Пленник Смерти

Было почти три часа ночи, когда Гарри оказался на вершине Астрономической башни, облокачиваясь на перила и рассматривая территорию Хогвартса. Воспоминания о той последней ночи с Дамблдором калейдоскопом крутились у него в голове. Гарри почувствовал знакомое тягучее чувство в области пупка, а также сопротивление магических щитов Хогвартса, блокирующих аппарацию. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и с силой оттолкнулся от перил. Прозвучал хлопок, и Гарри исчез с Астрономической башни. Открыв глаза, он обнаружил себя стоящим на зубчатой скале, выступающей из моря. Глубоко вздохнув соленый воздух, Гарри отвернулся от пещеры и устремил свой взгляд на бескрайние воды, позволяя брызгам от разбивающихся волн промочить его насквозь. Он понимал, что должен был дрожать от холода, но всё, что он чувствовал — это глубокое, всепоглощающее горе. Гарри позволил мысли о том, что Дамблдор знал о своей скорой кончине, когда они пришли сюда за крестражем, накрыть его так же, как волнам, плещущимся рядом с ним. Дамблдор был готов, точно так же как Гарри был готов, идя в Запретный лес. Гарри крепко зажмурился, пытаясь противостоять чувству, которое разрывало его изнутри, сдавливало горло, стягивало мышцы и заставляло бешено биться сердце. И когда особенно мощная волна обрушилась на него, окончательно промочив до нитки, он закричал и позволил собственной магии вырваться наружу, вихрем закружившись вокруг. Грозовые раскаты заглушили даже его пронзительный крик. Вспышки молний сверкали над водным пространством, ударяясь об волны и скалу под его ногами. Он кричал до тех пор, пока вся накопленная злоба и гнев не вырвались наружу. Кричал до хрипоты. Гарри простоял там еще несколько минут, втягивая обратно свою магию. Он позволил ей мягко осесть внутри себя, несмотря на то что его эмоциональное состояние оставалось нестабильным. Стоя на скале, он смотрел в водную даль, ощущая вкус соли на губах, концентрируясь на холоде воды, пропитавшей его одежду и волосы, и стараясь игнорировать растущую боль в горле. Еще один громкий хлопок — и Гарри исчез. Вернувшись на Астрономическую башню, Гарри почувствовал, что что-то не так. Он был не один. Гарри быстро выхватил свою палочку и приготовился защищаться, параллельно окружив себя щитом. — Поттер, — прозвучал знакомый голос из темноты. Когда Гарри сфокусировал взгляд, он увидел Драко. Тот стоял с противоположной стороны башни, и его палочка была направлена прямо на Гарри, но тут же начала медленно опускаться. — Ты что, мокрый? Гарри попытался ответить, но его горло было не готово к новым нагрузкам и отреагировало ужасным приступом кашля. Драко подошел к нему, остановившись всего в нескольких шагах. Гарри продолжал кашлять, но протянул руку, как бы прося Драко подождать. Стоило приступу прекратиться, Гарри выпрямился, стряхивая остатки воды со своей одежды. Благодаря легкому движению палочки и тихо произнесенному заклинанию, он снова стал сухим. — Малфой, — прохрипел Гарри, все еще не восстановившись от приступа. С удивлением он обнаружил, что в его собственном голосе совершенно не слышалось враждебности. — Почему ты здесь? Или, вернее, как ты здесь оказался? — на мгновение Драко задумался. — Поттер, неужели ты аппарировал сюда? Здесь должны действовать чары защиты, чтобы не допускать подобного, — взволновано закончил он. — Ага, ощущения будто начинаешь задыхаться, и может быть, это немного болезненно прорываться, но… — Гарри пожал плечами, оставив фразу незавершенной. — Ты прорвался через волшебные барьеры? — Малфой резко отшатнулся от удивления. — Полный абсурд, — пробормотал Драко. — Ты в порядке? — Да. Всё нормально, — ответил Гарри, убрав свою палочку обратно в карман, и, отвернувшись от Малфоя, оперся на перила башни, стараясь выровнять дыхание. — А ты почему здесь? — спросил он спустя некоторое время, когда убедился, что его голосовые связки не подведут его снова. Драко не сразу ответил. Он подошел и встал рядом с Гарри, точно так же оперевшись на перила. Между ними повисла томительная тишина. И вот, наконец, Драко заговорил. — Спасибо, Поттер. За то, что ты сделал для меня и моей мамы, — Драко прочистил горло и продолжил, игнорируя вопрос, который ранее задал ему Гарри. — Особенно за то, что ты сделал для моей мамы. — Как она? — поинтересовался Гарри, слегка повернувшись, чтобы взглянуть на Малфоя. Удивительно, но его действительно это искренне волновало. — Она в порядке, — мягко произнес он. — Ей легче без… отца. — Драко на секунду замешкался, подбирая слова. — Без его влияния, — решительно добавил он. — И мне тоже. Гарри лишь кивнул в ответ и вернулся к рассматриванию пейзажа. Они стояли так долгое время, не проронив ни одного лишнего слова. Гарри не ожидал, что ему будет настолько комфортно рядом с Малфоем. Они больше не были теми врагами из детства. Без сомнения, они могли бы много чего сказать друг другу, но Гарри молчал, и Малфой тоже, за что он был ему очень благодарен. — Ты придешь? — нарушил тишину Гарри. — Завтра ночью? Малфой не ответил сразу. Когда Гарри взглянул на него, тот казался погруженным в свои мысли. — Малфой? — требовательно произнес Гарри. — Зачем? — резко ответил Драко, что заставило Гарри слегка отшатнуться. — Почему тебе важно, приду я сюда или нет? — Ну, возможно, потому что я, скорее всего, приду, — ответил Гарри, потирая затылок. — Тогда я найду другое место, чтобы… погрустить, так сказать, — Драко повернулся, приготовившись уйти, но Гарри был шустрее и успел схватить Малфоя за руку. — Постой! — воскликнул Гарри. — Подожди… чтобы погрустить? Так мы этим занимаемся? — с недоумением спросил Гарри. Драко опустил взгляд на руку Гарри на своем запястье, а затем вновь посмотрел прямо на него, подняв левую бровь. — Да, Поттер, это называется грустить. — Просто Гермиона сказала, что у меня депрессия, — произнес Гарри скорее для себя, чем для Драко. — Что может огорчать Спасителя магического мира до такой степени? — резко выпалил Драко и сразу же замер, осознав сказанное. В глазах Гарри сверкали молнии, но Драко уже поднял руку в знак примирения. — Я не хотел… Малфой затих, почувствовав, как Гарри сильнее сжал его запястье, за которое все еще держался. — Тогда ты придешь, я имею в виду, завтра вечером? — спросил Гарри. В его глазах все еще плескалось пламя после насмешки Драко, но теперь в них еще и читалась мольба. — Поттер, мы враждовали целых восемь лет. Не уверен, что нам стоит… — Драко жестом обозначил пространство между ними — грустить рядом, — помрачнев, закончил он. — Да хватит уже, Малфой, — ответил Гарри, наконец освобождая руку Драко из своей железной хватки. — Мы оба пережили Волан-де-Морта, — заметил он с оттенком беспечности. — Ты единственный, кто не… — начал было Гарри, но потом вдруг замолк. — Не задавал тебе бесконечные вопросы? Не ставил тебя на пьедестал, как полубога? Не восторгался твоими подвигами? Или не относился к тебе как к хрустальной вазе? — догадался Драко. Гарри кивнул, посмотрев на него с любопытством. Драко же просто махнул рукой, словно пытаясь показать, насколько ему это было безразлично. — Да. Всё верно, — пробормотал Гарри. Затем на мгновение между ними опять воцарилась тишина. Прищурившись, Драко пристально взглянул на Гарри, тут же замечая темные синяки под глазами, бледность кожи, и изможденный вид лица. — Умница Грейнджер, возможно, права, Поттер. Ты действительно выглядишь измученным, — мягко заметил Драко, позволив прозвучать в своем голосе ноткам заботы. Гарри резко поднял голову. — И что с того? Они постояли так еще пару минут, а затем Гарри тряхнул головой и ушел, оставив Малфоя в одиночестве, обдумывать их беседу. Гарри в полном смятении возвращался в гостиную с трудом осознавая тот факт, что буквально минуту назад, он действительно вел беседу с Драко Малфоем. Ему вдруг стало любопытно будет ли этот учебный год таким же странным, как предыдущие? Не то, чтобы его это сильно удивило. Внезапно он ощутил неприятное электрическое покалывание под кожей, распространяющееся от плеч до кончиков пальцев. Гарри захотелось побежать или подраться, чтобы как-то высвободить эту энергию, но вместо этого он продолжал свой путь к гостиной Гриффиндора.

***

У восьмого курса было откорректировано расписание, и в основном на уроках они были все вместе. Профессор МакГонагалл объяснила, что их главное внимание будет сосредоточено на подготовке к экзаменам, так что в первом семестре они будут посещать общие занятия всем курсом. Затем, определившись с выбором карьеры, каждый из них получит индивидуальную программу на оставшийся учебный год. В конце года они будут сдавать экзамены вместе с учениками седьмого курса. Всем понравилось, что из учебной программы вычеркнули то, что они изучали ранее, когда были вынуждены бороться за выживание. Казалось, первая неделя обучения будет довольно легкой, поскольку большинство профессоров предпочитали говорить о тонкостях и деталях заклинаний и магии, связанных с войной и последующим восстановлением Хогвартса. Флитвик с энтузиазмом не только рассказывал, но и показывал заклинания, которыми восстанавливали порванные и сгоревшие гобелены. Профессор Бабблинг провела их по всему замку, рассказывая о древних рунах, выгравированных на каменных стенах. В то же время профессор Слизнорт не особо поменял свою учебную программу, но был менее строг к старшекурсникам, чем к младшим. — Да ладно тебе, Гермиона! Будь ты благоразумной! Сегодня только второй день, как мы сюда вернулись, — ныл Рон, пока троица двигалась в сторону своей общей гостиной, протискиваясь между учениками, которые вышли из классов. У них только что закончился урок по чарам, и было свободное время, но Гермиона настаивала, чтобы они пошли в библиотеку и обдумали выбор будущих профессий, о котором потом сообщат МакГонагалл. — Я как раз таки благоразумна, Рон, — вздохнула Гермиона, потирая нос. Гарри немного отстал от них, позволяя им спорить, пока сам погрузился в размышления. Последнее, о чем он желал думать сейчас, — это о выборе профессии. Он помнил, что до войны мечтал стать аврором, но теперь этот выбор не казался ему таким уж привлекательным. Ему не хотелось вечно сражаться, но что делать теперь, когда сражаться больше не нужно, он и вправду не знал. Он с тревогой осознал, что постоянно боролся за выживание, даже когда ему еще не исполнилось одиннадцать. Мысли Гарри прервались, когда мимо него в противоположном направлении прошла фигура, сверкнув платиновыми волосами. Ни на секунду не задумываясь, Гарри резко развернулся и схватил Драко за мантию. — Малфой! — громче, чем следовало, произнес Гарри. И тут же взгляды всех присутствующих в коридоре устремились на них. Многие замерли на месте, чтобы понаблюдать, что же будет дальше. Гарри едва осознавал, что позади него Рон и Гермиона активно пытались выяснить, что происходит, в то время как Блэйз и Панси крепко сжали свои палочки, готовясь к возможной схватке. — Э-э-э, — замялся Гарри, наконец понимая свою ошибку. — Поттер, думаю, ты знаешь, насколько дорогой может быть эта мантия. Прошу тебя, не порть её, — недовольно произнес Драко, высвобождаясь из хватки Гарри. — Да, эм, прости, — промямлил Гарри, ощущая, как его уши становятся пунцовыми. — Ты что-то хотел? — поинтересовался Малфой, предпочитая игнорировать шепот и взгляды вокруг. — Да… э-э… ну, нет, но… — запнулся Гарри. К собственному удивлению, а также удивлению Гарри и всех остальных, Драко рассмеялся. Этот смех был вовсе не громким и издевательским, а скорее он был похож на ласковый смешок. — Как только ты снова будешь в своем уме, Поттер, дай знать, — с некоторой иронией произнес Драко. И, не удержавшись от своей излюбленной язвительности, добавил: — Это, если, конечно, ты когда-нибудь бывал в своем уме. В чем я очень сомневаюсь. Несмотря на слова, в тоне Малфоя вовсе не было яда, и он даже смягчил их мягкой улыбкой, а после развернулся и ушел, оставив позади ошеломленных Панси и Блейза. — Э-э… Гарри? Дружище, ты в порядке? — Рон положил руку на плечо Гарри, стараясь аккуратно повернуть его лицом к себе. — Что это было? — с подозрением спросила Гермиона, внимательно глядя на Гарри. Гарри лишь махнул рукой в ответ на их вопросы и поспешно удалился в неизвестном направлении. — Эм… Миона, что, по-твоему, только что произошло? — поинтересовался Рон, выглядя так, словно он еще не решил, броситься ли за Гарри вдогонку или нет. — Точно не знаю, — пробормотала Гермиона, хватая Рона и таща его за собой.

***

Позднее вечером, за ужином, Гермиона с неодобрением посмотрела на Гарри и ударила его ногой в голень под столом за то, что он пялился на Малфоя через весь зал. — Гарри, твоя вражда с Малфоем должна закончиться, — шикнула Гермиона. — Он действительно придурок, но Миона права, — подхватил Рон. — Всё это в прошлом, — продолжил он, набив рот индейкой и картофелем. Гермиона только покачала головой и вздохнула, глядя на своего парня. — Ты ведь знаешь, что МакГонагалл не потерпит такого поведения. К тому же нам нужно сосредоточиться на подготовке к экзаменам, — сказала Гермиона. — Мы уже получили несколько предложений о работе, Миона. Все трое, — буркнул Рон. — Не понимаю, почему экзамены вообще должны иметь для нас значение, — закончил он, пожав плечами. — Рон, это вопрос гордости! — возмутилась Гермиона. — С такими мыслями тебя следовало отправить на другой факультет, — засмеялся Рон. — Гарри, ты выбрал хотя бы три профессии, которыми мог бы заниматься? — продолжила Гермиона, игнорируя Рона. Гарри даже не успел открыть рот, как вмешался Рон. — Мы станем аврорами! Для нас уже выделили места, ты ведь в курсе, — Рон ткнул Гермиону локтем в бок, за что был вознагражден тем самым взглядом, который они прозвали «Грозный взгляд Грейнджер». — Не уверен, что хочу этого, — едва слышно произнес Гарри, размазывая картофель по тарелке. — Что? Приятель! — начал Рон. — Но ты ведь мечтал об этом с пятого курса! — Да, но после пятого курса многое изменилось, и сейчас… — Гарри запнулся. — Все по-другому. Теперь я не уверен, что хочу этим заниматься. — О, Гарри, — вздохнула Гермиона. — Тогда что ты хочешь делать? — спросил Рон. Гарри только пожал плечами, но про себя подумал: Остаться здесь.

***

Гарри устроился у перил в дальнем углу Астрономической башни. Его ноги свисали над пропастью, а руки и подбородок лежали на средней перекладине. Его взор был устремлён в сторону Запретного леса, где вершины деревьев колыхались от дуновения ночного ветра, а мысли витали вокруг пауков, кентавров и других существ, населяющих лес. — Паркинсон считает, что ты сошёл с ума, и я склонен с ней согласиться, — прозвучал знакомый голос позади него. Гарри не вздрогнул и даже не обернулся, просто слегка отодвинулся в сторону, явно приглашая Малфоя сесть рядом. — Скорее всего, так и есть, — прошептал Гарри. Малфой лишь хмыкнул, устроился рядом, оперся спиной о перила и скрестил вытянутые на пыльной деревянной поверхности ноги. — Ты действительно аппарировал из замка и обратно прошлой ночью? — с любопытством спросил Малфой. В ответ Гарри угукнул. — Но защитные чары… — не унимался Малфой. — Как ты это сделал? Куда ты вообще отправился? — К океану, — быстро ответил Гарри на последний вопрос, пока Малфой не успел задать следующий. — К океану? — вопросительно повторил Малфой. — Да, именно туда, куда мы с Дамблдором отправились в ту самую ночь, — негромко сказал Гарри, давая Малфою время осмыслить его слова. — Он все спланировал вместе со Снейпом, — продолжил Гарри. — Я хотел проверить, слабее ли здесь защитные чары. Просто из любопытства. Но здесь они такие же сильные, как и во всем Хогвартсе. Он перенес нас через них и обратно точно так же, как я сам аппарировал прошлой ночью. — Ты был там, — спокойно констатировал Малфой. — Все было предрешено. Он начал умирать еще до начала учебного года, — сказал Гарри. Они оба замолчали. Гарри прикрыл глаза, потому что их начало резать: он слишком пристально вглядывался в лес. Он позволил прохладе ночного воздуха окутать себя. — Почему именно к океану? — после паузы осторожно спросил Малфой. — Осознавая, что дни его сочтены, он решил поручить мне поиск оставшихся крестражей Волан-де-Морта. Он хотел показать мне на своем примере, насколько опасным это может быть, — ответил Гарри. — Крестражи? — переспросил Драко. — Кусочки его души, спрятанные в предметах. Нам нужно было уничтожить их, чтобы победить его, — ответил Гарри. — Все до единого, — добавил он. — Чудовищная магия, — произнес Малфой. — Когда ты обезоружил Дамблдора той ночью, Бузинная палочка признала тебя своим хозяином. А когда я обезоружил тебя в поместье, она стала принадлежать мне. Во время той битвы с Волан-де-Мортом на заднем дворе Хогвартса Бузинная палочка практически не слушалась его, поскольку была верна мне, — Гарри с горечью хмыкнул. — Похоже, Дамблдор заранее все спланировал, а я был лишь пешкой на его шахматной доске. — Не хотелось бы тебя расстраивать, но очевидно, мы оба были пешками, — еле слышно произнес Драко в ответ. — Я бы хотел злиться, — сказал Гарри. — Но не уверен, что у меня остались на это силы. Они еще посидели рядом некоторое время, сохраняя молчание. Затем Малфой поднялся с пола и пожелал Гарри спокойной ночи. Гарри оставался там почти до рассвета и в какой-то момент даже уснул, опустив голову на руки, сложенные на перекладине. На следующий день Гарри копался в кладовке за классом по зельеварению. Он чувствовал себя истощенным. У него болела шея и спина, и он просто пытался дожить до конца этого дня. Слизнорт дал им индивидуальные задания по зельям, и, конечно же, Гарри досталось самое сложное из них. Он размышлял: не продолжает ли Слизнорт надеяться, что он каким-то образом откроет в себе талант к зельеварению, которого у него никогда не было? Гарри вздохнул. Сколько бы он ни пытался объяснить Слизнорту историю с учебником Снейпа, тот все равно был не в состоянии это понять. — Выглядишь дерьмово, Поттер, — послышалось колкое замечание за спиной. Гарри вздрогнул от неожиданности, едва сумев спасти банку с маринованными лапками дирикавла от встречи с полом. Обернувшись, Гарри увидел миниатюрную фигуру, преграждавшую ему выход из кладовой. Панси Паркинсон стояла там, держа руки на бедрах, и глазела на него. — Э-мм… — выдавил из себя Гарри. — Оставь Драко в покое. Он не замышляет ничего плохого, и ты должен прекратить к нему придираться, — сказала она достаточно твердо, но негромко, чтобы, как подозревал Гарри, никто в классе их не услышал. — Я не… — дернулся было Гарри, но у него в руках было слишком много банок, которые при малейшем неосторожном движении могли упасть и разбиться. — Мне все равно, даже если бы ты был самим Министром магии. Если ты тронешь Драко, — Панси угрожающе ткнула в него своим идеально наманикюренным пальцем, — я выцарапаю тебе глаза. Гарри переводил взгляд с нее на ее ярко-красный ноготь, заостренный словно коготь, который был в опасной близости к его лицу. — Мы просто общались, — смущенно начал Гарри, пытаясь поставить банки, которые он еле держал в руках. — Что? — прошипела Панси. — Я и Драко просто разговаривали, — начал Гарри. — Я не пытался ему навредить. — Что ты имеешь в виду, Поттер? — вспылила Панси. — Прошлой ночью и позапрошлой, — уточнил Гарри. В ответ на ее растерянное лицо он добавил: — Мы просто общались… Не думаю, что он что-то замышляет. Просто иногда приятно поговорить с кем-то, понимаешь? Гарри был растерян, а боль в шее лишь еще больше усиливала это чувство. — Я не знаю, в какие игры ты играешь, Поттер, но лучше тебе внять моему предупреждению, — Панси ещё раз угрожающе ткнула Гарри в грудь своим острым ногтем, после чего решительно развернулась и ушла, оставив его одного в кладовке в полном замешательстве. Гарри почувствовал себя полностью выжатым. У него практически не осталось сил, и все, чего он хотел, — чтобы этот урок как можно скорее закончился. Вернувшись на место, он в который раз пролистал свой учебник, даже не понимая, какие именно ингредиенты парят и падают в его котел. Когда профессор Слизнорт подошёл, чтобы проверить его зелье, оно уже было наполовину готово. Гарри в панике переводил взгляд с книги на котел и обратно. Профессор был слишком доволен его работой, чтобы заметить, как Гарри замирает от ужаса, глядя на свои руки. Под кожей вновь возникло знакомое покалывание, и он изо всех сил попытался с ним справиться. После окончания урока Гарри вышел из кабинета потерянным и уставшим, позволив Гермионе и Рону вести непринужденную беседу, пока он сам плелся позади них. В тот же день незадолго до ужина Панси Паркинсон во второй раз перехватила его. — Поттер, — произнесла Панси, сложив руки на груди. — Драко сказал, что ты был с ним вполне вежлив. Я прошу прощения за то, что ранее угрожала тебе. — Эм… — Гарри вновь начал растерянно подбирать слова. На этот раз она застала его в одной из дальних теплиц, как раз в тот момент, когда он погрузил руки в горшок с растениями. Профессор Спраут поручила ему и Невиллу собрать корни аконита. — И мне хотелось бы извиниться за… — начала Панси, и от ее прежней самоуверенности не осталось и следа. — За то, что я тогда сделала в Большом зале. — Паркинсон, — мягко произнес Гарри, вытащив корень и положив его рядом. После чего взял полотенце и вытер руки от грязи. — Я знаю, что ты защитил Драко и его маму на суде. Я не жду такого же отношения к себе, но после разговора с Драко посчитала нужным попросить прощения, — произнесла Панси, избегая встречаться с Гарри взглядом. — Не стоит, — просто ответил Гарри. Панси потребовалось некоторое время, чтобы уловить смысл его слов. — Что? Ты сошел с ума? — спросила она. — Возможно, — пожал плечами Гарри. — Но не это главное. Ты действовала так, как считала нужным, чтобы защитить себя и других учеников. Волан-де-Морт был готов убить всех, лишь бы добраться до меня. Ты была по-своему смелой. Гарри снова пожал плечами и посмотрел на Панси, чьи глаза вдруг наполнились слезами, которые она явно пыталась сдержать. — Смелость — отвратительная черта гриффиндорцев, — бросила она. Гарри рассмеялся, и Панси, не выдержав, тоже расхохоталась, только вот ее смех смешался с потекшими из глаз слезами. Повинуясь какому-то неведомому порыву Гарри обнял ее, почувствовав что так будет правильно, и Панси не стала его отталкивать. — Только в том случае, когда ваша слизеринская гордость встает на пути, — отшутился Гарри. Панси вновь рассмеялась сквозь слезы, крепко обхватив его руками. — Спасибо, — прошептала она, прижавшись к его груди. Спустя мгновение Гарри выпустил ее из своих объятий, и она отступила на шаг, стараясь вытереть слезы. — Мы говорим о войне, ну… я говорю. Малфой в основном слушает или задает вопросы, — Гарри неловко принялся рассматривать свои ботинки. — Может, ты и чертов гриффиндорец, но даже мы, слизеринцы, благодарны тебе за то, что ты уничтожил это чудовище, — пробормотала Панси. Они еще немного поговорили. У Панси оказалось тоже были кое-какие вопросы. Она устроилась на одном из более-менее чистых столов в центре теплицы и болтала, пока Гарри добывал корни. Когда они закончили обсуждать войну, Панси продолжала разговор так, словно они с Гарри были близкими друзьями с первого курса. Гарри понял, что Панси была страстной любительницей сплетен, и этим она так напоминала ему Джинни, что он едва смог сдержать смех. Джинни не вернулась в Хогвартс и долгое время общалась с ним достаточно холодно, хотя он и в мыслях не позволил себе осуждать ее за это. Гарри искренне скучал по ее болтовне и сплетням, поэтому он не возражал против того, чтобы Панси заняла ее место. Было приятно послушать обычные подростковые разговоры. Использовав несколько быстрых заклинаний чистки и магией отправив корни к профессору Спраут, Панси и Гарри вместе покинули теплицу. Если Панси и заметила, какими удивленными взглядами их провожали на пути к Большому залу, то виду она не подавала. Только еще ближе придвинулась к Гарри ухватив его за руку. Однако шокированные взгляды в коридорах не шли ни в какое сравнение с теми, которыми их одарили, когда они вместе зашли в Большой зал. — Поттер, — тихо выдавила стоящая рядом Панси. — Такое происходит постоянно, независимо от того, что я делаю, — пожал плечами Гарри. — Хвастун, — фыркнула Панси. — Я пойду, а то Драко испепелит меня своим взглядом. До встречи! — С дерзкой улыбкой Панси быстро чмокнула Гарри в щеку и направилась к слизеринскому столу. — Ненормальная, — засмеялся Гарри и направился к своему столу, где Рон и Гермиона смотрели на него с широко раскрытыми глазами, явно находясь в недоумении. — Это была Панси Паркинсон? — спросила Гермиона, когда Гарри уселся напротив нее. Гарри только кивнул в ответ и налил себе стакан тыквенного сока. — Гарри? — вопросительно произнес Рон, продолжая шокировано пялиться на него. — Она хотела извиниться. Я сказал ей, что этого делать не стоит, и мы просто поговорили немного, — пожал плечами Гарри. Рон и Гермиона с тревогой переглянулись, но решили больше не развивать эту тему.

***

Гарри резко вздрогнул и проснулся. Ему удалось лечь раньше и заснуть сразу после ужина, но, похоже, его разбудил кошмар. Он был благодарен за то, что абсолютно не помнил, что именно ему снилось; однако теперь сомкнуть глаза казалось совершенно невозможным. Было почти два часа ночи, и Гарри, облокотившись на одну из холодных каменных колонн и скрестив руки на груди, смотрел на Запретный лес. Его даже не беспокоило то, что в его плечи вонзались острые камни. — Тебе следует держаться подальше от Паркинсон, — решительно произнес Драко, выходя из лестничного пролета. — Она сама пришла ко мне, — ответил Гарри, не оборачиваясь. — Она дьявольски хитрая и постоянно плетет интриги. С твоей стороны было бы весьма разумно не приближаться к ней. — Добавил Малфой, подходя к Гарри. — И не говори ей, что я это сказал. Она будет донимать меня неделями за такой комплимент. — А это был комплимент? — хмыкнув, спросил Гарри, наконец, повернувшись к Малфою. — Конечно, это был комплимент! И один из самых лестных из тех, какими я одаривал её в последнее время, — ответил Малфой, лукаво улыбаясь. — Чертовы змеи, — произнес Гарри, качая головой. — Ранее сегодня она набросилась на меня, думая, что я тебя преследую. Но уже ближе к вечеру она ухватила меня за руку и принялась рассказывать о Макмиллане, в чьих волосах несколько лет обитали чизпурфлы из-за того, что он притащил домой шишугу, которую подобрал в Косом переулке. Я даже особо не говорил с ней, она болтала за двоих. Этим она напомнила мне Джинни, — сказал Гарри, опустив взгляд на свои руки. — Не говори этого, по крайней мере, ей. Она либо сломает тебе ноги, либо решит, что ты хочешь с ней встречаться. А возможны даже оба варианта, — ответил Малфой. — Джинни и я больше не в таких отношениях, и я достаточно умен, чтобы не сравнивать двух девушек, особенно в их присутствии, — засмеялся Гарри. — Ну что ж, похоже, у тебя действительно есть голова на плечах, Поттер, — высокомерно произнес Малфой, но уже без привычной издевки. Ненадолго между ними повисла тишина, пока оба рассматривали пейзаж вокруг. Гарри не мог точно сказать, сколько именно прошло времени, но ему казалось, что это не имеет значения. — Плохо не спать, — заметил Малфой. — Я сплю, просто не в промежутке с часу до четырех, очевидно, — ответил Гарри, слегка раздвинув ноги и устремив взгляд в пропасть. — И я тоже, — признался Малфой, — по крайней мере, в последнее время. — Мне жаль, — сказал Гарри. — Вечно ты за всё берёшь ответственность на себя, Поттер, — укоризненно произнес Малфой. — Я не могу нормально спать с тех пор, как у меня дома почти год проживал безносый убийца. — Оу, — сказал Гарри, смущенно опустив глаза. — Да, оу. — Хотя, в какой-то степени, это всё равно моя вина, — заметил Гарри. — Ох, черт возьми, Поттер, — Драко гневно повернулся к нему, но его пыл тут же угас, когда он заметил легкую усмешку и озорные искорки в глазах Гарри. — Ты просто невероятен, — рассмеялся Драко. — Чем больше я об этом думаю, тем больше склоняюсь к мысли, что из тебя бы получился отличный слизеринец, — как бы про себя добавил он. — Я почти им стал, — признался Гарри. — Что? — Распределяющая шляпа была настроена отправить меня в Слизерин, но я убедил ее не делать этого. Ты, Малфой, не смог произвести на меня хорошее первое впечатление, — Гарри улыбнулся своим вспоминаниям, а Малфой понимающе кивнул в ответ. — К тому же общая гостиная Слизерина слишком депрессивная и мрачная. Теплая, но все равно мрачная и депрессивная. — А когда это ты был в общей гостиной Слизерина, Поттер? — удивился Драко. Гарри просто повернулся к Малфою, улыбнулся, подмигнул, встал и пошел прочь. — Что ты имел в виду? — возмущенно крикнул Малфой вслед удаляющемуся Поттеру. — Поттер! Когда ты был в общей комнате Слизерина? Поттер! — Драко совершенно не собирался кричать ему вслед, но не смог сдержаться, когда Гарри скрылся, спускаясь по винтовой лестнице.

***

— Да скажи ты ему уже, умоляю! — Панси вцепилась в руку Гарри и потянула его за собой, когда он шёл по коридору в компании Рона и Гермионы. — Добрый день, Паркинсон, — сухо поздоровался Гарри, пытаясь удержать свою школьную сумку, которую чуть не выронил из-за Панси. — Что именно я должен ему сказать? — Что бы там ни было, он всё утро ныл о том, что ты от него это скрываешь! — пожаловалась Панси. Рон и Гермиона ни на секунду не отставали, пока они вчетвером продолжали свой путь по коридорам. Но было ясно, что они были в таком же недоумении, как и остальные зеваки, наблюдая за тем, как Панси Паркинсон висит на руке Гарри. Гарри лишь усмехнулся и легко освободился из хватки Панси. — Передай ему, что он должен смириться с разочарованием, так как это секрет! — Если таков твой ответ, скажи ему об этом сам. Я больше не хочу слушать его жалобы, — сказала Панси, махнув рукой. — Вы всегда такие драматичные, — заметил Гарри, качнув головой. — В противном случае мы бы не были слизеринцами! — рассмеялась Панси, останавливая Гарри. Гарри хмыкнул, наклонился к уху Панси и прошептал: — Прости, Панс, но в следующий раз, когда он пошлёт тебя меня уговорить, убеди его заплатить тебе сначала. Тогда, даже потерпев поражение, ты получишь награду за свои труды. И если он и заметил, что кончики её ушей покраснели, то он был достаточно джентльменом, чтобы не обращать на это внимание. — Осторожнее, Поттер. Иначе я заберу тебя себе, и к черту Драко, — тихо произнесла Панси. — Ты не в моем вкусе, Паркинсон, — с улыбкой ответил Гарри. — Слизерин? — Едва ли! — смеясь, произнес Гарри. Выпрямившись, он повернулся, чтобы продолжить свой путь уже без Панси. — До встречи, Паркинсон! С лукавой улыбкой Гарри решительно двинулся дальше, а за ним в замешательстве последовали Рон и Гермиона. Панси пришлось подавить душивший ее смех. Драко отправил ее, чтобы выудить у Гарри какую-то тайну, и, несмотря на уверенность в собственном успехе, она сомневалась, что это хоть сколько-нибудь было связано с общей гостиной Слизерина. Зловещая улыбка растянулась на ее губах. Подумать только, сколько лет они потратили на вражду, когда могли так весело проводить время. Легкой походкой Панси покинула коридор, не переставая улыбаться, убежденная в том, что даже ужасное настроение Драко не сможет омрачить ее день.

***

Шум разговоров за ужином не был той причиной, из-за которой у Гарри скрипели зубы. Он не мог понять, что именно, но что-то было не так. Казалось, он готов взорваться в любой момент. Гермиона опять спорила с Роном на тему выбора профессии, а Невилл, Дин и Симус горячо обсуждали квиддич. И ничего из этого не могло объяснить беспокойство, возникшее внутри Гарри. Его взгляд скользнул по слизеринскому столу. Панси и Блейз оживленно разговаривали о чем-то, на лице Драко читалась усталость. Но и это не дало Гарри ответов, которые он искал. Гарри не был уверен, что побудило его сделать это, но он поднял глаза к потолку и вдруг вспомнил тот год, когда в замок прибыл Грюм. Только это был не настоящий Грюм, и волшебный потолок пытался предостеречь их. Так и не получив ответов, Гарри опустил взгляд с волшебных облаков и звезд и столкнулся глазами с Луной, которая с любопытством смотрела на него. Гарри ожидал, что она, как обычно, мечтательно улыбнется ему, но, заметив в ее глазах тень страха, он окаменел. Что-то было не так, и он был не единственным, кто это чувствовал. Он внезапно вскочил на ноги, и его друзья обеспокоенно умолкли, что породило цепную реакцию, которая сначала охватила стол Гриффиндора, а затем и остальные столы. Едва Гарри встал, Луна, последовав его примеру и тоже быстро поднялась. Она вынула свою волшебную палочку из кармана мантии, выглядя так же, как и той ночью в Министерстве магии — готовой к бою. Палочка Гарри мгновенно оказалась у него в руках. В следующую секунду, словно по команде, практически все ученики восьмого курса стояли на ногах с палочками наготове. Все смотрели на Гарри, ожидая указаний. Однако именно Луна была первой, кто заметил, что именно не так, что нарушает обыденность. Весь Большой зал замер в тишине. Младшекурсники наблюдали за седьмым и восьмым курсами, затаив дыхание. Но в главе Большого зала, за столом учителей, ничего не изменилось. Слизнорт и МакГонагалл вели беседу, Флитвик отрезал кусочек ветчины, профессор Вектор что-то записывала на пергамент и так далее. Ни один из профессоров не обратил внимания на молчание учеников, никто из них даже не удосужился взглянуть на них. И тогда Гарри понял, что от стола профессоров не доносилось ни звука. Несмотря на то, что многие из них, казалось, разговаривали. И пока Гарри смотрел в ту сторону, начав осознавать происходящее, все остальные тоже догадались в чем дело. — Фините Инкантатем! — крикнула Луна, направив заклинание прямиком туда, в начало Большого зала. После небольшого мерцания иллюзия перед ними исчезла, и оказалось, что профессорский стол был совершенно пуст. Затем последовало короткое мгновение тишины, которое сменилось общим вздохом, и в зале начался полный хаос. Внезапно все окна разлетелись вдребезги, и младшекурсники завизжав от ужаса, начали разбегаться. Волшебный потолок почернел, громовые раскаты прокатились по всему залу, а вспышки молний стали отражаться в разбросанных повсюду осколках стекла. Гарри хотел закричать, но крик застрял в горле. За Луной стояла фигура из его самых жутких кошмаров. Прежде чем он успел предпринять что-либо, Смерть высунула свою костлявую руку из развевающейся накидки и схватила Луну. Гарри пытался выдавить из себя хоть какой-то звук, пытался двигаться, но он просто застыл на месте. Всё, что он мог — это лишь наблюдать за тем, как Смерть обернула Луну своей накидкой и утащила за собой. Луна до последнего момента смотрела только на Гарри. Гарри потянулся к ней, и из его пальцев вырвался яркий и слепящий свет; электрический разряд прошел по всему его телу. Гарри вновь попытался закричать. Вздрогнув, Гарри открыл глаза, совершенно не понимая в какой момент успел их сомкнуть. Однако вместо бушующего хаоса в Большом зале перед ним раскинулось Черное озеро, по поверхности которого лениво скользили небольшие волны. Гарри резко вскочил, чувствуя, как его сердце готово было вот-вот выскочить из груди. Он взволнованно огляделся по сторонам, крепко сжимая палочку, из которой, точно так же, как и из его пальцев, сыпались искры. Его грудь тяжело вздымалась, однако вокруг царило спокойствие. Лишь несколько щупалец изредка показывались на поверхности озера. Гарри рухнул на землю, потер руками лицо и пригладил волосы. Он не без сожаления напомнил себе, почему так ненавидел засыпать.

***

— Паршиво выглядишь, Поттер, — послышался насмешливый голос Малфоя из-за спины. Время было ещё раннее, даже полночь не наступила, и Гарри было очень любопытно, что бы ответил Малфой, если бы он обратил его внимание на это. — Да, бытует мнение, что дневной сон придает сил, но очевидно, это ложь. — В словах Гарри ярко отражалась горечь. — Ночные кошмары, — сказал Малфой. Это был не вопрос, а просто констатация факта. — Если тебе интересно моё мнение, то название достаточно глупое. Особенно если учитывать, что они приходят в любое время дня, не только ночью. — Пробормотал Малфой, встав возле Гарри, и перегнувшись через перила. И, как и каждую предыдущую ночь, между ними ненадолго воцарилось молчание. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, как тебе удалось попасть в общую гостиную Слизерина? — спросил Малфой. Гарри рассмеялся. — Оборотное зелье. Второй курс. Мы проникли туда с Роном, превратившись в Кребба и Гойла. Мне необходимо было выяснить, являешься ли ты наследником Слизерина или, возможно, тебе известно, кто он. — Ты сварил оборотное зелье на втором курсе? Поттер, ты полный ноль в зельеварении, за исключением, конечно, тех моментов, когда ты жульничаешь, — заметил Малфой. — На самом деле зелье варила Гермиона, — уточнил Гарри. — А, теперь это выглядит гораздо правдоподобнее. Ты бы, скорее всего, умер еще до конца первого курса, если бы не она, — фыркнул Драко. — С этим не поспоришь, — ответил Гарри, улыбаясь. И вот они вновь замолчали, но Малфой вдруг начал нервно переступать с ноги на ногу. — Ты действительно аппарировал за пределы школьной территории той первой ночью? — едва слышно спросил Малфой. — Ты мне не веришь? — Можешь снова сделать это? — спросил Малфой. Гарри повернулся, внимательно взглянув на него. — Куда? — В голосе Гарри прозвучал вызов, и Малфой улыбнулся краешком губ. — Туда же, куда ты отправился в прошлый раз. Я хочу побывать там. — Нет, — категорично ответил Гарри. — Потому что не можешь? — Съязвил Малфой, отлично понимая, что Гарри точно может, но отказывается без видимых на то причин. — Потому что никому не стоит бывать в том месте, — отрезал Гарри, не поддаваясь на провокацию Малфоя. — Кроме тебя, конечно. — Малфой, прошу тебя. — И где, по твоему мнению, остальные люди должны бывать? — едва слышно прошептал Малфой, придвинувшись к Гарри вплотную, словно бросая ему вызов. Гарри, не раздумывая, схватил Малфоя за ворот мантии, и с громким хлопком они оба исчезли с башни. И вот они оказались на утесе. Об их спины разбивались брызги от океанских волн, а рука Гарри крепко удерживала Малфоя за предплечье. — Там, — начал Гарри, указывая на пещеру в скале, — сотни тысяч инферналов, созданных Волан-де-Мортом: магглы, ведьмы и волшебники. В центре кристальной пещеры находится озеро, где их всех утопили. Это лишь одна из множества преград, которые создал Волан-де-Морт в попытке защитить крестраж. Отсюда профессор Дамблдор и я вернулись той ночью. Это последнее место, где я был с ним. Я заставил его пить яд ради медальона, крестража, который оказался подделкой. А когда мы вернулись в Хогвартс, я видел, как Снейп убил его. Видел, как он падал с Астрономической башни, — Гарри говорил очень тихо, но Малфой слышал каждое слово даже сквозь шум волн. — Он уже тогда был при смерти. Еще до начала учебного года он был проклят, когда соприкоснулся с одним из крестражей. Никто не мог помочь ему. Какое-то время они просто стояли рядом, вглядываясь в морские просторы. Ладонь Гарри медленно сползла по руке Малфоя, и затем их пальцы переплелись. — Дамблдор знал, что Волан-де-Морт угрожал твоей матери, знал, что он поручил тебе убить его. Он стремился освободить тебя от этой участи и хотел защищать тебя и твою мать. Снейп согласился убить его вместо тебя. Дамблдор доверял ему как никому другому. — Я не понимаю. Снейп служил Волан-де-Морту, — произнес Драко. Его голос звучал грубее из-за сухого, соленого воздуха. — Перед тем как Волан-де-Морт убил мою мать, Снейп пришел к Дамблдору и поклялся ему в верности в обмен на обещание того, что он защитит меня и мою мать. Он любил её. Они росли вместе, и он влюбился в неё. В ту ночь, когда Волан-де-Морт убил моих родителей, Снейп пришел в наш дом. Он рыдал над телом моей матери и держал меня на руках, пока не появился Хагрид, чтобы забрать меня по просьбе Дамблдора. — Гарри крепче сжал руку Драко. — Снейп до последнего вздоха хранил в сердце любовь к моей матери. Он всегда меня защищал. — Гарри глубоко вздохнул и прошептал: — Всегда. Они постояли там еще какое-то время, потом Гарри взглянул на Драко, и тот кивнул. Все еще держась за руки, они с громким хлопком вернулись на Астрономическую башню. — А потом ты отыскал и уничтожил оставшиеся крестражи, — едва слышно произнес Драко, отпуская руку Гарри. Единственным ответом Гарри было то, что он опустил ворот своего джемпера и показал Драко шрам в виде медальона, который тянулся от груди до шеи, повторяя форму цепочки. Гарри расправил ворот джемпера обратно и посмотрел Драко в глаза. — У тебя остался шрам? — спросил Гарри, кивком указывая на грудь Драко. — Полагаю, теперь, когда ты показал мне свой, мне тоже следует показать тебе свой? — слабо пошутил Драко. Тем не менее, он поднял подол своей рубашки одной рукой, демонстрируя тонкие белые шрамы на своей груди и животе. — Если я услышу от тебя какие-либо извинения, Поттер, клянусь Салазаром, я ударю тебя прямо в челюсть. Понял? Гарри только кивнул, его глаза стали стеклянными. Он вновь встретился взглядом с Драко только тогда, когда тот уже поправлял рубашку. — Вокруг творилось полное безумие, и я попытался бросить в тебя круцио, — сказал Драко, расправляя одежду. — Я не знал, какими будут последствия этого заклятия. Оно было написано на полях учебника по зельям. Учебника Снейпа по зельям. — Честно говоря, просто смешно, что здесь не преподают латынь, — буркнул Малфой. — Слова «sectumsempra» переводятся как «рассечённое навеки». Это должно было быть очевидно. — Да, ну, я латынь не знаю, — слабо возразил Гарри. Малфой только покачал головой. — Мы оба выжили, Поттер. Думаю, теперь нет никакого смысла извиняться друг перед другом за то, что произошло, — мягко сказал Драко. — Абсолютно никакого. Мы просто будем продолжать грустить вместе до самого утра. — Грустить, — повторил Гарри. — Гермиона много раз пыталась поговорить со мной об этом, но никогда не называла меня грустным. Только депрессивным, — рассмеялся Гарри. — Да, возможно, умница Грейнджер права, — ответил Драко. — А что насчет тебя? — поинтересовался Гарри. — Я слишком прекрасен, чтобы впадать в депрессию, — заявил Драко, задрав нос. — Все еще не могу поверить, что ты можешь аппарировать отсюда, игнорируя защитные чары, — добавил Драко, меняя тему. В ответ Гарри только безразлично пожал плечами. — После той последней битвы я стал уметь делать множество вещей, которые раньше мне были не под силу. — Это ненормально, — откровенно заметил Драко. — Я слышу это всю свою жизнь, — ответил Гарри.