Контрольная работа

Осаму Дазай не любит доверять людям. Не любит и даже не умеет. Осаму Дазай не просит и не принимает чужой помощи. Осаму Дазай не признает авторитетов. Осаму Дазай никогда не верит на слово и всегда требует подкрепляющих доказательств. Осаму Дазай никогда не полагается на других. Осаму Дазай никогда, никогда не заваливал тестов по алгебре... разве что намеренно, конечно же. Пятое сентября. У всех нормальных людей постепенное введение в учебный процесс... У нормальных людей-то да, а вот у тех несчастных, у кого математику ведёт Доппо — нет, в этом классе уже первая контрольная работа... Контрольная работа... Невольно припоминается то время, когда Чуя помогал Дазаю с с контрольными по алгебре, после того, как второй около месяца провалялся в госпитале, в результате своего неудачного...заплыва в...одном городском канале... Неплохое тогда было время, эти двое даже перестали ссориться, точнее ссоры не были столь фатальными: Накахара смягчил свое отношение к Дазаю, в связи с... жалостью, что ли?... нет, не с жалостью, такие чувства Накахаре чужды. Из сочувствия, наверное. Дазай, в свою очередь, помалкивал, наверное, из благодарности... В классе стояла гробовая тишина, даже шелест листьев за окном казался достаточно звучным. Птицы тоже помалкивали, будто чувствуя неладное. Осаму же являл собой странную картину: объявили контрольную проверку, лица у всех убитые, а тут такой Дазай сидит преспокойненько и улыбается во все тридцать два зуба. Ну, а как здесь не улыбаться? Вспоминая те дни невольно и заулыбаешься, и захихикаешь... а вот бы снова так, чтобы чуть ли не каждый день вместе... Снова так... Точно! Да как Осаму сразу не додумался?! Тачихара раздавал бумажки с заданиями. Дазай тоже получил одинарный листочек. Накахара сегодня больно отважный: сел за первую парту ещё и прямо перед столом Куникиды. Точно страх потерял. Ему тоже достался один лист с вопросами того же варианта. Чтож, теперь остаётся лишь довериться судьбе-злодейке. Нет, в том, что тест будет завален Осаму и не сомневался: зная все правильные ответы намеренно выбрать все неверные не составит никакого труда, а вот в том, что Чуя и на этот раз станет ему помогать, юноша сомневался... Ну, была ни была. Прозвенел звонок и белые странички стали потихоньку переходить из рук в руки, с последних парт к первым. У тех, кто не желал сдавать свои работы Тачихара просто вырывал их из рук. Старосту можно понять: у него нет ни сил, ни желания возиться со всеми запоздавшими бумажками, нет, пусть Куникида-сэнсэй сам их сейчас собирает. Осаму отдал свой листок в руки не очень доброжелательно настроенного Мичизу без боя, да ещё и с улыбкой. «Сбрендил наверное... переутомился...» — подумал староста, но вслух ничего говорить не стал, лишь вежливо улыбнувшись в ответ. Он даже забыл, что злился на него за испорченный вчера глобус: просто Осаму, зараза неугомонный, решил пока учитель не пришел мяч погонять. Надоумил класс приспособить глобус под мяч. Ну пнули они его раз, пнули два, вот он и помялся. Набедокурили все, а шишки опять только на Тачихару. День близился к концу, а план Осаму — к своей кульминации. Солнце кокетливо пряталось за облаками, хотя даже когда небо было ясным всё равно было холодно. Сентябрь, как никак. Сейчас они разойдутся по домам и начнутся мучения бедолаг, что учатся во вторую смену. Да, в холодное время года им завидуешь чуть меньше, ведь в такую холодрыгу даже собаки на улицу не просятся. Хотя, как Осаму знать? У него только кот. Рыженький такой, злобненький котяра, кого-то явно напоминающий... Сейчас и учителя соберут всю свою, один черт знает кому нужную, макулатуру и тоже разбредутся по своим норам проверять всю эту писанину. На следующий день алгебра была третьим уроком (и правда, почему бы не проводить по пять уроков алгебры и три геометрии каждую неделю учащимся литературного лицея?). Куникида-сэнсэй был в ярости, впрочем, как и обычно. На этот раз жертвой его пал Дазай, по самой банальной причине — пара... а, нет, не пара, кол. И здесь кареглазый отличился: во всем классе кол только он умудрился схлопотать. Сегодня Накахара снова вскрывался в последнем ряду — пристанище неудавшегося суицидника. Когда Осаму разрешили пройти к своему месту, рыжик попросил разрешения взглянуть на работу. Получив отрицательный ответ, юноша его проигнорировал и сцапал исчерченный листок. В итоге клочок белой бумаги полетел в мусорное ведро, а рыжие брови забавно сошлись домиком. — Нет, мумия, мне просто интересно, ты всё-таки прострелил в своей башке дырку? Очередная неудачная попытка самоубийства стоила тебе последних мозгов? Мы же все это с тобой учили ещё в конце прошлого года! Осаму, ты меня слушаешь, нет?! Перед кем я распинаюсь?! — Накахара разозлился и ударил кулаком по столу, правда, получив замечание от Доппо, быстро притих, продолжая уже шепотом: — Ты хотя бы слушал, что я сказал? Я спрашиваю, на кой мы это учили, если ты нихуя не можешь сделать? Я с кем разговариваю? Осаму и рад бы ответить, да только картинка отвлекает от мыслей: Чуя всё-таки очень забавный, когда злится. Надо бы выводить его из себя почаще... Осаму наклонил голову к своему собеседнику, но быстро выпрямился, получив увесистым задачником по голове. — Ну, Чуя-кун, ты же не откажешь в помощи доброму другу? — Дазай жалобно тянул гласные, особенно проговаривая чужое имя. Он принял нарочито наигранный грустный вид, глядя Накахаре в глаза. Рыжик только вздернул бровь, наблюдая за соседом по парте. Он повернулся в одну сторону, в другую, разглядывая класс, а затем лишь всплеснул руками: — Да я бы с радостью, да вот ни одного не вижу. Шатен покачал головой. — Не хорошо, Чуя-кун, не хорошо, — юноша быстро вернулся к своему привычному состоянию и на лице заиграла ехидная улыбка, — А знаешь, что было бы ещё хуже? Если твой отец решил бы... ну, даже не знаю... по чьей-то наводке поискать у тебя сигареты и, кстати, нашел бы пару пачек... Ой как не хорошо бы было, Чуя-кун! Немного погодя Накахара тяжело вздохнул: — Ну ты всё-таки жук... натуральная крыса, вот ты кто!... хотя, на счёт натуральной я конечно погорячился... — Дазай не дал юноше закончить фразу: — Так да или нет? Чуя обвел класс взглядом и улыбнулся, снова встретившись взглядом с глазами цвета... кофе?... нет, цвета дерева. Рыжик бы и без этого помог шатену. Да, помог бы просто так, ведь Дазай совсем не плохой человек... правда характер у скумбрии убийственный... — Ну, что делать, вдруг ты иначе снова утопиться надумаешь... — А Чуя-кун хотел бы присоединиться? — А Чуя-кун может и передумать. Накахара никогда не расскажет Осаму, что был очень рад возможности провести с ним время. С Дазаем Чуе легче, чем с другими: он никогда не осуждает, перед ним можно пойти на попятную и его мнение о вас никак не изменится. Накахара приметил это давно: когда в начальной школе он боялся нырять он спрятался в переодевалке и очень испугался, что нашедший юношу Осаму сдаст его взрослым... вместо этого он лишь придумал для Накахары оправдание чтобы не плавать... Дазай же никогда не расскажет рыжику, почему ему хотелось провести с тем время. Потому что Осаму боится раскрывать свои тайны. Да, он очень боится. Осаму Дазай вечно врёт и от других ждёт того же. Он всегда ожидает от людей подвоха, особенно от тех, кто похож на него самого. Наверное, потому что не раз подводил сам себя. Осаму Дазай не перестанет врать и не сможет никому довериться, пока не перестанет бояться людей... Но Накахаре он доверяет слепо... всегда. И почти каждый день после уроков он идёт за рыжиком без раздумий. Юноша бы пошёл за ним на самый край света, потому что от Чуи подвоха ждать глупо. Наверное тем тот и привлек внимание Дазая — он его абсолютная противоположность. Накахара не врёт и не хитрит, Накахара не боится доверять и Накахара самый преданный из всех людей, что Осаму доводилось встречать... да, Чуя — полная противоположность Дазая... но рядом с ним так легко чувствовать себя... живым?...