С тобой я научусь доверять

Сынмин был в отношениях с Бином уже более двух лет, но он всё равно не мог доверять ему свои проблемы. Пусть его партнёр и постоянно доказывал, что поможет со всеми проблемами, всё решит и поддержит. Но Сынмину не хотелось его тревожить, ему казалось, что проблемы пустяковые и он сам может всё решить. Однако сейчас он в отчаянии, потому что ему угрожают. Кто-то сфотографировал поцелуй Бина и Мина, помимо поцелуя есть фотография и из спальни. Кто и как это сделал, Сынмину не понятно; самое главное, что за это просят пятьсот тысяч вон. У Мина нет таких денег, и он боится, что фотографии всё равно разлетятся — и плакала карьера Бина. На себя ему было по большей части плевать: ну будут обзывать, писать гадости — он переживёт. Но Сынмин не уверен, что Бин сможет пережить возможный хейт. На фотографии не очень понятно, что это именно они, но люди в интернете знают, чья спальня на фотографии. Именно в эти моменты Мин и жалеет, что решил когда-то заниматься блогерством. Долгое время их отношения были в секрете от публики, особенно от коллег по учёбе — последний курс хочется закончить нормально, без насмешек. Мин, отвечая на вопросы про Бина, говорил, что они просто близкие друзья со школы, даже поступили в один университет, но Бин закончил его на год раньше. Не все верят, и многие их шипперят, но пока удавалось скрываться. Даже на публику можно было спокойно выйти… До этого момента. Мин ни под каким предлогом теперь не выйдет из дома, в университете взял больничный. Вечно зашторивает окна в спальне, отказываясь спать, если хоть одно окно открыто. Мин также ходил со специальной камерой, пока Бина не было дома, и проверял наличие скрытых камер. Либо их нет, либо тот, кто шантажирует, хорошо их припрятал. Сынмину, откровенно говоря, было не по себе, но он скрывал это. Натягивал улыбку, говорил, что всё хорошо, и отвлекал как мог, как умел. И Бин верил, пока что верил. Он не глупый, рано или поздно заподозрит фальшь. Сынмин проводил Бина на работу и начал собираться сам, поглядывая в окна: не следит ли кто за ним. Он написал одному другу сообщение, что он едет, чтобы его встретили. Если его телефон тоже проверяют, то лучше писать такие сообщения и получать в ответ, что тебя ждут, чем ехать неизвестно куда, где тебя и схватить могут. — Ну и? В чём проблема? — Юнги пропускает Мина в квартиру. Сынмин здоровается с Чонгуком и просит Юнги в уединённое место. Он доверял этим двоим, как себе, но сейчас он не доверяет даже себе. Сынмин достаёт телефон с открытым письмом и протягивает телефон Юнги: — Вот. По мере чтения письма лицо Юнги меняется от безразличного до удивлённого и обеспокоенного. — Ты говорил Чанбину? — Сынмин качает головой. — Боже. Почему? Он твой парень и должен знать — это не про доверие, а про безопасность. Ты знаешь, как он переживает за тебя. — Знаю, но если ты найдёшь того человека, что отправил фото, я справлюсь сам. Мне не нужна поддержка. Юнги закатывает глаза и садится за компьютер. — И почему ты не можешь доверить свои чувства ему? Вы в отношениях. Сынмин складывает руки на груди, смотря на Юнги, и кивает в сторону двери. — А ты ему сразу начал доверять? Юнги прячет глаза под чёлкой, переводя тему. — Оставь телефон на пару часов у меня, Бину напишу, что ты у нас. Сынмин кивает. — Ничего не говори ему. Я сам. — Хорошо, — улыбается Юнги уголком губ. Мин выходит в гостиную и присоединяется к Чону: тот интересуется, что не так, Мин обещает рассказать позже. Когда разберётся со всем. Когда Сынмин только начал отношения с Бином, он доверял ему — не всё, конечно, просто с ним было безопасно, — но рассказывать о своих проблемах было сложно. Только когда Мин уже сидел в луже своих слёз, он рассказывал и получал поддержку. Мину было сложно подойти и сказать: «Мне нужна твоя поддержка, мне плохо». Сейчас Сынмин может попросить поддержку, и то — успев переубедить себя по несколько раз. Бин умел поддерживать, его объятия были самые лучшие, и Сынмин любил с ним обниматься, любил чувствовать эти руки на своём теле. Любил, когда он сжимает его талию, чтобы посадить на любую поверхность, и обнять крепче, и поцеловать в шею. Сынмин таял в его объятиях, но доверить свои чувства не мог. Было страшно увидеть осуждение за них: хотя он уже давно не живёт дома, страхи все равно уехали вместе с ним в новую жизнь. Сынмин ходит к психологу, но на это нужно время, очень много времени. — У вас замечательный партнёр, Сынмин. Попробуйте доверять ему. Сынмин только кивал на эти слова и ничего с этим не делал. Нет, конечно, он рассказывал о своей жизни, рассказывал о своих проблемах, но большинство всё равно скрывал. Бин хорошо его знал и не осуждал, был рядом, ждал, когда сам расскажет, когда сам попросит поддержки. И иногда они ссорились из-за этого — редко, конечно, но Чанбина бесило, что Мин такой недоверчивый. Сынмин тоже много чего мог сказать, потом они извинялись друг перед другом. Они редко ссорились, и все их ссоры случались только по поводу доверия. Но не объяснишь же, что, казалось бы, самому близкому человеку, в котором ты уверен, сложно довериться, потому что ждёшь нож в спину. Всегда ждёшь его. Чонгук решает приготовить обед и предлагает Сынмину помочь ему, раз он здесь. Либо он может пойти поспать, они его потом разбудят. Сынмин в последнее время мало спит, и сейчас он вряд ли уснёт, поэтому соглашается помочь. Так он хотя бы сможет отвлечься: Чонгук обычно много говорит, пока готовит. — Я думаю, Юнги хочет со мной расстаться, — внезапно говорит Чонгук, из-за чего Сынмин роняет ложку, которой мешал соус. — Извини. Я уберу, — Сынмин берёт салфетку и вытирает грязь с пола. — С чего ты это взял? — Он отдалился, — вздыхает Чонгук и выключает плиту, поворачиваясь лицом к Мину. — Наши отношения уже не такие тёплые. — Ты его подозреваешь в чём-то? Чонгук строит недовольное лицо: — Нет! Он просто… Не знаю, как будто разлюбил меня. Сынмин пытается успокоить друга, ведь знает, что Юнги души в нём не чает: — Он любит тебя, и ты знаешь это. Чонгук отводит взгляд: — Не знаю, иногда я сомневаюсь. Хоть мы уже так долго вместе, говорить о чувствах нормально так и не научились, — Чонгук поднимает голову и спрашивает с некой надеждой: — У вас же так же? Сынмин кивает. — Мы не так долго встречаемся, но у нас тоже проблемы с этим. В основном из-за меня: Бинни мне всё рассказывает, а я боюсь осуждения. — Он не осудит. — Знаю, но мои тараканы в голове с этим не согласны. Я рассказываю что-то, но в основном умалчиваю. Чонгук кивает, а потом смотрит на закрытую дверь, где Юнги сидит уже почти два часа: — Какие-то проблемы? Сынмин неопределённо пожимает плечами: — Мне угрожают сливом наших фотографий. Чонгук подходит ближе и без лишних слов обнимает, поглаживая по спине, выражая всю поддержку, на которую способен. — Продолжим готовку? — спрашивает Чонгук, на что Сынмин кивает, и они с лёгкими улыбками на лице продолжают готовку. Они приготовили курочку в кисло-сладком соусе с рисом, и, когда последняя тарелка была вымыта, на кухню выполз Юнги, передал телефон Сынмину, а сам подошёл к Чону и обнял его. Чонгук улыбнулся и потрепал хёна по голове, целуя в макушку. Сынмин не стал смущать ни себя, ни их и ушёл в гостиную. Бин пока ничего не писал, но на последнее сообщение, где было написано, что Сынмин у Юнги, сказал, что заберёт того в три часа. Стрелки часов уже подходили к этому времени. — Там Чанбин писал, — говорит Юнги, садясь рядом с младшим, пока тот втыкал в стену, думая обо всём подряд. — Видел. — Короче, я выяснил, что это за тип. Сынмин не дал продолжить Юнги и повернулся к нему, убедившись, что Чонгук занят своими делами: — Чонгук думает, что ты хочешь расстаться с ним. Юнги резко останавливает свой поток важной информации. — Что? Он сам тебе это сказал? — Да. Сказал, что ты отдалился. Думает, что ты не любишь его. Юнги смотрит на напевающего какую-то песню себе под нос Чонгука: — Я же люблю его. — Я знаю это, но он не уверен, — Сынмин ещё раз смотрит на время и понимает, что Бин скоро должен подъехать. — Поговори с ним. Нормально. Со слезами, с истерикой, расскажи все секреты, все сомнения. Давай сегодня мы доверимся нашим партнёрам? Юнги кивает. — Тебе нужна ещё информация? — Разберусь с Бином. Вместе, — улыбается Сынмин. — В любом случае, я всё записал в блокноте, — Юнги идёт в кабинет и возвращается с маленьким блокнотом. Сынмин благодарит Юнги, отказывается от обеда с ними и выбегает на улицу, где уже стоит Чанбин. Сынмин подбегает к нему, запрыгивая на него и крепко обнимая. Бин явно ошарашен, но всё равно держит Сынмина за бёдра, не отпуская. — Я люблю тебя, — шепчет Сынмин и целует в щёку. — Очень сильно люблю, прости за всё. — Так, так, — Бин опускает парня обратно на землю, заглядывая в глаза, — родной? Сынмин не выдерживает этого пронзительного взгляда и начинает плакать. — Эй, эй, — Бин открывает заднюю дверь машины и садится туда, утягивая за собой Мина и сажая его к себе на колени, укачивая, как маленького ребёнка. — Ну ты чего, малыш? Расскажи мне. Сынмин всхлипывает ещё пару минут, прежде чем приходит в себя: — Я всё расскажу. Обещаю. Не ругайся только. — Ну ты чего? — Бин заботливо вытирает пальцем слезу Мина. — Когда я на тебя ругался-то из-за проблем? — Мне угрожают, — шепчет Мин, но Бин всё равно услышал и напрягся. — Написали на почту, там наши фотографии. На улице и в спальне, поэтому я стал таким паранойиком. Просят деньги, но я не зарабатываю столько. Поэтому я пошёл к Юнги, хотел разобраться сам, но понял, что не могу без тебя решать такое. Ты моя опора. Бин гладит Сынмина по голове, немного успокаиваясь: если он был у Юнги по этой причине, то вымогатель найдён. Но сколько Сынмин страдал перед этим? Сколько пришлось пролить слёз из-за страха быть раскрытым? Кому взбрело в голову запугивать его малыша? Чанбин оторвёт голову всем, кто посмел обидеть Сынмина. Сынмин показывает блокнот Бину, и тот внимательно читает, запоминает важную информацию, а потом ненадолго оставляет Сынмина одного и выходит с кем-то поговорить. У Бина много связей набралось, и это помогало в некоторых ситуациях. Например, отмазать от учёбы, закрыть глаза на мелкий штраф или вот такое. Бин спустя долгие десять минут открывает дверь и просит Сынмина выйти, он сразу же обнимает его и прижимает к себе, говоря успокаивающие фразы на ушко. Но такой шёпот действует на Мина совершенно иначе. — Поедем в полицию писать заявление. Никто не узнает об этом — ни на учёбе, ни кто либо ещё. Мы переедем при первой возможности, наш дом уже проверяют, твой телефон, — Бин достаёт телефон из заднего кармана Мина, — кстати, тоже проверят. Для профилактики. — Проверяющим лучше не лезть в мою галерею, много интересного найдут. Бин хмыкает и целует Мина в уголок губ: — Пускай завидуют, что такой красавчик достался именно тебе. Сидеть в участке оказалось очень утомительно, но зато Мин успел рассказать обо всех своих проблемах, в особенности про доверие и частые сомнения. Не в Бине, а в себе. Бин его только обнимал и гладил. Сынмин не очень тактильный, но сейчас он с радостью принимает всю ласку. Через долгие пять часов их отпускают, уверяя, что вымогатель удалил отовсюду фотографии и личную информацию о Сынмине. Бин лишь надеялся, что срок у ненормального будет приличный или этого хотя бы оштрафуют — такому тупому можно и штраф дать. Он даже не понял, что происходит и за что его могут посадить. — Теперь-то ты будешь мне всё рассказывать? — спрашивает Бин, садясь в машину и пристёгиваясь. Сынмин улыбается той самой коварной улыбкой. — Буду, — и наклоняется, чтобы наконец поцеловать. — Всё буду рассказывать, обо всём расскажу, — целует ещё раз и отстраняется. Чанбин качает головой и, не глядя, кто звонит, берёт трубку. Он пару раз кивает, глупо улыбаясь, а вскоре, попрощавшись, смотрит на Сынмина. — Что? — не выдерживает Мин. — Чонгук сделал предложение Юнги. И тёплый смех разносится на всю машину. Значит, и у них всё наладилось.