Magical Trip

👉За пару дней до начала «Magical Trip»

      — Я не собираюсь с тобой это обсуждать, пока ты в таком настроении, — Сакура мотает головой и поднимает руки вверх.       — Рано или поздно мы должны будем к этому вернуться, ты не можешь прятаться за работой в лаборатории постоянно.       — А твоя семья не может постоянно тыкать мне в то, что я полукровка. Полукровка! Мерлин! А они упрекают меня даже в этом!       Сакура взвинчена. И обсуждать ничего не хочет.       Ей срочно требуется расслабиться и скинуть напряжение.       Пошли все к чёрту.

***

      Неоновый. Синий. Переливается фиолетовым, с оранжевой подсветкой. Линиями, лампами и светодиодами. Стелется дым; лучи прожекторов играют на тёмных стенах, точками, россыпью звёзд. И музыка. Везде музыка. Она наполняет каждую клеточку тела — мелодией, голосом, словами — в ритме сотен шагов на танцполе. Пресыщение.       Магия. Струится энергия, чувствуется в воздухе, витает под высокими потолками красными лучами.       Здесь громко. А ещё Гермионе чертовски непривычно, словно она в другом мире, а это всего лишь Япония. Чужая страна.       — Я ничего не слышу, — крутит она головой, когда Сакура ей что-то рассказывает. — Давай отойдём?       Та щурится, кивает и хватает Грейнджер за руку. Ведёт в сторону бара, а у самой глаза горят с диковинкой.       — Тут должно быть лучше, — Сакура не повышает голос, и Гермиона наконец её хорошо слышит. — Надеюсь, вы останетесь на пару-тройку дней ещё. Хочу кое-что предложить, сама ещё не пробовала. — Она озирается по сторонам, вытягиваясь на носочках, словно у её обуви не было такой крупной подошвы и подъёма.       — Про что речь? Я бы не отказалась ещё от коктейля. — Гермиона кивает, чуть двигаясь в такт музыки, пьянея. — Заодно возьму для Драко.       — Ещё успеется, о, нам сюда. — Харуно смотрит на неё с хитростью и авантюризмом. Грейнджер хорошо это чувствует, считывает по мимике и движениям. Сакура открытая книга.       Она тянет её за собой, смеётся и скрывается за высокой колонной, где в тени коридора горит вывеска японскими иероглифами «Вход воспрещён». Тут гораздо тише, воздух какой-то спёртый, что Гермионе сразу становится тяжелее дышать.       — В последний раз я испытывала что-то подобное, когда Драко решил найти приключений на задницу в Монголии. — Она смотрит в спину Сакуре, пока та определёнными стуками тарабанит в дверь. — Мы не дождёмся наших?       — Сомневаюсь, что они разделят это желание, — пожимает плечами Харуно. — Во всяком случае, Саске мне потом снимет голову с плеч, но перед этим…       У Гермионы изгибается бровь, а дверь перед Сакурой открывается. Правильность и рассудительность Грейнджер притупляется из-за уже выпитой парочки бокалов с коктейлями. Те действовали просто волшебно, обволакивая организм сладкой негой, отнимая сомнения.       — О, Мако, — улыбается Сакура, — познакомься, Гермиона Грейнджер — золотая девочка Великобритании. — Её даже не смущает такое представление, хоть и хочется закатить глаза. — Мы хотим попробовать красную.       — Приятно познакомиться с героиней войны, — отзывается Мако, а потом смотрит на Сакуру. — И меня мгновенно найдёт и проклянёт Учиха?       — Он не успеет, — улыбается Сакура. — К тому моменту я его хорошенько отвлеку. Брось, у меня и так была напряжённая неделя, хочу показать Гермионе, на что способны наши новые зелья. — Она оборачивается и подмигивает Грейнджер.       Она уже смекает, с чем они имеют дело и что предлагает Сакура. В любой другой ситуации Гермиона бы отказалась. Определённо. Но Харуно настолько увлечённо подогревает её любопытство, что она идёт на поводу.       — Ага, и, небось, ещё достанется от Драко Малфоя. — Мако переводит взгляд на Грейнджер. — Не хочется сталкиваться с таким волшебником.       Это режет слух. Интуитивно выводит на эмоции, проецируя прошлое. Прошлое Пожирателя смерти.       — С этим проблем точно не будет. — Гермиона опускает подбородок, и ещё секунда — смотрит почти исподлобья. И та тушуется.       — Мако, запусти уже их, — кричит кто-то.       — Правильно, Ино, я тоже так считаю. — И Сакура теснит Мако в сторону, при этом затягивая Гермиону за собой.       Сакуру подогревает ожидание и желание ощутить что-то из бесконечных рассказов знакомых, попробовавших эту дурманящую херню. О, для неё это в новинку. Она, похожая на Гермиону трудоголизмом и рвением идеально выполнять свою работу, редко позволяет себе настолько расслабиться. А сейчас хочется максимально себя отпустить. Особенно после того, как она поругалась с Саске на прошлой неделе. Хочется сделать шалость. Самую провокационную, на которую она способна.       Перед ними открывается уютное небольшое помещение, чем-то напоминающее лофт. Высокие окна, обрамлённые цветными гирляндами, стены, заточенные под белый кирпич, и вечно неспящий переулок по ту сторону.       — Я думаю, вам понравится, — перед взором Гермионы высокая блондинка — та самая Ино.       На ней приталенное платье — короткое, — на бедре чёрный широкий ремень с закреплённой палочкой. Та почти искрит от магии, сгустком энергии вокруг неё. Словно Ино маленькое магнитное поле.       — Так о чём речь? — интересуется Грейнджер, пока та останавливается около бара, широко распахивая деревянные створки.       — Наши отпетые зельевары создали очередную бурду, — хихикает Ино, — но эффект просто очешуенный. — Она достаёт с полки два маленьких флакона с мутной жидкостью. Встряхивает, и содержимое переливается блёстками.       — Это делала Мэй? Слишком много бликов, — Сакура хмыкает и подходит первой. — Больше гламура.       — Ты её знаешь, — кивает Яманака и любезно протягивает оставшийся флакон Гермионе. — Вкус с горчинкой, терпкий, чем-то напоминает переспелый огурчик с грядки. А вот потом сласть и… Ну, в общем, почувствуйте сами.       — А кто-то ещё сегодня их принимал? Вы вообще часто этим занимаетесь? — Гермиону всё равно не поменять. Она вертит склянку в руках и далека от того, чтобы откупорить крышечку.       — За этим приходят даже маглы, — смешок срывается с губ Мако. — Так что тут нет смысла искать какой-то подвох, просто пейте.       Сакура кусает губу, а потом выпивает залпом. Густое зелье обволакивает глотку, словно мёд, горечь хорошо чувствуется, но быстро сменяется на приторную сладость, от которой сводит зубы. Она морщится, цокает и жмурится. По телу сразу мурашки, но потом такое чумное ощущение невесомости, будто притяжение к земле отпускает. Харуно шатается, сконцентрироваться на лицах пока не может и чувствует, как зелье струится по организму, забирая своё.       — Это пиздец. — Но ей весело, и плохие мысли из головы тут же уходят. Да, именно этого она хотела. Настолько, что от этого чувства мягкости её мутит.       Гермиона выдыхает, наблюдая за Сакурой с сомнением. Чаша весов застывает, не отдавая предпочтение ни одному из решений. К тому же есть что-то, что, вероятно, очень тревожит Харуно, о чём она не может рассказать или не хочет. В конце концов, они не закадычные подружки, вываливающие друг другу все секретики.       — Гермиона? — Ино кивает в её сторону. — Передумала?       — Хм, — она усмехается, опускает глаза на зелье и скидывает пробку большим пальцем.       Чёрт с ним. Залпом. Чуть ли не одним глотком.       Сакура тут же хлопает в ладоши, покачиваясь на ногах. Зрение проясняется, становится почти в два раза чётче, словно всю свою жизнь она проводила в полуслепом состоянии. Она мажет языком по губам — влажным, со сладким привкусом, — необычно. И смотрит на Гермиону.       Ей не плохо и не хорошо — просто нормально. Голову кружит, а в носу стойкий любимый запах. Она вдыхает его каждый день, когда зарывается носом в шею Драко. Когда оставляет следы на его коже и портит вороты рубашек по утрам.       — Тут есть амортенция? — хмурится Грейнджер. — Что-то похожее?       — Что-то вроде, — кивает Ино, хитро улыбаясь Сакуре.       Одна из отличительных черт этого зелья — слишком соблазнительные насыщенно красные губы. И Яманака ещё раз убедилась, что проявляется это только у девушек.

***

      Драко пьёт огневиски, немного перекатывая стакан пальцами. Длительное отсутствие Гермионы начинает его потихоньку раздражать, и сидящий рядом Учиха не добавляет плюсов к ситуации. Перед носом крутит жопой очередная иностранка, перебравшая в баре пойла. И непонятно, на чьё внимание она рассчитывает — ни он, ни Саске даже не смотрят в её сторону.       Учиха и вовсе оказывается дерьмовым собеседником, чего Малфой не мог сказать в прошлый раз. Они довольно о многом перетёрли. Сейчас же он мрачнее тучи и весь на взводе, даже несмотря на то, что выпил куда больше Драко.       — Предлагаю найти обеих. — Он прочищает горло, сглатывая остатки вместе с маленькими кусочками льда. — Пока ты не поджёг этот танцпол к чёртвой матери.       Малфой поднимается, оставляет стакан на низком столике и оборачивается. Саске кивает ему, но продолжает задумчиво таранить взглядом толпу.       — Твоя семья, — вдруг говорит он, тем самым притормаживая Драко, — как она приняла твой выбор?       Он в удивлении вскидывает брови.       — Об этом кричали все заголовки «Пророка», — иронично отвечает Малфой. — Впрочем, реальность мало чем отличалась от писанины.       — Они ведь до сих пор против. — Чёрные глаза сталкиваются с серыми — в немом понимании ситуации.       — Меня не ебёт. — Но Драко долго на него не смотрит.       Видит, каким напряжением веет от Учихи, и припоминает — он тоже выходец из чистокровной консервативной семьи, где даже полукровку Харуно не принимают как надо. Какой бы та ни была, но даже Малфой отдаёт должное — Сакура очень умна и сильна в своей магии.       — Хм. — Саске смыкает веки, усмехаясь, плечи из-за этого подрагивают. — С оглядкой на прошлое привык нарушать всё? — Звучит как подъёб, а может, это он и есть. Алкоголь хорошо развязывает язык.       — Считай, что да. — Драко зло ухмыляется, смиряет взглядом, ведь тут ему равных нет, либо он просто смотрит в глаза тому, кто достоин. — А теперь найдём наших, если ты не против.

***

      Мягкие, сладкие — тепло и мокро. Вкус клубники и банана на языке. А ещё напор такой нежный, ощущения другие, эфемерные и воздушные. Гермиона не понимает, насколько ей это нравится, но, кажется, им с Сакурой просто нереально хорошо. Сознание мутное, как после центрифуги. Не тошнит, но волнует и мутит — тонкая грань. Будто сильнее покачнись — собьётся хрупкое равновесие.       — Мхм. — Сакура наклоняется, отставляет куда-то в воздух бокал с недопитым коктейлем и скользит языком по нижней губе Гермионы. — Почему это кажется таким…       — Нормальным? — Она хихикает, а потом ей становится ещё смешнее — бьётся стекло бокала. — Какая ты неуклюжая, Мерлин.       — Плевать. — Сакура почти висит на ней. — Кроваво-красные… твои губы, блядь, Грейнджер, Драко чертовски повезло.       — Ты под зельем, чокнутая. — Гермиона держит Сакуру, сама покачивается и туго соображает. Только знает, что саму волнуют губы напротив. Потому что внизу живота теплеет, разносит фейерверком, скручивая органы в узел.       — Ты тоже, — чмокает в губы, слизывает сладкий красный след, и это действует настоящим дурманом.       Грейнджер кружит, засасывает вихрь, как на американских горках. Как на самых опасных полётах на метле. И в мыслях сразу Драко. Вытесняет всё. Перед глазами дикие картинки, будто она видит будущее с кусочками прошлого — что-то из того, о чём она фантазирует, уже было. Невыносимо. Это салазарово зелье почти сродни похоти, только слабее, но такое же пьянящее.       Нет, она в себе точно.       А вот Сакура нет. Ей хорошо, что начинают подкашиваться ноги. Она впервые целует девушку и понимает — вот она нежность. Совсем не то, что даёт Учиха. Абсолютно. И это слишком мило, хочется ещё, пусть не кончается. Пусть отдаёт жаром, похотью, сексом. Сакуру лихорадит, дрожь по телу, предательские мурашки кусают кожу, пока руки импульсивно задирают кофту Гермионы.       Её кожа горячая, жаркая — скользит под подушечками пальцев, и Грейнджер даже не сопротивляется. Они топчутся на месте, пока обе не упираются в колонну. Рядом люди, но все в таком диком кайфе, на таком выносе — что плевать. Толпа — месиво.       — Кхм. — Когда Саске находит Сакуру глазами, он резко останавливается. Драко следом и, отвлекаясь, смотрит в ту же сторону.       — Блядь. — Он поворачивается к Учихе. — Они налакались какой-то дряни?       Не дожидаясь ответа, он широким шагом двигается сквозь толпу, и Саске, сталкиваясь с кем-то из особо пьяных, покачивается у ступенек к виповской зоне.       — Не хотел бы мешать, но… — Малфой не в ярости, нет. В нём тихим зверем шипит алкоголь и даже просыпается непрошеная… ревность?       Перед глазами отпечатывается картинка, гипнотизирует то, как двигаются губы Гермионы в ответ на ласку Сакуру и её активные действия, чтобы задрать злосчастную кофту. Он никогда не видит этого со стороны: сколько бы ни раздевал Грейнджер, как бы ни пытался нагнуть её у зеркальных потолков. И его заводит. Дико.       — Оп-а, — Сакура шарахается, — а мы вас как раз искали? — Она не то спрашивает, не то утверждает и отклоняется на стену.       Гермиона в растерянности, но руки Драко она узнает везде. Всегда. Она слабеет, стоит ему коснуться её спины. Она смотрит на него, и в неоне его волосы кажутся нежно-фиолетовыми.       — Драко. — Она качается на ногах, перед глазами муть, а колени дрожат.       Малфой ловит, сам наклоняется к ней, не думая, что она может упасть.       — Сколько ты выпила? — задаёт он вопрос, но Гермиона крутит головой. Его взгляд опускается на её пухлые, зацелованные не им губы, и в груди теплится необузданная эмоция.       — Это всё от красного, — смеётся Грейнджер, ведёт кончиком указательного пальца по его скуле и делает рывок, впечатвыясь в сомкнутые губы Драко.       Её движения остервенелые, хаотичные — она взъерошивает волосы Малфоя на затылке, пока Саске недовольно смотрит на Сакуру, которая облизывается.       — Красное? — рычит он, беснуется, желваки ходуном ходят, пока Харуно вызывающе моргает, задерживая кончик языка на губе.       — Новая поставка, — смеётся и косится на Гермиону с Драко.       Малфой позволяет Грейнджер всё, и это мелькает огнями в зелёных радужках. Чёрт, и ноги подкашиваются. Саске ловит Сакуру в последний момент, но той настолько не по нраву, что сразу вырывается.       — Прекрати, блядь, — цедит сквозь зубы. — Эта дрянь будет из вас выходить больше суток, ты…       — Отвали. — Она пихает Саске в грудь. — Иди к своим родителям. Развлекайся.       Учиха пьян и тоже нетвёрдо держится на ногах. Его ведёт в сторону, от удара её рук по рёбрам разливается болезненное тепло. Он задевает плечом Малфоя, и это сбивает Гермиону.       — Их надо увести отсюда, — восстанавливая дыхание, повышает голос Драко. Знает, что Саске его слышит. — В таком состоянии здесь с ними справиться будет сложнее.       — Второй этаж, там випы.       — Не пойдёт, — крутит головой Сакура. — Я не хочу тебя. Понимаешь? Не хочу.       И смеётся, задирая голову. Затылком в стену. Истерика, слёзы сквозь дурь.       Губы отливают красным сильнее, стоит попасть на них такого же цвета лучу. У Учихи кульбитом сердце — она стегает по больному. Люди вокруг расступаются.       — Драко, — с придыханием, тихой усмешкой Гермиона тянется к его шее, — её нельзя оставлять.       — Саске с ней, — хрипло отвечает он, ведёт к лестнице. — Какого хуя ты выпила?       — Я не знаю, — Гермиона глупо улыбается. — Я так хочу тебя, ты просто не представляешь. На тебе красный след. Смазанный, словно кровь. — Она смотрит, как под гипнозом, и одним рывком снова целует его губы. Теперь это действительно долбаная кровь.       Металлический привкус на языке смешивается с терпкостью огневиски, Драко останавливается на последних ступеньках. Крепко сдерживает Грейнджер, но вместе со слюной он чувствует горечь и сласть. Пьяный разум ещё реагирует на инородное — он долгое время надрачивал себя на невосприимчивость к ядам и дурным зельям. И это отзывается спазмом в теле.       — Прекрати, ты не в себе. — Он подкидывает её на руки удобнее и попадает в свободную комнату только с третьего раза.       — Так мы ещё не пробовали.       — М? — Он резок, швыряет на кровать, но Гермиона держится за него, вынуждая наклониться. Нависнуть над ней.       — Вчетвером. — И улыбается. — Даже не представляю, как это.       — Просто заткнись.       А в голове уже своя реальность — та часть, что въедалась под кожу вместе дурманом. О, нет, он слишком ярый собственник, чтобы даже на секунду представить кого-то, кто её коснётся. Даже этот чёртов поцелуй с Сакурой его не так драконит, как одна мысль о том, что это может быть Учиха.       — Драко любит Гермиону, а она грязнокровка. — Из-за темноты Учиха становится её персональным адом. Жёсткими тисками на теле.       До скрежета зубов она его бесит. Эта язва в Сакуре. Красное оставляет кровь на её губах, выуживает то, что спрятано глубоко внутри. Учиха видит это в её сумбурных мыслях, в раздрае, хаосе в её голове. Сакура даже не замечает, как он раз за разом глубже проникает в её сознание.       Искусный легилимент.       — Стой смирно, — рявкает он, но Харуно вырывается. — Посмотри на меня.       — Я хочу, чтобы ты.выбрал.сторону. — Сакура склоняет голову, та скорее всего уже слишком тяжела для шеи. — А Гермиона классно целуется. А ты бы смог так же?       Она проверяет его выдержку. Играет на самых конченых струнах души, вырывая из Учихи всё плохое. Он зол настолько, что музыка в клубе начинает пропадать, фонить и прерываться. Народ — пьянющий, но ничего не понимающий, — ищет сразу глазами причину, а они искрят.       — Неприятно, когда кто-то занимает приоритетное место? — Сакура смотрит исподлобья, будто с каждой секундой трезвеет. — Хоть благодаря красному я сказала это.       В Сакуре бурлит злость. А ещё похоть. Её трясёт от собственной противоречивости. Сейчас Саске бесит её настолько же, насколько она его хочет. Потому что он такой же необузданный, как самый дикий свободный мустанг.       А ещё её заводит мысль, что он знает об этом. Как бы она ни была пьяна, сколько бы дымки и пятен ни стояло перед глазами, она слишком искусная ведьма. Сакура знает, что он в её голове.       «Два на два. Но что делать, если я хочу тебя сильнее и чтобы было лучше, чем у них?»

Красное — язва.

Красное — кровь.

Красное — зависть.зависть.зависть.

***

👉До того, как Драко и Саске нашли их…

      — Все чувства разом обостряются, это как лишить зрения, — Сакура чуть ли не висит на барной стойке, тыкая трубочкой в листик мяты в бокале, — я бы попробовала, но…       Шикает, недовольная.       — Пф, — Гермиона не добавляет масла в огонь и не притрагивается к алкоголю. Себя слишком трудно контролировать, но оценить уровень забвения она всё ещё в состоянии. — Они не согласятся, потому что заметят кое-что очень очевидное.       Её ведёт в сторону, приходится цепляться рукой хоть за что-нибудь.       — Хм, — Сакура хитро усмехается, — я знаю, что мы сделаем.       Гермиона понимает почти сразу. Харуно упёрлась взглядом в тот злополучный коридор, где вход строго воспрещён.

***

      Сакура крепко обнимает Саске за шею. Откуда в ней столько сил — чёрт его знает. Потому что нормально стоять на ногах она не может. Льнёт к нему мартовской кошкой, трётся, пытаясь обхватить его ослабевшими ногами. Совсем в полумраке. И слабость сводит с ума.       Она лижет его шею, проходится кончиком по солоноватой коже и целует. Оставляет яркий алый цвет. У неё ощущение, будто сердцебиение Учихи сейчас пробьёт грудные клетки их обоих.       — Почему ты сдерживаешься? — шепчет, ухмыляясь, и тянется к мочке уха. — Не надо.       У него дрожь по телу, а злость вытесняет алкоголь.       — Закрой свой рот, — властно, холодно, что мурашки по коже.       — А то что? — Сакура отклоняется, еле удерживая голову. — Слишком правильный мальчик из правильной семьи?       На секунду ей кажется, что она слышит скрежет его зубов. Он сильнее стискивает руку на её талии — больно, но терпимо под действием зелья.       — Потому что ты умудряешься найти пробл… — Нет, она не хочет слушать. Не желает даже вдумываться в очередное негодование.       Кусает сразу. До крови. До этой чистой, красной, горячей крови. Затыкает его, берёт верх и делает всё, чтобы эти капли яда затуманили рассудок. Учиха тормозит и пытается отстранить Сакуру от себя. До него мгновенно доходит, что именно она делает.       — Угомонись, — выдыхает в губы и тут же стонет.       Они не успевают продвинуться даже на пару ступенек. Лестничный проход пожирает тишина, будто в вакууме. Давит на виски, а Саске понимает, что так глупо попался на её удочку.       Сука. Харуно просто блестящая ведьма. Легилименция.       — Смотри не смей выкидывать меня, — она буквально приказывает.       В Сакуре просыпается дикий азарт, какие-то немыслимые фантазии, и каждая, каждая проникает в его голову.       Он видит всё её глазами, чувствует, будто делает сам. Целует Гермиону, гладит талию, и пальцы соприкасаются с горячей ладонью Малфоя. Сакура цепляется за его кисть, пока он долбится в Гермиону, что та стонет в губы Харуно.       Они смертельно близко. Отвращение в Учихе гаснет из-за чёртового красного. Сакура хмыкает, держит его крепко и по щелчку, будто призывает в руки метлу, меняет их местами.       На Саске накатывает дикий контраст эмоций. В ней узко. Чертовски, блядь, узко. Пальцы впиваются в кожу, и с каждым толчком слышатся чавкающие звуки. Шлепки их бедёр мутят разум до белых точек под веками.       Саске абсолютно не спокоен, но его сдерживает мысль, что Драко не трогает Сакуру. Он полностью сосредоточен на Грейнджер, которая лижется с Харуно.       Друг напротив друга.       Блядь. Он опускает взгляд. По её желанию. Теперь понимает, почему ощущения такие острые, сжигающие напрочь кожу.       Нагретый кусочек металла — анальная пробка. Блядь. Она его сведёт в могилу.       — Сакура, — шипит, прокашлявшись, а потом резко впечатывает в стену, — ты даже не представляешь, чего хочешь.       — Тебя. — Она стонет от боли; удар мощный, и поясница ноет. — Прямо сейчас, Мерлин, сейчас!       Саске аппарирует с ней невесть куда. Даже не думает, что это может кончиться для них плачевно в таком состоянии, но через секунду под ними мягкая кровать и темень.       — Люмос, люмос, люмос, — Сакура хнычет, — я хочу видеть тебя.       Но ему плевать. Учиха смиряет в себе дрожь. Ему нехорошо, но ощущения знакомые — те самые, после дозы. Когда выбрасывает с обрыва и ведёт из стороны в сторону, оно течёт вместе с кровью, подчиняет и становится единым целым с мыслями. Он чертовски её любит. Настолько, что сердце бешено бьётся, пульсируя болью.       Он срывает пуговицу с её штанов, стягивает вместе с бельем и резво пристраивается, приспуская собственные. Одежда мешает, бесит настолько, что магия хаотично мерцает вокруг них. Невербально воздействует. И теперь жмётся членом к её скользким складочкам, толкается меж них, размазывая смазку.       — Мерлин, пожалуйста. — Сакура приподнимает таз, и Учиха недовольно рыкает, надавливая ладонью ниже живота.       — Не рыпайся. — И толкается во всю длину, до упора, одним сильным толчком, будто ищет те самые ощущения, что она ему давала в собственной фантазии.       И Сакура кричит. Блядь, её буквально рвёт на части. Она извивается под ним: каждый сантиметр её влагалища пульсирует. О, боги, по оголённым нервам, до упора, а ощущение, будто в ней не только он.       — Это про…сто… бл… — задыхается, грудь стягивает, словно в клетку.       — Даже если бы ты была ебучей маглой, — Сакура почти не слышит, не концентрируется на его словах, потому что в диком экстазе, — ты.моя.

***

      Гермиона открывает глаза, морщится и жмурится. Дневной свет ничуть не помогает адаптации, но определённо она понимает — у неё не отваливается башка, а во рту не наложили дерьма кошки. Под щекой тёплое плечо, и нос щекочет еле-еле уловимый запах. Малфой рядом.       И она тут же подрывается, оглядываясь по сторонам.       Их номер отеля.       — Грейнджер? — Её резкость будит Драко, и он приподнимается на локтях.       — Что вчера… — Она не договаривает, подносит руку к губам, но уже ничего не чувствует. — Сакура… она?       — С ней Учиха. — Малфой скидывает ноги с постели. — Что за дерьмо вчера было?       — Уф, — Гермиона плюхается обратно на подушку. — Это то, чего я больше принимать не буду. — Она усмехается, и Драко, изгибая бровь, ложится к ней; облокачивается на локоть рядом кудрями.       — Ну? — Его дыхание касается её уха. — Что за пойло вы махнули?       — Сакура назвала его «красным», хоть цвет зелья, скорее, серый, — поясняет Грейнджер. — Что-то новое из их поставок, чем-то напоминает наркоту с амортенцией и похотью.       — Заметно. — У Гермионы сразу мурашки от его усмешки. — Ты решила проверить мою выдержку, ведьма? — Драко опускает ладонь ей на живот и скользит ниже.       — Скажем, не совсем я. — Она автоматически опускает глаза на его кисть, любуясь, как под тонкой кожей перекатываются костяшки. — Но очень не против восполнить это сейчас. А они… — Её вдруг накрывает волной вопросов.       Сакура ведь хотела уйти в отрыв и затащить в него Учиху. Гермиона подыграла ей и вскоре сдалась под натиском Малфоя. Ему проще пустить Аваду в лоб, чем заставить трахнуть её в том состоянии.       — Вернулись домой, — тут же поясняет он. — Я видел Саске, судя по его состоянию, Харуно умудрилась впаять ему зелье.       — Значит, у них всё получилось. — Уголок губ Грейнджер дёргается; улыбка напрашивается сама собой. — Хотя я думала, они, скорее, убьют друг друга.       — Скажем, он не был шибко рад, забирая её.       — Сильно?       — Пиздец. — Драко уже целует её в шею, и Гермиона безумно рада, что вчера так и не осуществила этот порочный замысел.       Быть в себе и наслаждаться этим гораздо приятнее, чем доводить органы чувств до предела, убивая себя постоянным кайфом. Нет. Грейнджер не по нраву.       А вот то, что сейчас делает Малфой, — очень даже. Его рука уже между её ног; Драко гладит лобок, мягко давит пальцем на половые губы, разводит их и массирует клитор. Чувства сперва притупленные, но разгораются с каждой секундой.       Она тут же кусает губу и разводит шире ноги.       — Отмечу, — шепчет на ухо, — тебе чертовски идёт красный.       — Когда он был размазанный на твоих скулах, я тоже так думала, — соглашается Гермиона, выгибая спину. — Годрик, ниже. — Она двигает тазом, пытается направить его движение, но Драко только усмехается.       — За вчерашнее тебя вообще стоит наказать, ш-ш. — Он выдыхает, когда Грейнджер опускает руку на его пах. Член под ладонью крепчает, и она хорошо знает, что с этим делать.       — Оставишь меня без секса? — иронизирует она, думая, что Малфой на такое не способен точно.       — Сперва трахну, а потом — да. — Он так резко избавляет её от одежды, что прохлада помещения мигом касается её сосков — те твердеют, и грудь принимает красивую, округлую форму.       Драко заглядывается, радужки поглощают чёрные зрачки, и он тянется ртом к её груди, засасывая розовую ареолу. Целует и лижет, пока одним махом не переворачивает их, удерживая Гермиону на себе.       — Что ты там говорила про «вчетвером»? — Драко и сам избавляется от одежды. Ощущение её нежной кожи — лучше любой наркоты. А ещё его заводит то, как Грейнджер лежит на нём, мягко двигая задницей так, что член скользит между складочек.       — Я знаю, что ты на это бы никогда не согласился, — она сглатывает слюну, — но Сакуре в том состоянии объяснять это бесполезно.       — Двигайся. — Малфой шлёпает Гермиону по попе, потом мнёт ягодицы, разводя в стороны. И ей так хорошо, что кружится голова. Он чуть толкается, протискивается во влагалище и замирает. — И пока не разрешу — не кончишь.

***

      Когда они встречаются в Токийском парке, Сакура выглядит так, словно ей вручили наследство Учихи вместо него самого. Такой радости Гермиона ещё не встречала, но старается излишне не удивляться. А ещё у неё дико болит жопа и ноги. Не говоря уже о других мягких местах, которые изучил Драко во время их утреннего секса.       — Простите, что вчера так получилось. — Сакура ведёт себя как нашкодивший котёнок под присмотром строгой матери.       — Оно, может, стоило того? — Гермиона идёт вдоль кирпичной стены старого небольшого здания.       — Каждый глоток. — Сакура краснеет, словно Грейнджер шаг за шагом прорывается в личное. А потом косится на Саске: — Или ты не согласен?       — Если ещё хоть раз это повторишь, — он говорит с такой дикой угрозой, что даже Гермиона верит в правдивость настроения его слов. Однако вопреки этому Саске цепко обнимает Сакуру за талию, прижимая к себе.       И её веселит тот факт, что Драко ревностно повторяет за ним.       — А ещё… — Сакура вырывается из-под руки Учихи, выбегая вперёд, — я хочу вас свидетелями на свадьбе.       — Что?!       — Что? — У неё глаза искрятся не просто так. Складывается впечатление, что Сакура сейчас запрыгает.       — Хм, — Саске довольно усмехается, а Гермиона с Малфоем удивлённо вскидывают брови. «Вот уж действительно — волшебное путешествие».

***

      — А когда поженитесь вы? Вопрос, звучащий после кричащего заголовка о свадьбе Саске и Сакуры.       Малфой смотрит на Гермиону, и та просто не знает куда себя деть. Слишком волнительно, потому что «да-да-да» звучит в голове, и она знает, что Драко слышит её немой писк.