Вечер для нас двоих

Роман Фильченков и Джонатан Колбая. Многие удивлялись, как эти двое вообще могут дружить. Особенно учителя. Рома — мальчик прилежный, учиться хорошо, оценки прекрасные, а вот Джонатан… Повезет, если тот вообще придет на учебу. Он то просто пропускал, то придумал отмазки (хотя в этом и не было нужны, ведь ему всё равно не шибко верили) Однако, с момента дружбы с Фильченковым, никто не мог не отметить того, что Колбая сильно изменился. Теперь тот всегда приходит и садиться на предпоследнюю парту, ожидая соседа (коим и являлся излюбленный Рома) Успеваемость парня тоже поднялась, с двоек и колов он съехал на тройки (в крайнем случае четверки, если уж сильно постарается) Из-за чего все учителя сделали вывод, что Джонни мальчик способный, но ленивый. Хотя его вприцнепе и не волновало мнение учителей, да и мнение остальных тоже. Свою резкую послушность он оправдывал тем, что приходит, исключительно, ради Фильченкова, чтобы тот не психовал, а успеваемость, со слов самого Джонни, пустяки. На уроке ведь с соседом не поговоришь, тот внимательно и сосредоточено слушает учителя, а что остаётся? Правильно, так же слушать учителя. Одна сукота да и только.А вот на переменах весело. Многие подмечали, что и сам Роман изменился. Раньше тот тихо писал, что-то в своей тетради и лишь изредка улыбался, когда разговаривал со своим другом из параллели Димитрием Ломовым, а сейчас, на перемене тот звонко смеялся или, пусть и редко, но хихикал на уроке с ругательств/шуток Колбая. Со временем все стали забывать прошлого бунтаря Колбая и замкнутого Фильченкова. Теперь были только они Мистер-я-не-буду-давать-тебе-списывать Рома и Мистер-ром-я-нихуя-не-понял Джонни. Как бы там ни было, оба парня казалось, что стали больше похожи на самых обычных молодых парней. Вот только.Есть то, о чем не знали ни учителя, ни родители, ни одноклассники. Даже самые близкие друзья не знали и не могли знать всю правду. Откуда у Джонни пестрые фенечки на руках? И почему он так быстро сменил свое отношение к учебе, ведь попытки Колбая начать хоть что-то делать были ещё давно, когда он получил свою первую 4 за год? Почему у него на полке теперь красовались книги, вместо хаотично оставленных вещей? Где он пропадает вне урочно? Почему больше не нарывается на ежедневные драки и не зажимает некоторых парней около стены, решая преподать урок? Почему больше не курит за школой? Почему вечно следит за состоянием Фильченкова и готов хоть на руках в медпункт нести, если тому станет плохо? И многое многое другое. Ответы на эти вопросы знал, только сам Джонатан, но отвечать не спешил. Даже если его спросишь, то тот бросал короткое: «Тебя ебет? Если ебет, то давай лучше я выебу.» И все вопросы, как и желание, что-либо спрашивать ещё, отпадали. К Фильченкову вопросов было не меньше. Откуда в его гардеробе вдруг появились большие ему черные рубашки и футболки, которые он раньше совершенно не одевал? Где тот пропадает по ночам? Почему резко перестал ходить на физкультуру и даже рубашку не снимал? Почему он буквально плавится от смущения, видя на телефоне сообщение от «Родной❤️» с текстом: » Жду тебя, малыш, выходи»? Почему всегда засматривается на его фотографии? Почему готов по единому писку бросить все и убежать за ним? Почему приглашает своего друга на ночёвку, только когда нет родителей? Ответы знал опять же только Роман, но отвечая вечно: «Простите, но это не ваше дело» старался убежать, как можно дальше. А ведь все просто. Роме не нравится запах сигарет, ведь: «Джонни! Меня мама убьет, я весь ими пропах! Ты хоть знаешь насколько это вредно?!» Рома любит читать и плести браслетики. Рома всегда защищает слабых и обращает внимание на более разумных парней, нежели на идиотов. Рома не следит за своим здоровьем. А еще Роме нравится Джонатан. Его крупное тело, рельефы мышц, черные волосы, карие глаза. Все это. Полностью весь Джонни. Джонни нравится позволять брать свою одежду. Джонни любит называть своего мальчика малышом. Джонни нравится отвозить и показывать самые разные места, закаты, пейзажи. Джонни заботиться обо всех, кто является для него «своим». А так же Джонни нравится Рома. Он никому не расскажет, о том, как этот отличник позволял лапать свое тело, стыдливо отводил глазки, выгибался и стонал. Совсем не трудно догадаться причину вечного отсутствия формы на физре. Риск просто слишком велик. Да и физкультура не самый важный предмет и явно не тот, из-за которого можно отказывать себе в таком удовольствии. Фильченкову нравится лежать только в футболке своего парня, у него же на груди, ощущая поглаживания по голове. Ощущать то, как волосы ещё больше лохмачат, то, как его придерживают за талию. Он и сам старается не отставать в нежностях. Любые обнимашки, поцелуи, прикосновения — Колбая разрешает ему все. Он разрешает своему малышу все. Нельзя скрыть того, что и самому Джонатану нравится смотреть на то, как Рома обводит его мышцы пресса. Аккуратным, худыми и до безумия привлекательным пальцами, словно скользит по коже. С пальцев переходит на ладони — берет парня за бока, а сам смотрит задумчивым взглядом. Поднимает руки выше, оглаживает грудь, пересчитывает ребра пальцами, слегка надавливая. Колбая лишь мычит от удовольствия, расценивая это, как массаж. Ловко перехватывает руки Фильченкова, роняет того к себе на грудь, зарывается лицом в волосы и замирает. Последний хихикает и начинает устраиваться поудобнее. Через пару секунд руки обнимают шею. А сейчас Рома лишь терпеливо ждал. Вся домашка была сделала ещё до 20:00, портфель собран, он собран, вещи на утро собраны. Парень поел, помылся, немного накрасился, а точнее скрыл свои следы под глазами маминой таналкой. Чего ещё нужно? Вот именно ничего.Ну или не совсем. — Джонни, блин… — русый выдыхает, откидываясь на спинку стула — у нас не так много времени. Ну где ты? — парень кидает вопрос в пустоту, вновь смотря в экран гаджета. Он уходил всегда уже заполночь, когда родители ещё спали, а возвращался, как правило, около трёх утра, когда до школы остаётся спать три часа, а родители даже близко не должны подавать намеков на пробуждение. По-настоящему везёт, когда их нет дома.Рома может позвать Джонни к себе, даже пусть и не позвать, но может согреть себе поесть и посидеть ещё немного. От переизбытка эмоций заснуть все равно не сразу получится. Из мыслей вырывает тихий звук уведомления, увидев привычное: «Малыш, жду тебя». Рома улыбается и встаёт. Накидывает капюшон черной кофты, берет рюкзак со всем необходимым, естественно, на всякий, подготавливает муляж для родителей, в коридоре одевает кеды и берет ключи. Старается все делать очень тихо, чтобы не вызвать лишних звуков, а то объяснять придется долго, да и проблем не оберешся потом. С подъездом все проходит намного легче — он перепрыгивает некоторые ступеньки, несётся только вперед и выскакивает на улицу. Ветер обдувает, уже вспотевшего Фильченкова, а тот глазами находит объект своего обожания. — Ого… Быстро ты. Неужели соскучился? — Джонни беспалевно, по крайней мере так думал он, выкидывает сигарету в траву. А сам улыбается, увидев радостный кивок в ответ. Рома очень быстро оказывается рядом и обнимает парня. Его кожаная куртка на ощупь не такая приятная, как его толстовка, поэтому этот хитрюга сразу запускает руки под куртку. — И не надо меня так на месяц лишать наших поездок — обижено говорит Фильченков и фыркает в конце. Специально. Джонни же нужно понять, что он злиться. — Ром, во-первых бензин не бесконечный, а во-вторых тебе нужен отдых и нормальный сон. Я… Признаюсь честно, тоже в этот месяц отсыпался — он пожимает плечами, кладя руки названному на спину. Услышав о том, что не один Фильченков спал в это время, тот смягчился и, кажется, перестал делать вид, что злиться. — Ладно. — Снимая рюкзак и начиная там шарится, он достает пирожок и отдает его Джонни — держи. Для тебя пек — с гордостью говорит тот. Колбая с удивлением и неподдельным интересом смотрит на этот пирожок, а после берет его в руки и сразу откусывает. — месяц назад. — отведя взгляд, говорит Рома и только по звукам, понимает, что Джонни подавился. А после встречается с ошарашеным и явно не ожидавшим этого взглядом, из-за чего парня сразу же пробивает на смех — Да шучу я! — звонко смеётся тот — Вот ведь ты… — Колбая хмурится, пытаясь придумать оскорбление — русоволосая бестия. — а сам откусывает ещё один кусок. Рома наблюдает за тем, как Джонатан доедает пирожок и радуется о того, что ему все-таки нравится начинка в виде яблока и корицы. Одним жестом его приглашают на байк и русый послушно садиться, надевая шлем. Следущий час они гонят по городу. Байк Джонни уверено виляет между машинами и улицами. Никто из них не брал купальные принадлежности и никто купаться явно не будет. Фильченков радостно попрыгает от красоты, пофоткает, а потом они вместе посидят на берегу, смотря в даль и наслаждаясь обществом друг друга. Может и съедят пирожки, под горячий чай. А может Рома сегодня и не вернётся домой, завтра же выходные, а значит Колбая может ещё куда-то его отвести. Родителям скажет, что ушел пораньше погулять с другом, мол договаривались, а сказать забыл, но это не главное. Сейчас Джонни думает только дороге, а позже, будет думать только о нем. Рома крепко держится за его талию и лишь изредка осматривает город. Только они знают, что будет дальше и только они это решают. Это только их вечер.