Капли крови

Небо озарило мутной вспышкой. Здесь, в тёмных пограничных землях, каждая ночь была безлунной. До заброшенного форта, чёрной зазубриной вонзавшегося в горизонт на востоке, доползали только зыбкие огни Лимба, но и они почти не рассеивали мрак. Издали кажется, что демон в командирском плаще не приземляется, а просто падает с большой высоты, так и не успев сложить крылья. Окидывает мутным взглядом окрестности и тут же натыкается взглядом на старый опорный форт с мёртвыми провалами окон. Если ты не в состоянии лететь – укрытие неплохое. Тут на многие километры вокруг нет ничего лучше. Нет вообще ничего. Проваливаясь внутрь через отверстие бойниц, Сиера это понимает. Какое-то время она смотрит пустым отрешённым взглядом на лоскут неба в щербатой стене, застывший и неживой. Думает о том, что сейчас нужно подняться и перевязать там, где кровь. Движения выходят заторможенные и дёрганные. В воздухе стоит отчётливый запах спёкшегося металла. Суо сначала наблюдает опасливо из своего укрытия, метаясь внутренне между желанием помочь и прогорклым страхом, сковывающим всё его существо, но потом она запрокидывает голову и говорит устало: – Да выходи уже, я знаю, что ты здесь. Он выбирается из-за угла, но стоит поодаль, придерживаясь за стену, словно это придаёт ему сил. – Это приют для неудачников, – голос звучит сухо, чуть надломленно, напоминает шорох осенних листьев. – Вы неудачница, госпожа. Она окидывает его косым и беглым взглядом. Подмечает про себя, что тот будто сделан из газетной бумаги, весь серенький. «Ну, это, наверное, от пыли», – хмыкает про себя командир легиона. Бесёнок до крайности истощен, у него тени под глазами залегли как два тёмных полумесяца. Оттого, может, выглядит старше своего возраста. «Комната для неудачников» – Н-да, – вздыхает она. – Точнее и не скажешь. – Кажется, вас хорошо отделали, – Суо решается подойти ещё на пару шагов. – Это далеко не самое страшное, что со мной произошло. Мой отряд попал в засаду и в полном составе погиб, – когда она это говорит, у неё даже почти не меняется лицо, хотя сейчас оно куда больше походит на холодную отчуждённую маску. Голос внезапно делается тише, и разобрать что-то можно только если задержать собственное дыхание. – Эти уроды заставили меня смотреть. Как они убивают всех. Всех. До единого. Бесёнок застывает с аптечкой в руках. На деле, это сложно назвать аптечкой, так, что удалось раскопать от случая к случаю: скрутка бинтов, мазь какая-то и таблетки от кашля. Даже простого обезбола нет. С вербальной эмпатией у Суо тоже не очень, поэтому он просто переступает с ноги на ноги и предлагает наконец неуверенно: – Давайте п-перевяжу. Она приглашает его кивком. – Что ты делаешь в этой дыре? – интересуется, уже когда они совместными усилиями стягивают тяжёлый от крови плащ, постелив его на пол, чтобы можно было полулежать, опершись на стену. – Я здесь живу, – бесёнок звучит слегка обиженно, словно его оскорбили в лучших чувствах. Но Сиера эту обиду словно пропускает мимо ушей, переспрашивая беззастенчиво: – Живёшь? Здесь ни одного населённого пункта на многие километры, вечный мрак и разъедающая глаз пустота, а пыли с Чистилища наносит столько, что через пять минут она уже скрипит на зубах. Здесь невозможно жить. Сюда приходят только умирать. От неожиданной догадки командир легиона вздрагивает. – Извините, – бормочет склонившийся над ранами бесёнок, неверно это истолковав. – Ничего, – командир устало прикрывает глаза. – Затяни потуже. Как… Как тебя, говоришь, зовут? – Суо. Сиера возвращается к этому разговору вновь, когда они заканчивают с перевязкой и бесёнок отползает в угол, прячась в вязких тенях, словно скрывающих его вуалью. – Я тебя ещё раз спрошу. Что ты здесь делаешь? Суо сначала долго смотрит на неё недоверчиво. Потом садится к стене, обняв колени. С одной стороны, он и сбежал сюда, чтобы никому ничего не рассказывать. С другой, это приют для неудачников, а неудачников теперь двое. И с такими новостями, как у неё, тоже некуда возвращаться. – Около трёх лет назад ангелы прорвали фронт недалеко отсюда и прорвались в Лимб. То, что ты чувствуешь при виде престолов, сложно описать словами. Была бойня. Много крови. Я плохо помню. Помню, что потерялся в неразберихе, и меня поймали. Притащили к какому-то святому, который там у них главный. Он приказал меня не трогать. Мне с этим не повезло, – губ коснулась злая ухмылка, почти сразу исчезнувшая, будто её и не было. Помолчав немного, Суо продолжил. – Я плохо воюю, но хорошо умею причинять боль. Дар по наследству достался. Чтобы кого-то ранить, мне просто достаточно на него взглянуть. Они сочли это ценным. Решили, что можно меня использовать. – Какие раны ты можешь так нанести? – спрашивает командир, разглядывая неумело, но старательно затянутую повязку. – Вообще любые, – отвечает бесёнок бесцветным голосом. – Есть, правда, одно «но». Я на себе почувствую всю ту боль, которую причиню. Святой распорядился доставить меня в райскую приграничную башню, как пленника. Пока меня там держали, заставляли пытать других… демонов, – Суо делает над собой ощутимое усилие, чтобы просто это произнести. Он не обнимает себя руками, и голос у него не дрожит. Выдают только глаза, широко распахнутые, смотрящие вникуда. Сиера хмурится чуть заметно. Как такого заставишь? Его нельзя напугать болью, ведь сам факт такой пытки уже означает боль. Неужели… – Угрожали, что семью найдут в Лимбе и прикончат, – словно уловив ход мысли, Суо продолжает тихо. – Со временем, о том, что происходит в башне, по Раю, видимо, поползли слухи. У святош это считается чем-то нелицеприятным – пытать кого-то. Или, может, дело было в их подковёрных играх – не знаю. Тот отдел расформировали, и я подумал, что они меня наконец убьют, но они сохранили мне жизнь. Потому что они зовут это милосердием. Я вернулся домой, чтобы встретиться наконец с родными. В тот день я узнал, что они уже два года как мертвы. Ещё с той ночи. И вроде ты уже много раз слышал такие истории, но дыхание всё равно перехватывает, как в первый. И не находится слов сострадания. У тебя вообще будто все слова отобрали. Оставили больным, израненным и безмолвным. Сиера ведёт плечом и спрашивает только: – Как его звали? Того, кто тебя в башню определил. – Берардо де Марси. Суо сначала слегка пугается чужого хриплого голоса, но потом понимает, что это его новая знакомая хохочет, запрокинув голову. – Ну что за вечер удивительных совпадений, – тянет она, отсмеявшись. Застывшая на лице улыбка отдаёт безумием. И отчаянием. – Послушай, Суо. Я не хотела бы просить тебя испытывать свои силы на ком-то ещё хоть раз, – говорит Сиера уже гораздо спокойнее, глядя ему в глаза. – Но согласишься ли ты на это, если я пообещаю, что ты сможешь отомстить ублюдку? – Всё, что прикажете, госпожа, – отвечая, Суо почти не думает. – Даже если мне придётся ради этого умереть. – Нет, – качает головой командир, – умирать не придётся. Но есть кое-что ещё. Прежде чем мы отправимся туда, захвати с собой зонт. *** Святой кардинал Берардо де Марси находит себя в весьма затруднительном положении. Жёсткая спинка стула врезается в лопатки, а руки связаны за спиной так крепко, что ломит в плечах. Кардинал никогда не думал, что для захвата райской приграничной башни хватит всего двух демонов, иначе выставил бы охрану посерьёзней. Но у кардинала дар – не терять лицо. – Эта башня слишком далеко расположена от территорий, которые контролирует Преисподняя, чтобы дать ей хоть какое-то стратегическое преимущество. Используя внезапность, вдвоём вы её, может, и захватили, но для того, чтобы удерживать таких размеров укрепление, вас никак не хватит, и башню отобьют обратно уже в течение нескольких часов, – Берардо ди Марси знает, что их двое, но второй постоянно стоит в тени, и его всё никак не получается рассмотреть. – Связав меня, вы также ничего не добьётесь. Иными словами, это полное фиаско, господа. – Да, болтать ты мастер, – фыркает Сиера, опираясь ногой о стул, к которому привязан разговорчивый кардинал. Она не ожидала такой тирады от пленника, которого даже ещё никто ни о чём не спрашивает. – Я отпустил вас за тем, чтобы вы переосмыслили свои действия. И то, сколько жертв несёт за собой эта безумная война, – играя в благочестивость, он даже к врагам на «вы» обращается, – Чтобы вы сложили оружие и прекратили наконец отправлять ваших воинов на бой. Но, кажется, у вас помутилось в рассудке. Тут, впрочем, просчитался уже сам Берардо ди Марси. Он не совсем понял, что значит вести дела с тысячелетним демоном. Потому что вместо истерики тот только брови приподнимает. И даже спесь пленника, достаточная, чтобы читать нотации, его не сбивает с толку. «Нет, ты отпустил меня, чтобы я жила с этим. Потому что чужое отчаяние, как ничто другое, даёт тебе чувство власти. И ты этим упиваешься». – Давай ближе к делу, дружок, – он получает отрезвляющий тычок под рёбра. – Не подскажешь, где нынче обретается твой легион? Особый легион Берардо ди Марси, его ненаглядная гордость, его страсть. Только человек с похожим складом ума мог создать такую совершенную машину для убийства, действующую как единый организм, без колебаний. Эффективно и чисто. В этом крылась даже какая-то извращённая красота. – Вам я, разумеется, не дам такой информации. Пытать меня бесполезно, со мной благодать божия, которая не даст вражескому клинку причинить мне боль, – говорит ди Марси с вызовом, почти торжествующе, предчувствуя бессилие тех, кто его пленил. – Это снова фиаско. Ничего личного. Сиера отвечает на эту речь многообещающей ледяной ухмылкой, показывая клыки. – Суо, – говорит она ласково. – Он весь твой. Суо усмехается. Наконец выступает из тени. У него в крови столько морфия, сколько вряд ли способен выдержать человек. К несчастью для кардинала Берардо ди Марси, ни один из его пленителей человеком не был. *** Хоть Суо и подходит к делу с особой тщательностью, им всё равно требуется долгих два часа, чтобы добиться от кардинала хоть чего-нибудь. Он тянет время намеренно, но эти уловки не очень-то помогают против того, кого он сам же и воспитал. Берардо ди Марси соглашается раскрыть местоположение легиона с двумя условиями. Первое: ему сохраняют жизнь. Второе: его легион никогда не узнает, что их кардинал стал тем, кто отдал их врагу. На оба условия Сиера, не раздумывая, соглашается. Местонахождение особого легиона – информация, не имеющая стратегического значения. Он на перегруппировке в Чистилище, и в ближайшее время его даже в боях участвовать не пошлют, – ди Марси и своё предательство умудряется сопровождать нравоучениями. «Его теперь вообще вряд ли куда-то пошлют,» – с мрачным злорадством хмыкает про себя Сиера. Но с кардиналом она говорит не об этом. – Возьмём тебя с собой, пупсик, – будто невзначай треплет его по щеке. – Если окажется, что ты нам соврал, мы продолжим… нашу светскую беседу. По лицу Берардо ди Марси, прямо видно, как он горит желанием продолжить. *** Ветер, гоняющий по бескрайней выжженной земле клубы пыли, швыряет их тебе в лицо со всей своей беспощадной мощью. Зато с возвышенности открывается хороший вид на стоящий лагерем легион. Ангелы вычищают крылья от грязи – затея вряд ли перспективная – тот, кто уже с этим справился, чистит своё оружие. Кто-то помогает ставить укрытия от непогоды – сейчас в пустыне сезон гроз, а перья мочить нельзя – летать не сможешь. – Какая идиллия, ты посмотри… – бросает небрежно Си, но голос её звучит надломленно. Ладонь мягко скользит по воздуху, и тот в ответ начинает искриться, завиваясь водоворотами. Она призывает меч. Точным ударом почти без замаха она обрушивает скалу всего в паре метров от их укрытия, поднимая оглушающий грохот. Это словно намеренный саботаж, атака, которая не достигнет цели. Но Берардо ди Марси умён достаточно для того, чтобы верно истолковать суть этого манёвра. Суо понимает его лишь секундой позже, когда на них устремляются глаза. Когда в глазах проступает узнавание, а вслед за ним понимание. Тысяча взглядов, устремлённых на своего генерала. – Ты обещала, что они не узнают, кто их предал, – бескровными губами шепчет кардинал ди Марси. – Ах, это, – небрежно отмахивается Сиера. – Я соврала. От прежней беспечности в её голосе не остаётся и следа. Он спокоен и твёрд, отчётливо отдаёт металлом. Она делает взмах мечом, и сначала кажется, что он просто рассекает воздух, но это неверное впечатление. Он рассекает всё. Ветер доносит до них первый крик быстрее, чем первые капли крови. И тогда Суо наконец понимает, зачем командир адского легиона просил его захватить зонт. Алый чиркает Си по скуле, оседает брызгами на плаще. Суо безмолвно выступает вперёд, чтобы заслонить своего командира, но она мягко опускает ладонь на его руку, заставляя убрать зонт. Беззвучно смеётся, запрокинув голову. По глазам оцепеневшего кардинала видно, что это конец, но Суо не смотрит на кардинала. Словно зачарованный, он глядит только на своего командира. Ему кажется, что впервые за столько времени он наконец свободен, что одним взмахом меча она закончила его многолетний ужасный плен. Что он готов пойти за ней на край света.