Самые мерзкие в Южном парке

      Сегодня самый значимый день для Картмана — день рождения Кайла.       Нет, не потому, что это супер-весёлый праздник где можно нажраться (хотя и это тоже), а по одной простой причине: хотелось поднасрать.       Как бы то ни было, сборы были начаты ещё с неделю назад, когда Эрик ходил по дому и с жалостным видом плакался о запоре, чтобы мать наконец дала ему слабительное.       И сегодня осталось лишь собрать свои накопленные деньги и подкупить одного из приглашенных, дабы Кайл от всей души настрадался.       Пятнадцати баксов хватит с лихвой.       Эрик встречается с Баттерсом и Кенни, дабы придти вместе и вызвать меньше подозрений. Картману сейчас нужно решить, кто подойдёт на роль подкупного…. Может, Кенни?       Перед тем, как войти в еврейский дом, парень отводит в сторонку бедняка и без предисловий достает из кармана бумажки. — Кенни, спорим ты хочешь заработать?

***

      Кайл немного удивился приходу такой компании, но лишь кивнул и попросил друзей пройти, видя странную ухмылку на лице жиртреста.       Кажется, на этом гости закончились, а потому Шейла и Джеральд произнесли краткую речь в честь сына, сказали быть аккуратнее и ушли наверх, попросив Айка не докучать старшим в случае чего.       А Картман был уже готов начинать, подошёл к Кайлу и осторожно подкинул ему в салат маленькую таблетку, поздравляя между тем не без подъебов. Брофловски все равно рад и принимает маленькую коробочку с подарком, отставляя ее на край стола. — Кхм… Знаете, я очень рад, что сегодня вы все здесь. Некоторым я особо рад, так как вы, видимо, люди занятые, — взгляд Кайла на Джимми, что усмехается. Эрик тем временем пихает в плечо Кенни. — И все ваши подарки несомненно восхитительные. Спасибо всем вам!       Ребята кидаются милыми фразочками в ответ, приступая к еде, а Кайл вспоминает о своей маленькой колонке в комнате и бежит туда, так как без нее не послушать треки Лорд или кого-нибудь ещё.       Кенни и Картман тихонько идут следом.       Стоило Кайлу зайти в комнату и порыться в ящике, его осторожно похлопал по плечу Кенни. Эрик аккуратно снимал происходящее через щель между стеной и дверью. — Мфмф, Кайл, можно кое-что сказать? — снимая капюшон, МакКормик предстает во всей красе и улыбается еврею. — Без проблем.       И тут начинается шоу одного актера: Кенни подходит чуть ближе, ставя одну из рук около друга, отрезая один путь.       Красноречием он мог похвалиться. — Мы так долго дружим, верно? Вчетвером, с самого начала. Но знаешь… Ты мне очень нравишься. Я не принес тебе подарка, но если ты не против…       Кенни неловко улыбается, а у Эрика что-то злостно покалывает в горле. — Можно я стану твоим подарком, Кайл? Как насчёт подарить друг другу всю любовь?       Брофловски стоит в шоке, пока блондин оказывается ещё ближе и кладет ему руку на грудь, напористо глядя в глаза. Дыхание перехватывает, даже слов не находится. В голове только одна фраза, но… Нет, он не может его обидеть. — Эм… Да, я… Я не против.       МакКормик берет мальчишку за талию, чуть разворачивает (дабы Картман заснял это получше, как договорились) и тут же целует в губы, осторожно водя ладонями по бокам.       Эрик бежит вниз ко всем гостям, широко улыбаясь и чуть горестно понимая, что баксы действительно придется отдать. Кенни смог начать псевдоотношения с Кайлом, вот новости… Теперь его задачей будет водить вокруг пальца Кайла, и если он согласится на непристойности спустя неделю, то получит не пятнадцать, а полсотни баксов. Уж Картман раздобудет их ради такого дела.       Конечно, Кенни был против ровно до ставки в пятьдесят, так как дружба всегда была важна, но когда в семье полный бардак — это не так страшно.

***

      Спустя три дня Эрик уже от всей души радовался походу в школу, ведь там все и каждый знали о новой паре. Особенно азиатки.       Однако в какой-то момент это начало быть неприятным.       Рыжие космы в руках Кенни, что однозначно увлекся, выглядели так маняще.       Картман смотрел в щель двери раздевалки, сжимая кулаки. Это слишком странно. Омерзительные кудри, веснушки, похожие на мышиное дерьмо… Но когда этих бледных, веснушчатых щёк касались губы самого бедного мальчика в школе, дыхание рвалось.       Кенни заправляет волосы за ухо, довольно улыбаясь и ложась на скамейку. А Картман уже не смог это терпеть: долбанул по двери хорошенько и ушел как можно скорее.       Находящиеся внутри явно оборзели, но виновника не найдут никогда.       Ещё четыре дня… ещё четыре дня и можно послать бомжа к чёрту.       И подобрать брошенного жида, прижать к себе со всей ненавистью и больше никогда не отпускать. Потому что это его работа. Издеваться над уродским евреем — личная обязанность Картмана.

***

— Кенни, ебучий в рот, что ты сказал? — жиртрест хватает блондина за кофту, тряся туда-сюда и впечатывая в итоге в стенку.       Правда, МакКормик стоит на своем и отворачивается, показывая фак Эрику. — Прости, Картман, но это не я виноват. Я никогда бы не подумал, что Кайл мне нравится, если бы не твой спор. Но я не собираюсь его бросать. Я… предложу ему, и на этом наш спор будет окончен.       Как же бесится Картман, кто бы видел… Но если у него будет это видео, то появляется несколько возможностей.       Осталось дождаться предпоследней перемены.       В классе Кайл выглядел странно печальным, хоть и забавно улыбался Кенни, что тыкал ему в спину весь урок.       Он был задумчив, словно у него за плечами выбор: убить всех добрых христиан или своего еврейского бога.       А Кенни порой осуждающе на Эрика глядел, понимая, что сам по сути не против перепихнуться с Брофловски, но не так быстро ведь?..       Их любимое место — раздевалка — всегда было пустующим, ведь в любое время года ученик мог запереться в школу прямо в куртке и не подумывать снимать ее, отчего никаких активностей в этой комнате и не проходило. Кроме того, что могло произойти сегодня.       Стирая с ладоней мокрые следы пота, парнишка пару секунд глядел на своего бойфренда, после чего припал к шее губами, крепко обнимая и поднимаясь выше, оставляя на нем мокрый след. Мягкие губы этой рыжей бестии уже наверняка привыкли к требовательным поцелуям Кенни, но сейчас Кайл чуть отвернулся, собираясь что-то сказать.       МакКормик почувствовал его тяжёлое дыхание, думая, что ему собираются сказать примерно то же самое. — Кайл, ты… Я тебя очень люблю. И поэтому я хочу, чтобы мы могли показать свою любовь и иначе. Давай потрахаемся, а? — блондин надел на себя маску нахальности, чтобы скрыть нарастающую тревогу от взгляда парня напротив. — Нам стоит расстаться. Я не подумал о том, что мне нравится другой человек. — Что? « — Чего он сейчас сказал?», — Картман был в искреннем шоке. Кто… Кто мог нравиться этому жидейскому отродью? Насколько нужно быть уродом, чтобы подходить ему? — Кенни… Прости, правда. Ты милейший человек, но мне уже давно нравится Картман. Я не знаю, почему. Этот ублюдок мне постоянно снится. Я не хотел тебя обижать, но…       А дальше Эрик отключается от мира. Его телефон еле держится в руках.       Он? Кайлу?       «Насколько нужно быть уродом?»… А моральным или физическим, уже вопрос открытый.

***

      Эрик ловит Брофловски прямо у выхода из школы, за грудки подтягивает к себе и держит так близко, как может. — Сраный жид, как же я тебя ненавижу… — чуть ли не на шепот срывается он к концу, дыша так тяжело, будто он бежал метров сто.       Было очень сложно это все обдумать и осознать. Он чертовски влюблен в того, кого ненавидел. Или пытался ненавидеть. Эти непослушные волосы вызывали позывы рвоты, стоило лишь представить, сколько там может быть вшей. В чужих руках кудри казались огнем, сжигающим сердце.       Злые глаза походили на грязную лужу, но стоило ему с любовью глядеть на кого-то ещё… Они становились зеленее самого чистого леса. — Жиртрест… Отпусти меня.       Кайл опускает взгляд. Как бы то ни было, порой хотелось уткнуться в этот жир и утонуть, ощущая себя как сыр на сковороде. Или обнять необъятного, почувствовать сильные руки на своей спине и теплейшие руки с пальцами-сардельками в своих волосах. На боках, на щеках… Лишь бы почувствовать.       Можно влюбиться даже в того, кто кажется исчадием ада, в того, чье нутро больше напоминает минное поле. — Блять, Кайл, будь моя воля, я бы убил тебя и всю твою семейку прямо сейчас, — шепчет Картман, беря бледное личико в свои большие ладони и целуя так, словно больше никогда не сможет.       А Кенни разворачивается от угла школы и идёт прочь, не понимая, почему все ублюдки заслужили счастья, а он — нет.