Пескари поплыли к западу

Солнце неприятно ярко слепило, высушивая кожу. Мужчина открыл глаза и закашлялся, но морская вода уже высохла и солью застыла на волосах и в легких, царапая тело изнутри. Шум моря действовал успокаивающе, но Дэниел, будучи реалистом, знал что смерть в воде была бы намного милосерднее, чем то, как он умрет на этом острове — от жажды, утопая в галлюцинациях и мучаясь. Мужчина смог сесть, упираясь дрожащими руками в песок и стараясь сфокусироваться на море перед собой, хотя взгляд расплывался, а голова кружилась, вызывая рвотные позывы. Осторожно попробовал передвинуть ноги, радостно осознав, что они в порядке, не считая небольших ранок в которые могла попасть соленая вода и песок. Дэниел отполз от края моря чуть вглубь острова, почти сразу оказавшись под покровом деревьев. Кажется, он пару раз все же падал, отключаясь от внешнего мира и вновь приходил в себя, думая что всего на секунду закрыл глаза. День близился к концу, уступая леденящему воздух вечеру. На острове стало гораздо холоднее, что заставило Дэниела очнуться и даже успешно встать, опираясь на ствол дерева. Кора под руками была неприятной и шелушилась. Густая трава, сильно пожелтевшая и покрытая бурыми пятнами, мешала ходить. Мужчина посмотрел вперед — на море полный штиль и лишь маленькие волны тянули в свою пучину песчинки с острова. Справа, на границе суши и воды, уходя дальше в море, лежали огромные камни, обточенные водой и от того блестевшие. Послышался громкий всплеск и снизу на камни упали взбрызги капель. Волны все еще были тихими, но думать об этом мужчина не хотел, ему было важно пережить эту ночь. Дэниел почти не спал. Ночью остров его мучал — голод, жажда, насекомые и птицы, кричавшие незнакомыми голосами. Одежда почти не спасала и иногда, смотря сквозь ветки и траву на море, мужчине виделись огни, висящие над водой и призывно мигающие. Словно в тихом безумстве проведя ночь, он заснул лишь под утро, когда начался восход и лучи солнца согревали холодное тело острова. В этот день Дэниел ушел от моря в глубь к зеленым растениям и нашел там родник. Ледяная вода попала в легкие и смыла соль, а пройдясь по стенкам органов выморозила все, но теперь мужчина чувствовал себя живым. Не тонувшим в солнечных лучах или морозном ветре, хватаясь за обрывки сознания, а именно живым. В сознании и адекватно осознающим свое положение. Около родника росли странные деревья, с которых падали мягкие плоды темного цвета. На солнце они отливали синим и фиолетовым, а мякоть под кожицей была коричневатой с белыми прожилками. Дэниел съел все, что годились в еду и наконец почувствовал себя лучше. Он был почти счастлив, сидя в траве и откусывая от странного фрукта половину, смотря как теплый сок течет по красным от холода пальцам, собираясь в ладонь и затекая под рукав. По примятой им же траве мужчина вернулся к морю, и поднялся на один из камней, перешагивая по ним вперед. На горизонте ничего не было видно, море сверкало под лучами солнца и показывало свою безмятежность и бесчувствие по отношению к человеку, попавшему в ловушку воды. Сейчас же Дэниел заметил странную вещь — соседний камень был мокрым, будто на нем сидел человек в сырой одежде. Все быстро высохло, когда сзади вновь послышался всплеск, как веслом по воде ударили. Мужчина испуганно обернулся, заметив лишь круги на воде. Он не хотел знать, что это было, но в сознании появлялись страшные образы, а из-под воды к ногам Дэниела поползли длинные черные руки, с водорослями и ошметками плоти. Он быстро моргнул, прогоняя видения и побежал по камням обратно. На одном булыжнике мужчина все же оступился и упал в воду, услышав смешок моря и теплый поток воды ударил в щеку, подталкивая его к суше. Дэниел выбрался на песок и забыв страшные руки, кинулся к камням. На самом дальнем из них он увидел два отпечатка ладоней. Оглянулся, испуганно заглядывая вглубь острова и вновь смотрит на камень — пусто. Солнце будто смеялось над ним, высушивая за пару минут все следы. Никого не видно, тихо и как будто даже ветер перестал дуть, успокаивая листья и волны, в шутку говоря «ну теперь то ты найдешь его?» Но море спокойно продолжало движение, волны тихо накатывали на берег, камни блестели, а в небе темными галочками летали птицы. Тот, кто оставлял следы, спрятался и теперь с любопытством смотрел на человека, который вглядывался в абсолютно противоположную сторону моря, позволяя свободно себя разглядывать. Но вот человек забавно нахмурился и ругаясь, покачал пальцем, после чего гордо направился к деревьям, готовиться к ночлегу.

***

Эта ночь была однозначно хуже. Дэниел подготовился по всем правилам выживания — до вечера рыл яму, выложил её травой и большими листьями. Трава резалась острыми краями, а на листьях обязательно кто то жил, но к вечеру дело было сделано и к наступлению холода мужчина был готов. Зарывшись в траву и закутавшись в одежду, он уснул. Ночью же испуганно вскочил, стряхивая с себя траву, тем самым обрекая мерзнуть оставшееся время. Разбудил его резкий крик какой то птицы, что махнув огромными крыльями, тенью пронеслась над головой. Проследив за ней взглядом, Дэниел увидел море. На море горели огни. Они висели прямо над водой, переливаясь разными цветами и кружась. Огни погасали и вспыхивали вновь, но с каждой минутой становились меньше — углублялись в море. Дэниел не шевелясь смотрел на них, не отводя взгляда и лишь мелко подрагивая от страха. Свет от огней освещал темную воду моря, которая казалась разлитыми чернилами. Но вот и огни опустились в море, пару минут светили под водой, уходя на глубину и было видно тени, мелькающие около них. Одна собой заслонила весь свет и на мгновение стало темно. Мужчина вздрогнул и подался назад, ударяясь спиной об ствол дерева. Моргнул, вытирая руками слезы, но открыв глаза увидел лишь темное море и причудливые тени вокруг себя, принимающие разные облики под лунным светом. Мучаясь в раздумьях, Дэниел замер, смотря на воду и прислушиваясь к шуму волн, ударяющихся об камни. Слуха достиг странный шум, сравнимый только с тем плеском, что был слышен у камней раньше. Сердце забилось быстрее и мужчина выбрался из-под травы, тихо идя к берегу. Песок предательски скрипел под ногами, а холодный воздух кусал пальцы, нос и уши, медленно пробираясь пальцами под одежду, морозя кожу под ней и заставляя мужчину дрожать. Благо вода билась об камни достаточно сильно, чтобы заглушать посторонние звуки. По небу бежали темные облака, заслонявшие свет. Пробираясь по камням в мнимой темноте, Дэниел остановился на середине. На самом дальнем камне, почти полностью погрузившимся в море, сидел мужчина. Точно мужчина, но предплечья были покрыты рядами черной чешуи, бликующей под лучами. Русал спокойно продолжал сидеть на камне, изредка дергая хвостом. Именно тогда слышался тот самый плеск, который так беспокоил Дэниела. Он подобрался еще ближе, стараясь даже дышать тихо. Между ними оставалась лишь пара метров, когда одна волна, больше остальных, ударившись о камень, достала до стоящего на нем мужчины. Отведя взгляд, он уловил движение и уже во второй раз начал себя корить — на камнях никого не было. Русал игрался с ним, приманивая к себе и тут же бесследно исчезая. В этот раз, дойдя до камня, Дэниел увидел что он и впрямь мокрый. Два отпечатка рук и след от хвоста в середине. Он это видит, значит он не сошёл с ума. Или сошёл, но сознание выдает эти странные галлюцинации. Но голова не кружилась, голоса он не слышал, и все говорило о том, что это реальность. Русал вынырнул через несколько десятков метров от камней. Торчащая над морем голова с интересом и опаской смотрела на Дэниела. Тот воспринял это как личное оскорбление. Горло болело, но не помешало ему хриплым и высоким голосом возмущенно закричать: — Ты идиот! Сил у меня нет, сплю я в сраном песке, а по ночам схожу с ума. Так что будь нормальной рыбой, не издевайся надо мной! Или плыви сюда и будем говорить, или плыви нахрен отсюда. Русал выпучил глаза и медленно скрылся под водой. Дэниел недовольно скрестил руки и уставился на море. Сзади послышался кашель — то ли вежливый, то ли болеющего ангиной. Русал сидел на камнях, опустив массивный хвост в воду. — Извини меня. О чем ты хотел поговорить? Русал говорил как нормальный человек, чуть похрипывая. Он посмотрел на Дэниела, вежливо улыбнулся, так, что тому захотелось убиться от абсурда ситуации. Идиотский вежливый русал, который ведет себя как мудак, после этой встречи он готов ко всему в этой жизни. — О том, как мне отсюда спастись, разумеется. Не мог бы ты мне помочь? Он задумался, шлепая кончиком хвоста по воде. С лица его не исчезала милая вежливая улыбочка. Это раздражало. Люди, которые серьезно раздумывали, не улыбались, Дэниел знал это по себе — пока не не начал посылать людей нахуй, то улыбался вот точно также, раздумывая над тем, какая отговорка подействует на человека в этот раз. — Прошу прощения. Я не хочу помогать. Хоть и мог бы. — Почему не хочешь? — Мне лень. — Слушай, русалочка, ты же явно пиздишь. Русал, явно признавая свою ложь, начал отводить взгляд и соскользнул с камней, опускаясь под воду. — Ты сваливаешь?! Дэниел почувствовал себя преданным. Этот полурыб-полумужик за их минутный диалог уже почти стал ему родным, и сейчас стало не столько обидно за то, что он сдохнет на этом острове, как за то, что единственное разумное существо даже говорить с ним отказалось. Самооценка страдает. Русал вынырнул, на всякий случай достаточно далеко от камней, для сохранения собственной жизни. — Я уже давно тут живу, но люди часто пытались меня убить. Ты хочешь умирать? И я не хочу, поэтому пойми меня. Между собой и тобой я выберу себя. Дэниел поджал губы и сел на камни. Мученически поднял глаза к небу и заныл. — Что ж, ты прав. Даже в эгоизме не обвинишь. Много людей умерло уже на этом острове? — При мне еще никто не умер, — русал стыдливо опустил глаза — я всем помогал, а кто нападал, я их топил. — Жесть. И ты решил перестать спасать людей только сейчас? Ну ты и тряпка! — Дэни с наигранным удивлением посмотрел на хмурого русала — Реально, но и я конечно оказался первым, кому ты не будешь помогать. Вот это я лох. Он выразительно уставился на русала, которому явно было неловко, но видимо недостаточно неловко для того, чтобы отказаться от своих идей и помочь человеку. — Ох, ладно, засиделся я с тобой. Пойду умирать в другое место, чтобы не тревожить твои чувства, раз уж ты наконец решился обречь человека на гибель. Дэниел встал и все еще со скрещенными руками направился по камням к острову, вглубь него, оставляя растерянного, но все еще не сломившегося собеседника. Через несколько десятков метров, стоя уже у самых деревьев, все еще не очень похожих на пальмы, он развернулся и крикнул куда-то в блестящие от восходящего солнца волны: — И никогда я не нападал на тех, кто мне помогает. Ни-ког-да! В ту же секунду солнце закрыла туча и ветер подул с такой силой, что Дэниел весь задрожал, и еще раз оглянувшись на море, поспешно пошел к своему убежищу, в котором ему предстояло пережить эту истерику природы, и, судя по всему, умереть. Деревья гнулись под ветром, Дэниел сидел с закрытыми глазами, чтобы в них не попал песок, а потому так отчетливо услышал, как совсем недалеко дерево повалилось на землю, что вздрогнул, все же распахивая глаза, в которые тут же попал песок. Глаза слезились, ветер выл, закладывая уши, но среди воя ветра и грохота падающих деревьев он начал слышать крики людей. Кричала женщина, потом мужчина, дети не кричали, они только плакали и звали маму. Потом в отчаянном вое сорвала голос молодая девушка и послышался вопль юноши. Хрипло закаркал дед, заскулила собака и все опять началось заново. От криков людей стало так плохо, что Дэни начал плакать, тяжело дыша через рот и почти сразу же давясь песком или другим мелким мусором, оседающим в горле. Он встал на колени и локти, закрывая уши ладонями и закашлялся, стараясь избавиться от боли в горле. Не сразу почувствовал, что его пряди на затылке и около него вырывают чужие холодные пальцы с ледяными когтями. Дэниела прошиб холодный пот, но он машинально повернулся и замер, увидев перед собой существо, полностью сотканное из ветра. Оно одновременно существовало, поддерживаемое порывами ветра и одновременно с этим его не было. Но очертания головы — с провалами вместо глаз и рук с когтями, были столь отчетливыми, что казалось, отпечатались в его сознании навсегда. Существо заорало одновременно голосами всех тех людей, которые так долго слушал Дэни все это время. Оно орало и отдалялось от Дэни, не отводя от него черных провалов, откуда вопили дед и собака. Когда существо перестало быть видимым, и почти не было слышно крика людей, Дэниел упал на песок, закрыл глаза и лишился чувств.

***

Остров ушел под воду. Какой остров? Его и не существовало никогда. Существовали только камни, на которых сидел русал. Он придерживал хвостом утопленника и страдал. От собственной жестокости, неуверенности или решительности? Их не существовало. Только русал, который все еще придерживал хвостом труп человека, которого убил. Мог бы он плакать, наверное заплакал бы. Но русал не умел плакать, а потому лишь сидел, пока солнце не оказалось прямо у него над головой. Незащищенную чешуёй кожу начало жечь, а вода уже испарилась с тела русала. Он еще мог дышать легкими, но уже проклял эту свою способность. Когда живот русала впал настолько, что начали проступать даже самые мелкие косточки, а кожа стала пузыриться от ожогов, он решил что достаточно наказал себя и убрав хвост со спины трупа, соскользнул в воду. Русал совершил всего одну ошибку. Оказавшись в воде он дернулся, прогнувшись в спине. Позвоночник щелкнул и русала парализовало. Ни вдоха, ни выдоха, только глаза испуганно бегали, да и они не контролировались владельцем тела. Взгляд зацепил лицо утопленника. Мерзкое, синюшное, как олицетворение слова «отвращение» или «обреченность» Русал, управляемый течением, ударился об камень, тут же отплывая назад. А потом снова впечатался в камень, и еще раз, и еще один раз. Живота он уже не чувствовал, да и не почувствовал бы — его разорвало пополам еще на пятом ударе. Теперь за ним метались потроха и ошметки хвоста. Дитя моря — что ж, теперь видно, что это правда. Младенец в брюхе матери умер не сразу, прожив целых двадцать минут, из которых человек прожил бы только две. После смерти его тело растворилось, став морской пеной, навечно бьющейся об камни. Тогда же и остров, лишенный воли хозяина, всплыл на поверхность, куда и прибило труп Дэниела. Но и от него остались лишь кости.