Прогулка под дождём

      Келус садится на ступени Звёздного дворца, обхватывает колени руками. Мелкие капли дождя с шумом бьются о изогнутую черепицу, падают под ноги. За грозовыми облаками не видно солнца, оно будто растворилось в непогоде. Удивительно и непривычно видеть Приют Звёздных Яликов, залитый водой, а не светом. За всё время путешествия на Лофу Сяньчжоу это место было скорее обителью ясной погоды.       Келус неловко потирает поясницу, вглядываясь в пустую улицу. Люди словно исчезли из этого места, осталась лишь тишина и бьющиеся о брусчатку капли. Ощущается настороженный взгляд в спину. Но поворачиваться нет желания. Наверняка Облачный рыцарь недоволен тем, что у него под боком кто-то торчит.       Небо разрезает яркая жёлтая молния, оглушительное громыхание разносится повсюду. Келус задирает голову, вглядываясь в тёмно-серые облака. Не хочется мокнуть под дождём, и он сидит, обнимая ноги и уныло глядя вдаль. Всего одно поручение от Юйкун, а такое невезение. Ну разве это честно?       Скучно.       В поле зрения появляется большой лазурный зонт. Он, будто единственная капля цвета в бесконечном сером море, медленно приближается к ступеням, а Келус не в силах оторвать взгляд от изящного белого лотоса, нарисованного на его крае.       — Зонтика нет?       Дань Хэн слегка наклоняется, длинные волосы соскальзывают с плеч, красиво обрамляя лицо. В яркой вспышке молнии за спиной его глаза кажутся ещё ярче. Такой насыщенный мистический цвет.       Келус глупо улыбается, качает головой. Как-то зонт за собой таскать не хотелось. Он громоздкий, да и не то, чтобы на Лофу Сяньчжоу часто бывали дожди. На губах Дань Хэна появляется лёгкая улыбка, настолько непримечательная, что её легко не заметить.       — Давай пройдёмся вместе?       Келус всматривается в знакомо-незнакомое лицо с лёгким удивлением, но всё же хватает протянутую руку, с силой отрываясь от ступеней. После длительного сидения болят ноги, да и не только ноги. Болит словно всё. Даже каким-то образом плечи.       Дань Хэн расцепляет пальцы, отпуская ладонь. Перехватывает зонт удобнее. Деревянная ручка кажется такой причудливой, и Келус не может отказать себе в удовольствии пялиться на неё. Поднимает голову. Лазурная шляпа зонта кажется такой огромной и совершенно не похожей на то, что приходилось видеть раньше. Она ведь…       — Это бумага? — наконец-то осеняет Келуса.       — Ага.       — А как же…       В голове не укладывается. Бумага и в воде? Как она не обвисла, не размокла? Как сохраняет форму? Да ещё и от дождя защищает. Вопросов больше, чем ответов. Келус не может отвести взгляд от тонких, кажется, бамбуковых спиц.       — Почему он не пропускает воду? Магия?       Дань Хэн приглушённо смеётся, отводя взгляд. На мгновение кажется, что такой вопрос его то ли смутил, то ли слишком развеселил, но на кончиках длинных ушей появляется лёгкий румянец.       — Нет, это промасленная бумага.       — Масло? — Келус наклоняет голову, всматриваясь в края зонтика.       — Да, его делают из семечек одного дерева. Оно ложится на поверхность тонкой плёнкой и защищает от влаги.       — Можно потрогать?       — Тебе всё потрогать нужно?       Келус разводит руками. Конечно, всё! Как можно исследовать мир, если не щупать его своими руками? Не было бы здесь Дань Хэна, он бы и лизнуть не побрезговал. Если масло, наверное, у него есть какой-то вкус. У всего есть свой вкус! Это ведь тоже важная информация.       Дань Хэн только качает головой, опускает руку ниже, позволяя куполу касаться макушки. Келус тянет руку, проводит пальцами по бумажным краям. Приятно. Такая текстура интересная.       — Любопытство удовлетворено?       — Думаю, да.       Келус расслабленно улыбается. Под ногами хлюпают лужи, дождь плотной стеной обволакивает их. Кажется, что мир растворяется в его нечётких контурах, оказывается где-то там, вне досягаемости.       Келус вдыхает прохладный, чистый воздух, с восторгом впитывая новую информацию. На Ярило не было дождей, на космической станции, естественно, тоже. Конечно, он читал в книгах о том, что так бывает, но своими глазами увидел впервые.       Протягивает руку. С края зонтика на пальцы сплошной рекой льётся едва тёплая вода, причудливо растекается по руке, стремится упасть под ноги. Растворившийся в шуме ветра и дождя мир никак не напоминает о себе. Будто не существует больше ни Лофу Сяньчжоу, ни бесконечной опасности, нет ничего, лишь стук ботинок о брусчатку и глухие удары капель о бумажный зонт.       Дань Хэн тихо дышит. Удивительно, но в, казалось бы, ярком шуме грозы отчётливо слышно его ровное и глубокое дыхание. Может быть, из-за того, что они едва ли не соприкасаются плечами? Келус глубоко вдыхает, различая среди дождевого запаха ещё и лёгкий аромат чужого тела.       Неловко косится на красивый профиль, на длинные волосы. Словно Дань Хэн чудесно вписывается в такой пейзаж, будто ему среди дождя самое место. Настолько органично выглядит на фоне потоков воды. Ему подходит.       — В чём дело? — приглушённый голос выбивает из колеи.       Келус не знает, что ответить. Не говорить же, что он пялится с непонятными мыслями? Да и что тут можно сказать? Стук ботинок о брусчатку кажется неожиданно громким.       — Пойдём в Чешуйчатое ущелье?       — Зачем?       Кажется, предложение искренне удивляет Дань Хэна, но Келус не может объяснить внезапное желание, просто пожимает плечами, улыбаясь. Уточняющего вопроса не следует. В этом его прелесть. Он никогда много не расспрашивает, но всегда понимает.       Ветер меняет направление, прохладные капли облепляют рукав куртки. Келус инстинктивно прижимается чуть ближе, упираясь в плечо рядом, едва ли не впечатываясь в него. Зонт мягко наклоняется, чуть сильнее закрывая от дождя. Краем глаза удаётся заметить мокрые пятна на белом рукаве.       Дань Хэн смотрит вперёд, но лёгкий румянец на ушах выдаёт его чувства. Келус находит эту особенность несколько забавной и милой. За непроницаемым выражением лица и абсолютно бледной кожей невозможно разобрать эмоций. Но в истинной форме длинные уши легко раскрывают все секреты.       Возможно, Дань Хэна это раздражает, но Келус не может сдержать улыбку. Пальцы мажут по чужой руке. Они слишком близко. Настолько, что между ними совершенно нет места. Признаться, это несколько неловко, ещё и в центре Лофу Сяньчжоу, но стена дождя будто скрывает их от окружающих. На мгновение позволяет забыть о правилах и приличиях.

***

      Песок под ногами влажный и тёмный, причудливо блестит. Келус с нескрываемым интересом рассматривает его. Когда ещё подвернётся возможность своими глазами увидеть дождь? Он такой плотный, что не видно ничего толком, даже лестницы вдалеке.       В сознании вспыхивает неприятная мысль, что здесь могут прятаться ученики Санктус Медикус, но она быстро исчезает, стоит посмотреть на Дань Хэна. Рядом с этим… человеком… нет чувства тревоги или страха. Не хочется даже думать о плохом. С ним просто спокойно. Настолько, насколько это возможно.       Внезапно в поле зрения попадает одинокая ваза. Келус не представляет, какому идиоту пришло в голову её поставить на пляже, но красные бока приковывают взгляд. Он останавливается, как завороженный. Видит только её. В груди нарастает шум Стелларона, призывающий, манящий. Кажется, всё вокруг так и кричит: «‎Давай, разбей её!».       Келус кусает губы, мнётся на месте, переступая с ноги на ногу. Выходить под дождь не хочется, но и пройти мимо такой отвратительно невписывающейся вазы он не может.‎ Ну зачем она на пляже?! Не нужна ведь… точно не нужна. Переводит взгляд на Дань Хэна. Тот удивлённо смотрит, картинно закатывает глаза.       — Даже не думай об этом.       — Пожалуйста?       — Нет. Это Цзин Юань ещё не знает, кого в погромах винить. Мы не расплатимся за все твои похождения.       — Пожалуйста… — шепчет Келус, стараясь сделать максимально несчастное выражение лица.       Наверное, у него получается, потому что Дань Хэн вздыхает. Видно, как внутри него борются две противоположности. И Келус повторяет ещё раз едва ли не шёпотом, так интимно-тихо, что на ушах снова вспыхивает румянец.       — Пожалуйста. Посмотри, она же красная!       Он никогда так часто не повторял это слово, но ваза манит. Она ведь здесь такая лишняя, такая неправильная среди синего моря. Её необходимо разрушить. Как уйти, оставив вопиющую несправедливость?       Дань Хэн опускает голову, признавая поражение. Лёгкий взмах рукой, — под вазой расцветает лотос, словно прорастая сквозь неё. Хрупкий фарфор не выдерживает, лопается под давлением сильных водных листьев, разлетаясь мелкими осколками как фейерверк.       Келус не может отвести взгляд. Он никогда не видел, как Дань Хэн использует силу для разрушения предметов и, сейчас готов признать, что определённо проигрывает ему в изящности. Заторможено комментирует:              — Это прекрасно.              — Ничего прекрасного в разрушении нет.              Дань Хэн отводит взгляд, отворачивается от вазы. Ему явно хочется уйти. Келус весело обхватывает плечи сзади, наклоняет голову к уху и довольно продолжает:              — Почему же? Что в нём плохого?              — А что хорошего?              — Разрушение тоже важно, без него не существовало бы мира. Да и не вижу в том, что ты можешь сделать это красиво, ничего ужасного.              Дань Хэн пожимает плечами. Его не переубедить. Он вбил себе в голову уверенность, что эта сила не стоит того, чтобы её показывать. И как бы ни хотелось уверить его в обратном, особо ничем и не повлиять. Может, со временем, получится подобрать к нему правильный подход.              — Если бы ты обладал силами, схожими с Байлу, мы бы не одолели Фантилию. Не думаю, что они плохие из-за своей сути. Разве может что-то быть плохим по определению? Тут вопрос скорее в том, как силу использовать.              — Может быть.              Дань Хэн вздыхает. От него так и веет неуверенностью. Келус не находит слов, смотрит на спокойную воду. На то, как по ней расползаются круги от уже редких и мелких дождевых капель. Красиво. Море выглядит таким манящим и таинственным. Никогда прежде не доводилось видеть столько воды. Внезапно вспыхивает идея.              Келус хватает прохладную руку Дань Хэна, тянет его за собой к воде. Такая синяя, завораживающая глубина словно притягивает. Сколько тайн она в себе хранит? Говорят, это частичка великого Океана, которую видьядхары принесли с собой. Интересно, сколько же видели эти воды, как долго они существуют? И что там — внизу? Жажда исследования разгорается так ярко, что, кажется, испепеляет изнутри. Хочется сделать ещё шаг. Влага обволакивает штаны, мягко проникает под ткань.              — Куда ты? — Дань Хэн удивлённо смотрит, но идёт следом.              Келус только смеётся, не хочет ничего объяснять, пусть это будет сюрприз. Разворачивается, хватает и вторую руку, утягивая его за собой на глубину. Вода всё выше, лёгкими волнами обволакивает тело. Она уже касается поясницы, полностью намочив одежду, куртка кажется тяжёлой, но даже это не помогает унять волнение и радость от происходящего. Ощущается странно. Море — нечто особенное, нечто, чего пробовать не приходилось раньше. Словно они превратились в две маленькие песчинки, которые уносит в неизвестность.              Лазурные глаза напротив блестят, даже лёгкая морось дождя не может стереть игривую искринку. В них читается любопытство, и с каждым новым шагом на лице появляется озорная улыбка. Дань Хэн отпускает тревоги, поддаётся расслабляющему действию волн. Он явно что-то задумал, слегка прищуриваясь, смотрит с нескрываемым интересом, будто ждёт, что будет дальше. Келус не понимает, что пришло ему в голову, но завороженно наблюдает. Удивительно, насколько гармонично он смотрится среди беспокойных вод.              Руки Дань Хэна кажутся такими тёплыми. Он послушно идёт следом, даже не думая развернуться или возмутиться. Кончики длинных волос причудливо расползаются по водной глади. Как же хорошо их цвет сочетается с морем! Наверное, сам Келус выглядит скорее как что-то лишнее, инородное.              Он останавливается только когда вода достигает груди. Ласково рассматривает Дань Хэна. Тот наклоняет голову с немым вопросом. Какой же красивый! Моросящий дождь изящно падает на одежду, по щекам скатываются редкие капли. Келус не может сдержать восхищённого удовлетворения: гладит его руки, подходит чуть ближе, ощущая чужое дыхание.              — Что ты творишь? — спрашивает Дань Хэн.              — Ничего? Просто тебе так идёт.              Руки Дань Хэна будто невзначай оглаживают ладони, скользят по ним под водой. Ощущается странно. Келус делает ещё шаг, оказываясь близко-близко. Прохладное тело рядом тянет и манит. Как долго они не виделись? Как много за это время произошло? И как не хватает просто спокойных разговоров с ним по вечерам.              Келус чувствует лёгкие уколы ностальгии. От воспоминаний о том, как хорошо они проводили время на экспрессе, по спине ползёт холодок. Или всё же не из-за них, а из-за наглых рук, скользящих вдоль позвоночника? Дань Хэн смотрит совершенно спокойно с максимально невыразительным лицом, но, в то же время, от его действий становится горячо.              Келус вылавливает под водой длинную прядь, задумчиво накручивает её на палец, вглядываясь в лазурные глаза. Ни одной эмоции. А вот руки, ласково опустившись вдоль позвоночника, переместились на бёдра, прижимая ближе.              Дыхание перехватывает от того, насколько между ними мало места. Келус несколько не рассчитывал на такую реакцию. Внезапно Дань Хэн берёт за запястье и отклоняется назад, будто специально падая в воду, утягивая за собой.              Над головой с шумом проходят лёгкие волны. Келус едва успевает среагировать и вдохнуть поглубже. Ну что за игры? Хочется возмутиться, но он и рта не может открыть. Внезапно становится немного страшно, глаза щиплет от влаги. Дань Хэн нежно поглаживает щеку, не отрывая мистически блестящих глаз от его лица. Под водой их цвет словно стал насыщеннее, ярче.              Держит за руку, притягивает всё ближе, касается губ лёгким поцелуем. Пузырьки воздуха вырываются из-под складок одежды, оседают на длинных ресницах, обволакивают. Дань Хэн целует уверенно, нагловато проводя языком по губам, вынуждая их открыть.              Внутри плещутся две абсолютно противоположные эмоции: напряжение от большой воды над головой, и интерес. Последний разгорается всё ярче и ярче. Келус ловит себя на том, что безумно интересно, как это будет ощущаться, и доверие к Дань Хэну подстёгивает подыграть. Он приоткрывает губы.              Так близко и головокружительно. Его с силой прижимают, ласково поглаживают и целуют. От мягкости губ плавятся мысли. Келус полностью отдаётся, забывается, пробуя новые ощущения. А Дань Хэн, будто чувствуя это, с большей уверенностью ласкает.              Вокруг настолько много воды, что поцелуй даже влажным не кажется. Почему-то в голове крутится мысль, что он правильный. Возможно, для того, кто живёт в воде, это нормально?              Тело сковывает лёгкая дрожь. Келус нервно упирается руками в чужую грудь, мысли разбиваются о неуверенность. Будто всё его существо сковывает от происходящего. Рывок, — в лёгкие проникает воздух.              Келус судорожно вдыхает, дышит ртом. Мокро. С волос течёт вода на лицо, неприятно стягивая кожу. Лёгкий ветер окутывает плечи, вызывая дрожь. Куртка намокла настолько, что своей тяжестью тянет вниз.              С трудом получается соображать. Келус выравнивает дыхание, успокаивается и внезапно ощущает, что ноги не касаются дна. Нервно оглядывается. Берег виднеется вдалеке короткой полоской. Это как так? Их за несколько секунд унесло? Что здесь за сумасшедшее течение?!              Дань Хэна, похоже, это совершенно не волнует. Он ждёт, успокаивающе поглаживая ладони под водой, сохраняя дистанцию. Тело пробивает крупная дрожь, пальцы на ногах подгибаются. Но ведь… Келус не уверен, умеет ли плавать. Нервно дёргается.              — Я держу тебя, — будто догадываясь, что творится у него в голове, предупреждает Дань Хэн.              Келус мягко убирает руки из чужой хватки, обводит ладонями воду вокруг себя. Пальцы упираются в что-то упругое и холодное. Только сейчас обращает внимание на легкий дискомфорт в движениях. Его поясницу плотно в несколько слоёв обвивает…              — Это?..              — Хвост.              Дань Хэн спокойно пожимает плечами, нежно улыбается, но дистанцию сохраняет. Не позволяет себе почему-то подходить ближе. Стоит, как статуя посреди моря. Ну что такое?              — Не волнуйся, я не отпущу.              Келус вздыхает, щурится и с интересом спрашивает:              — А руками не можешь?              — Что?              — Хэй, чего ты так далеко стоишь? — Келус опирается о хвост, наклоняется чуть вперёд, улыбаясь. — Что, так стыдно ближе подойти? Или что-то скрываешь?              — Что за странные намёки?              Дань Хэн закатывает глаза. Келус едва сдерживает смех. Ну как же он всё серьёзно воспринимает! Забавно. Но интерес всё же хлещет, подначивает ещё немного его поддеть. Келус демонстративно наклоняет голову, подносит палец к губам, завлекающе шепчет.              — Что, даже не поцелуешь меня?              Хочется добавить ещё дурацкую шутку, чтобы поставить жирную точку, но он не успевает даже рот открыть: хвост резко тянет под воду. Дань Хэн наваливается всем телом сверху. Келус смотрит на лицо, на красиво развивающиеся волосы, на яркие радужки, на рога. И впрямь дракон.              Вода будто наполняет его жизнью, делает раскованным и спокойным. Чувствуется, как от него веет уверенностью. Интересно, если из чашки полить, сработает? А когда он принимает ванну, тоже так расслабляется и отпускает себя? А в каком облике он это делает?              Десятки вопросов стираются, как только на губах чувствуется поцелуй. Нежный и осторожный, совершенно не сочетающийся с его драконьими чертами. Всё же Дань Хэн — это Дань Хэн, какая бы внешность у него не была.              Келус закрывает глаза, обнимает за плечи, притягивая к себе. Хвост осторожно распутывается, пропадает. Наверное, он нужен для чего-то другого. Но как же всё равно! Губы горят от поцелуя. Как давно этого не было?              Пока тело спокойно реагирует, Келус сильно обнимает. Так хочется передать все бурлящие чувства, показать, насколько он важен, насколько всё происходящее приятно. Но всё же поцелуй отдаёт лёгкой горечью от того, что человеческое тело не способно так долго находиться под водой.              Дань Хэн отстраняется, внимательно рассматривает. Хочется потянуться к нему, получить ещё одну ласку, но он нежно кладёт ладонь на щеку, внезапно улыбается. Что такое?              — Знаешь, под водой ты выглядишь восхитительно, — мечтательно говорит Дань Хэн.              Келусу хочется ответить, но воздуха не хватает. Он лишь чувствует, как чужие ладони перемещаются на запястье, как в уголке губ остаётся лёгкий невинный поцелуй, и как его тянут наверх.              Вдох.              Глубокий, полный жажды. Келус никогда не задумывался о том, как же воздух важен. Пожалуй, это печально. Он старается выровнять дыхание, поглядывая на задумчивое выражение лица Дань Хэна. Наконец-то получается вытолкать из глотки что-то членораздельное.              — Эй, а ещё поцелуй? — Келус игриво щурится.              — Думаю, с тебя хватит.              Щеки касаются холодные пальцы, смахивая выступившие слёзы. Возмущение и разочарование хлещут по нервам. Как же обидно, что у них не получится ещё. Под водой было интересно, как минимум, необычно. Келус придвигается ближе, сокращая дурацкую якобы приличную дистанцию. Хвост, будто улавливая его желание, не мешает.              — Ты и правда так хорошо смотришься под водой, — задумчиво тянет Дань Хэн, будто это для него что-то значит.              Келус пожимает плечами. Он бы поспорил. Куда ему тягаться с видьядхарами, для которых естественно быть в море? Вон как эффектно светились рога! Но всё же приятно слышать пусть и такую незамысловатую похвалу.              — Может, тебе кажется, потому что ты меня любишь?              — Может быть.              Келус придвигается как можно ближе, цепляется за широкие плечи, прощупывая пальцами напряжённые мышцы. Только сейчас отмечает, что кончик вновь обёрнутого вокруг торса хвоста мягко покачивается, подгребая воду.              — Подожди! То есть это ты меня вглубь утаскиваешь?              — Ну да. А что?              — Чем тебе та глубина не нравилась?              Дань Хэн скептически рассматривает его. Такое выражение лица, будто сейчас скажет что-то про невероятную глупость. Но он только цокает языком. Полупрозрачный хвост выныривает, осыпая их кучей брызг.              — И как ты себе это представляешь? Мы не поместимся, ещё и головой о дно стукнешься, зачем оно надо?              — Признайся, тебе просто не нравится мелководье?              — Я тебе что, ящерица, чтобы в ведре плескаться?              Келус смеётся, обнимая сильнее. Ну надо же. Прижимается ближе, с вызовом шепчет почти что в губы:              — Поцелуй меня?              — Ты едва отдышался, какие поцелуи?              — А над водой?              Дань Хэн смущённо оглядывается. Да что такое? Что за невинная тяга сохранять дистанцию? Раньше такого не было. Келус прищуривается, пытаясь всё же получить ответ.              — Мы в Чешуйчатом ущелье.              — И что? Здесь какие-то великие правила что ли?              — Нет здесь никаких правил. А вот мудрейшие быть могут.              — И что? Мы ведь в воде, берег едва видно. Какое до них дело?              Дань Хэн долго думает, внезапно достаёт зонтик. Лазурный купол оказывается прямо перед глазами, прикрывая тонкую полоску берега. Келус чувствует на губах ещё один обжигающий поцелуй. Прикрывает глаза, отвечает, перебирает мокрые волосы.              Так уютно и спокойно. Хочется полностью отдаться чувствам, выбросить из головы всё остальное. И нежные руки так заботливо выталкивают лишние мысли, осыпая лёгкими поглаживаниями. Дань Хэн отстраняется, коротко целует в макушку, как бы намекая, что теперь точно всё. Тянет к берегу.              — Хватит дурачиться. Идём, скоро сюда гроза доберётся.              Келус поднимает голову. И правда небо заволокли серые тучи. Мелкая морось превратилась в небольшой дождь, но явно на этом не закончится. Не хотелось бы ещё и под грозой оказаться.              Келус с трудом идёт по песчаному дну. Ноги утопают, словно подводят, не слушаются. Держаться более-менее ровно сложно. Если бы не поддерживающая рука, он бы точно навернулся. И кто мог подумать, что под водой так тяжело ходить? Внезапно в голову приходит странная мысль:              — Слушай, а ты под водой може…              — Даже не думай об этом!              — Да почему? Интересно ведь!              Наконец-то пляж. Даже удивительно, как после такого импровизированного плавания штормит. Келусу всё ещё кажется, что его качает на ровном месте. Над головой раскрывается зонт, прикрывая его от усиливающегося дождя.              — Человеческое тело такое хрупкое, — внезапно говорит Дань Хэн. — Я не стану подвергать риску любимого ради такой ерунды.              Келус не отвечает, только переплетает их пальцы. Всё равно за стеной усиливающегося дождя никакие мудрейшие ничего не увидят. Когда идёт дождь, во всём мире остаются только они вдвоём. Похоже, Дань Хэн тоже так думает, крепко сжимая руку.              — Пойдём домой? — Келус слегка наклоняет голову, уже зная, что услышит.              — Верно, пойдём… домой.              Шум дождя обволакивает их, словно скрывает этот маленький секрет от всего мира, оставляя приятную дрожь вдоль позвоночника. От рук идёт нежное тепло, обволакивающее с головой. Неожиданно, ведь обычно Дань Хэн холодный. Но какая уже разница? Келус чуть ближе прижимается к его плечу, замечает нежную улыбку.