Холод твоей души — краски моей жизни

Уже перебрало за полночь. В кабинете горит единственная настольная лампа. За столом сидит молодой человек, в шапке ушанке, и подписывает очередные неизвестные контракты о содержании организаций. Фёдор зевнул, откладывая на другую сторону дубового стола надоевшие документы. Вдруг позади Дьявола возник портал, из которого вышел столь нежданный гость. — Николай? Почему ты еще не спишь? Произнёс парень, не отвлекаясь на внезапно пришедшего клоуна. Гоголь же бесшумно пробрался ближе к столу, и облокотившись на него, глянул на Достоевского. — Ты, Феденька, уже третий день так сидишь! Даже Ваня, и тот спит! А ты? Будешь завтра опять ходить как сонная муха! А ну-ка! Давай-ка ложись! Николай сделал сердитое лицо и положил руку на документ, который так тщательно заполнял Фёдор. — Я разумею.. Что если я сейчас не сделаю так, как ты сказал, ты от меня не отлепишься? Я угадал? Вопросительно глянул на клоуна парень, убирая чужую руку с документов. — А ты довольно догадлив! А теперь в кровать! Живенько! Достоевский спорить не стал, да и было о чем? Просто если он не послушается настойчивого шута, то проблем будет куда больше. На счет других подчиненных Гоголь был прав. Пушкин.. Сигма.. Иван.. Все уже давным давно спят. Странно только что сам клоун еще не пребывает в царстве Морфея. Фёдор сходил в душ, и переодевшись сел на кровать. Он знал, что сегодняшнюю ночь он проведет под четким наблюдением своего "верного товарища". Сам Николай уселся за стол, и принялся рассматривать ранее подписываемые Достом документы. Дьявол тяжело выдохнул, и смирившись со своей участью, лёг в кровать. Из неоткуда появилась рука, которая укрыла уставшее тело одеялом. — Эй, Николай... Ты ведь убить меня хотел.. — Ну, хехе, почему же " хотел"? Я и сейчас этого желаю. С улыбкой произнес шут. — Тогда зачем ты помогаешь мне сейчас? Это очередной план или шутка? Достоевский смотрел в никуда, своими малиновыми, пустыми и уставшими глазами. — Хех.. Ты прекрасно понимаешь почему я это делаю, но тебе искренне не хочется верить, что это так. Я прав? Гоголь прикрыл глаза, ожидая ответа. — Ты прав.. Как и всегда. Клоун довольно хмыкнул, и продолжил заниматься начатым делом. — Слушай, Коль.. — Да, Дост-кун? — Расскажи что нибудь.. Николай ухмыльнулся, и немного подумав, начал рассказывать какую-то историю из жизни. В мыслях Федора происходила путаница, но ему уже было плевать. Он слишком устал, чтобы разбираться во всем этом. — Как так происходит? Кто он? Николай.. Он точно человек?.. Я уверен на 87%, что я не проснусь на завтрашнее утро... Но сегодня в нем не чувствовалось желание убивать.. Бред какой-то.. Он убьет меня.. Не позволю.. Не допущу.. Мысли тихо уравнивались, а потом и вовсе исчезли, из столь наполненной ими головы. Прошло время. Фёдор уже крепко спал. Его бока вздымались довольно тяжело, и в мыслях Гоголь иногда задумывался, здоров ли его друг вообще? Закончив с документами, шут потянулся до хруста костей, да так, что чуть со стула не свалился. Тихонько встав из за стола, беловолосый шнырьнул к кровати, на которой так беззаботно спал Достоевский, и шепотом произнёс — Я бы убил тебя.. Во имя свободы.. Но холод твоей души — это краски моей жизни. Ты — есть моя свобода, и я никому не позволю причинить тебе боль... Только я могу это сделать.. Никто больше. На этих словах, Гоголь снял с себя плащ и цилиндр. Повесив снятые вещи на стоящий рядышком стул, Николай снял ботинки, и лёг в чужую постель. Клоун мгновенно просунул руки через теплое одеяло, а позже и через тонкую белую рубашкй, и прижал к себе обмякшее тело уставшего друга. — Я люблю тебя.. Шёпотом произнёс арлекин, прижимаясь всё сильнее и сильнее к своему возлюбленному. Николай приблизился к обветренным, и столь любимым губам и нежно поцеловал их. Поправив прядку тёмных волос Достоевского за ухо, Гоголь закрыл глаза и вскоре они оба были охвачены крепкими лозами любви, и сна. *** Сигма, с утра по раньше, решил занести кое какие документы в кабинет Фёдора. Тихо приоткрыв черную дверь в комнату Дьявола, парень шагнул за порог, и немного ошарашенно пошатнулся. На кровати Фёдора лежал Николай, в обнимку с самим Достоевским. Ровно сложенные бумаги рухнули на пол. — Какого хуя....