина. А пока что можно понадеяться, что это будет нескоро, через час, может, два или даже три. Но не сейчас.       Где-то вдали уже виднеется яркая вывеска бара, куда их ведёт Фукучи, гордо шагая впереди. — Всë это, конечно, замечательно, но у меня есть одно условие, — басом проговорил командир, обращаясь к остальным людям, идущим за ним.— Мы все сегодня будем пить! Отказы не принимаются, — громко проговорил босс, продолжая идти.       Тачихара хотел начать отпираться, но быстро осознал, что в этом не будет смысла, поэтому смирился. В принципе, это единственное, что он мог сейчас сделать. Только Дзëно что-то тихо фыркнул себе под нос, но всё равно продолжал идти вместе со всеми. Выбора у них обоих не было.       Всё оставшееся время они шли в тишине. Расслабляться сейчас, когда на улицах города гуляют "террористы", — очень и очень безрассудное в какой-то степени решение, но Фукучи, собственно, думал и думает, что они итак сделали уже не мало и заслужили небольшой отдых. Даже если «небольшой отдых» подразумевает под собой то, что они все напьются до… Не самого здравомыслящего состояния, так сказать.       Когда они дошли до заведения, на улице уже начало понемногу холодать, из-за чего слабый ветерок уже не казался приятным. Внутри играет пока что довольно спокойная музыка, а люди сидят и выпивают за разговорами, но тут уже попахивает алкоголем, пусть и не так сильно, как могло бы.       Они дружно сели за барную стойку на высокие стулья. Они– взрослые люди, но не все из них долго пьянеют. С Фукучи и Суэхиро всё понятно: им нужно довольно внушительное количество алкоголя–, Оокура пьянеет от более-менее среднего количества, а вот у Мичизо и Сайгику с этим туго. У первого по большей части из-за неопытности, поэтому он пытается себя приучить к спиртным напиткам, а у второго– обострëнное ощущение всего, в том числе и спирта, из-за чего и быстрое опьянение, поэтому он пытается растягивать один стакан на полчаса, если не на час, что ему неоднократно предъявлял командир. В любом случае, слепой начинал понемногу пьянеть даже от запаха, так что возможности уйти отсюда трезвым у него нет точно. Возможно даже, его придëтся выносить из заведения, потому что, чем больше они времени здесь проведут, тем больше он опьянеет от запаха из собственной чашки и из чашек всех остальных посетителей, а также из-за необходимости отглатывать из ëмкости хотя бы по среднему глотку каждые десять-пятнадцать минут. — Хэй, налей нам пять чашек сакэ, дружище!

***

      Только спустя несколько часов в заведении, «Ищейки» возвращаются в штаб. Фукучи и Тэтте пьяны, да, но у них ещё есть силы идти и нести товарищей. Теруко идëт чуть впереди них двоих и смеётся. Тачихара уже давно беспробудно спит, так что его несёт командир, а Дзëно может идти, но только опираясь на напарника из-за того, что его ноги очень сильно подкашиваются от его веса. Кажется, сейчас часа три ночи или даже четыре. На улице тихо и прохладно, ветра нет совсем, и пахнет умиротворением и сном. — Эй, Тэтте, возьмëшь Дзëно сегодня к себе? — спрашивает Очи, немного обернувшись, дабы посмотреть на собеседника.— В его комнату я положу Тачихару, а сам пойду к себе, как и Теруко, а в кабинете кровати нет, — разъяснил он, хотя и понимал, что этого не требовалось. — Хорошо, — брюнет уверенно кивнул головой в знак согласия, краем глаза посматривая на Сайгику. — Я лучше в кабинете без кровати ночь проведу, чем с этим болваном, — прохрипел слепой с долей злости в своих словах.— Я пьяный всё-таки, а не глухой, — прокомментировал он, чувствуя на себе взгляд главы отряда. — Да брось ты! Это всего на одну ночь, потом мы что-нибудь придумаем, — посмеялся командир, продолжая идти.— И не сопротивляйся даже, я уже всё решил, — Сайгику выругался себе под нос, что услышал только Суэхиро. — Почему нельзя ко мне положить Тачихару? — неожиданно для себя спросил Тэтте. — Просто комната Дзëно к моей ближе. Да и всё равно ты его тащишь, — чуть посмеявшись, ответил командир, в то время как они заходили внутрь штаба.       Сильнейший мечник отряда свернул в маленький коридор, ведущий в его комнату. В ответвлении сейчас темновато: свет включать не хочется, поэтому единственный способ его проникновения сюда- пара незашторенных окон. Во время этого Дзëно чуть повернул голову влево, носом упираясь в чужую ключицу и вдыхая чужой запах, смешанный с ароматом алкоголя. Сайгику умеет быть ласковым, безусловно, но это было огромнейшей редкостью, так как он был таким только в пьяном состоянии.

***

      Дверь комнаты со стуком закрылась. Тэтте не успел осознать, когда оказался зажат между стеной и напарником, дышащим куда-то в его ухо и обнимающим Суэхиро за шею, дабы не свалится на пол. В голове Дзëно что-то щёлкает и его влажный язык проходится вниз по краю ушной раковины прижатого им же человека. Первый укус приходится на вобранную в рот мочку уха, ещё один– чуть ниже, на шею. А кареглазый и не против этого, если честно, — выдыхает чуть громче, чем обычно, мягко притягивая слепого к себе за подбородок и накрывая чужие губы своими. Его рука аккуратно проскальзывает по щеке светловолосого к затылку, прижимая его к брюнету чуть сильнее, когда Сайгику грубо кусает его за нижнюю губу чуть ли не до крови, заставляя первого глухо промычать и зажмурить глаза до светлых пятен перед ними. Другая рука мечника, поглаживая, поднимается от поясницы к лопаткам и опускается обратно, не позволяя напарнику упасть на пол, а язык тем временем проходится по его губам, как бы намекая им открыться. И они открываются, пропуская его внутрь.       Тэтте прекрасно знает, что Дзëно всё это нравится и что ноги его сейчас уже совсем не держат. Да он и сам получает от этого не меньшее удовольствие, особенно от ощущения тепла от чужого тела.       Одна ладонь слепого соскальзывает с шеи, останавливаясь на груди, но не отталкивая. Язык проходится по чужому, скользя от кончика до его основания и обратно, после начиная не настойчиво изучать чужой рот. Оба дышат глубже, вздыхают громче, но не хотят прерывать всё это. Слюна начинает стекать из уголков рта, а возбуждение накрывает всё больше. Он сам потерял момент, когда расплавился в сильных мозолистых руках, позволяя их обладателю всё это проворачивать. Но отстраниться всё же приходится, чтобы отдышаться, и именно сейчас Тэтте подхватывает его на руки, дабы, включив тусклый светильник, стоящий на прикроватной тумбочке, положить Дзëно на кровать, нависая теперь сверху и снова целуя, уже не церемонясь, а сразу проскальзывая языком, который чуть ли не сразу стали несильно покусывать, в чужой рот, и поставить своë колено между ног.       Нет, у них это не в обыденности. Всегда было так, что они, как и сейчас, напивались, приходили в комнату и просто оглаживали тела друг друга, играясь с сосками, кусаясь и оставляя невесомые поцелуи с едва заметными метками. И всё это делалось либо у стены, либо пока один из них сидит на столе. Или же когда они оба сидят на кровати. И всё это всегда было, пока они в перчатках, что, само собой, было менее приятно, однако Дзëно сам неоднократно повторял, что ему малоприятны чужие прикосновения к его собственному телу.       Суэхиро чуть приоткрывает глаза в лëгком удивлении, когда чувствует, что чужие, уже обнажëнные и довольно холодные руки стягивают с него перчатки, после сплетая пальцы. Неужели он настолько пьян? Тэтте, честно сказать, никогда не задумывался о том, какими могут быть руки его напарника. Да даже если бы и задумывался, то ни за что бы не подумал, что, в сравнении, конечно, с его руками, ладони Сайгику можно сравнивать с женскими. По крайней мере, у него тоже довольно тонкие и вполне изящные руки, которые, в прочем, хрупкими язык назвать не поворачивается.       Одна рука сильнейшего мечника выпутывается из пальцев слепого и гладит от шеи до края гимнастëрки, приподнимая её, а после и вовсе стягивая и откидывая куда-то на пол. Медовые глаза стали рассматривать лежащее снизу тело, цепляясь за его изгибы и немного заметные в тусклом свете шрамы. — Прекрати так пялиться, — прохрипел светловолосый, свободной рукой вытирая слюну, вытекающую из уголка рта, и поворачивая голову в сторону, тем самым открывая бледную шею. Он знает, что Тэтте слишком заботливый, слишком осторожный, слишком аккуратный в процессе. Его это раздражает, но при это ему это нравится. Иначе, как ещё объяснить то, что он каждый раз просто плавится в руках напарника от его действий? — Такое ощущение, что глазами лапаешь. — Тебе это нравится, — брюнет проводит мозолистой ладонью от края ширинки до ключиц и обратно, заставляя того выдохнуть ещё громче.— Если бы не нравилось, ты бы уже ушёл, — кратко поясняет он свой вывод, а после припадает губами к чужой шее, из-за чего слышит громкое сглатывание и видит как поднимается и опускается кадык.       Тело Дзëно, безусловно, очень чувствительное из-за его слепоты, и сейчас это однозначно играет на руку Тэтте, который догадывается, или знает, что не менее вероятно, с каким трудом он сдерживает свои, пока что тихие, стоны. Сайгику сжимает одеяло в руке, когда дорожка поцелуев переходит с основания шеи на ключицы и постепенно переползает на грудь, затем опускаясь ещё ниже, к кубикам пресса и краю штанов. Суэхиро чувствует, как вздрагивает тело снизу, когда он проводит языком по бледной коже, после немного её прикусывая. Брюнет таким образом возвращается обратно к шее Сайгику, который под конец стал тихо мычать сквозь сжатые губы, и целует того в подбородок. — Прекрати так нежничать, — фыркнул светловолосый. Его рука упëрлась в грудь кареглазого, когда тот опустился к его груди, однако сопротивление уменьшилось, стоило Тэтте начать выцеловывать зону вокруг соска, и исчезло вообще, когда по соску проскользил язык. Слепого словно током прошибает от этого, особенно когда второй сосок начинают массировать мозолистые пальцы. Ещё и в пах упирается чужое колено, из-за чего его каждый раз передëргивает явно сильнее, чем могло бы.       Рука Дзëно перемещается с груди напарника на его затылок, начиная немного сжимать волосы. Сайгику чувствует себя вполне довольным, когда до его ушей доходит негромкое мычание, но до него отнюдь не сразу доходит осознание того, что с него стянули штаны и теперь он лежит в одних только боксерах. А когда это дошло, между его ног уже лежал Тэтте, через трусы покрывая поцелуями места рядом с пахом, заставляя судорожно вздыхать и несильно сжимать подушку пальцами. — Хватит, — в голове Ищейки крутились всевозможные и невозможные ругательства в сторону Суэхиро, потому что он слишком нежничает.       Брюнет перестаëт, стягивая бельë с нижнего, и наклоняется к нему, чтобы снова поцеловать и провести языком по чужой нижней губе, после чего его опять кусают, но уже явно слабее, и открывают рот, впуская. Язык проскальзывает внутрь, проходится по другому языку, потом сплетаясь с ним. Светловолосый мычит в поцелуй, когда чувствует, что в его анус упирается два, смоченный в слюне, пальца, которые потом разъезжаются в разные стороны, массируя кожу вокруг. Признаться, от этих ощущений ему действительно хотелось задохнуться. Он даже перестал успевать за движениями языка напарника– сосредоточиться на чëм-то одном не получается вообще никак, ему слишком нравится всё это.       Наконец выпустив из руки подушку, Дзëно оглаживает пресс кареглазого, переходя на его грудь, специально задевая вставшие соски, и задирая гимнастëрку выше, так что в следующее мгновение он уже её стягивает с тела сверху, после откидывая её куда-то в темноту комнаты.       Воспользовавшись тем, что поцелуй разорвался, Тэтте потянулся к прикроватной тумбочке, и буквально через секунду по комнате разнëсся сладкий запах арбуза. Достаточно смазав лубрикантом пальцы, он подставил и аккуратно ввёл один из них внутрь до первой фаланги, из-за чего Сайгику снова чуть вздрогнул. На этот раз они действительно зашли далеко. Внутри действительно очень узко и в то же время тепло, можно даже сказать, жарко. От всех навалившихся ощущений Суэхиро судорожно выдыхает, вынимая палец и снова вводя его на ту же длину, из-за чего слепой чуть сильнее сжался и промычал. И брюнет так делал ещё раз и ещё, вызывая у светловолосого мурашки и мычание, и всё в том же медлительном темпе, чтобы ненароком не сделать напарнику больно или просто неприятно. — Расслабься, — коротко проговаривает мечник, упираясь вторым смазанным пальцем в анус.       А второй дышит часто-часто, пытаясь перевести дыхание, чтобы потом расслабиться. Получается это, конечно, с очень большой натяжкой, но всё же получается, и палец проскальзывает внутрь на две фаланги, ещё больше растягивая. Два пальца всё так же медленно двигаются, выходя почти наполовину и входя обратно, заставляя слепого чуть выгибаться в спине и тихо мычать, больше из-за дискомфорта, чем от удовольствия. Казалось, что всё тело горит огнём и плавится, как мороженое на улице в жаркую погоду.       Пальцы стали несильно раздвигаться, как ножницы, растягивая тугие стенки чуть сильнее. Дзëно лишь сильнее стискивает одеяло в руках. Он не может сказать нравится ему это или нет: хочется и прекратить, оттолкнуть от себя с силой, чтоб уж наверняка, и начать самостоятельно насаживаться на пальцы, подмахивать бёдрами и кончить.       Третий палец проскальзывает внутрь с относительной лëгкостью, пусть и вызывая тихое шипение Сайгику. Пальцы полностью входят под определëнным углом, задевая простату, из-за чего последнего будто прошибает током. Приходится зажать рот рукой, чтобы их не услышали. Нутро сжимается сильнее, когда пальцы на треть выходят, а после повторяют толчок, заставляя чуть выгнуться им навстречу. Потом это повторяется ещё раз, ещё и ещё, вызывая мычание слепого.       Однако он не успевает уловить момент, когда пальцы с соответствующим хлюпом выскальзывают, а рядом слышится звук расстëгивающейся молнии, за которым следует шорох сброшенной одежды. Запах арбуза проносится по комнате с новой силой. Мозолистые ладони Суэхиро проходятся по пояснице, сжимая и придвигая к себе ближе, насаживая на головку, из-за чего партнëр непроизвольно сжался, явно этого не ожидая.       Тëплое узкое нутро через некоторое время разжалось, позволяя войти хотя бы наполовину. Блондин всё ещё чувствует некоторый дискомфорт, поэтому продолжает стискивать ткань в ладонях, чувствуя как внутри всё горит, когда чужой член медленно выскальзывает наружу, а после, всё так же медленно, входит обратно, заставляя чуть выгнуться в пояснице, дабы найти более подходящий угол. — Чëрт, давай быстрее! — спустя несколько подобных толчков слегка возмущëнно хрипит Сайгику, сводя брови к переносице.       Почувствовав более глубокий толчок, спина слепого выгнулась сильнее, за чем последовал слишком громкий стон, а самого Дзëно будто прошибло электричеством– настолько сильно его тряхнуло, когда головка члена прошлась по чувствительной простате. Но всё же член вошёл не полностью и вышел чуть быстрее, чем в прошлый раз. С каждым новым толчком в пояснице скапливалось приятное напряжение, заставляющее выгибаться в такт движениям. Кажется, руки уже порвали ткань под ними в попытках хоть за что-то зацепиться, а глаза зажмурены настолько, что в их уголках уже начали скапливаться слëзы. Возможно, для него это действительно слишком. — Всё нормально? — чуть ли не шепчет Суэхиро, замедляя свои движения. Руки всё также удерживают бëдра напарника, несильно сжимая. По крайней мере, синяков остаться не должно. — Снова нежничаешь, — проскакивает между стонами слегка недовольным тоном. Член всё ещё проезжается ровно по простате, а от приятного напряжения, растекающегося по телу, хотелось кончить больше.       Руки Тэтте сильнее сжимаются на бëдрах, когда он, входя на всю длину, толчком выбивает воздух из груди партнëра, простонавшего особо громко и сжавшегося в несильной судороге от оргазма, заставляя Суэхиро кончить следом. Совсем немного времени спустя мечник падает рядом со слепым на спину. Они обязательно помоются, но это будет утром. Сейчас они лежат мокрые и потные, но это неважно.