Холодный розовый в тёплый красный

      Не смотрите на него, он не в себе.       Посмотрев только один раз в сторону проходящих студентов, Скарамучча радовался тому, что те с писком убегали прочь. Прошло несколько лет с того момента, когда он жил в Инадзуме в последний раз. Люди совсем не поменялись. Помнить так чётко он не мог о том, как к нему относились проходящие мимо незнакомцы, ему было от силы пять лет, если не меньше. Но что-то на подсознании говорило, прям кричало о том, что ему не стоило возвращаться. Пытаясь немного вспомнить своё детство, перед глазами Скара видел только яркие пятна — белые и расплывчатые. Всё, что осталось в памяти, так это то, что его затолкали в глубокую яму ненависти, и он долгое время не мог самостоятельно выкарабкаться. Его приёмная семья была для него тем толчком, который поспособствовал коммуникации с другими людьми. И ему нравилось учиться в его старой стране с людьми, к которым привык. Он знал, что от них можно ожидать. В Инадзуме по другому — никто не показывает свои настоящие намеренья.       Он совсем случайно попал в программу по обмену студентами с другой страной. Перемены Скара обходил стороной, и никто не мог заставить его передумать. Кроме Нахиды. Теперь он здесь, скрывается в тени дерева перед инадзумской академией и наблюдает за проходящими студентами, которые оглядывались на прибывших, как на прокаженных. Мерзость. Стоя под кроной клёна, он старался не привлекать к себе большого внимания, но его новый декан всё равно косилась на него с каким-то странным взглядом. Ему хочется обратно, хочется к младшей сестре, а не быть здесь, среди всего этого мусора. Он им никто, а они ему тем более.       Рядом с деканом был переводчик, позволявший сумерским студентам быстро понять, что им объясняют. Скара не практиковал инадзумский с детства, но понимание происходило автоматически — да и будто ему это было настолько интересно. Хотелось дождя, чтоб неожиданно пошёл сильный ливень с грозой. В Сумеру дожди были отдельным чудом, от него не несло морем и острым желанием утопиться. Когда-то воды Инадзумы его пугали.       Когда их, наконец, повели к главному зданию, Скара неохотно, но вышел из тени, следуя за остальными студентами и деканом. Оглядываясь назад, Скара ловит себя на мысли, что когда-то с ним уже это происходило. Знакомое чувство прошлось электрическим зарядом по всему телу, останавливаясь в шее. И листья клёна красными всплесками перед глазами кружили, как в каком-то далёком прошлом. Тёплые оттенки листьев дарили неожиданно покой, но в памяти он видел холодный цвет сакуры, ещё глубже застрявший в подсознании.       Подняв голову к зданию академии, Скара увидел сидящего практически на отливе окна юношу. Открытые настежь створки пропускали в кабинет лёгкий ветер, и было видно, как от сильного порыва колыхались шторы. Держа багровый кленовый лист, этот парень внимательно наблюдал за студентами по обмену. Он выглядит каким-то умиротворенным, странным даже для Инадзумы. Как только его внимание перешло на Скару, незнакомец прищурился, лёгкая улыбка озарила его лицо. Скара встал на месте. Было, так точно когда-то было. Безумное чувство дежавю просто подстрелило его голову. По одним лишь губам он смог прочесть то, что когда-то уже слышал.       Я с тобой       Парень ещё немного просидел на окне, внимательно смотря на Скару, после его утащили в кабинет. Скарамучча неотчетливо услышал, как незнакомца отругал другой студент. Нарушение правил безопасности? Открытое окно? Как только незнакомец скрылся в здании, окно закрылось. Но Скара так и не смог перестать думать об этом. С тобой. Он не был с ним, но почему тогда из головы не выходит эта улыбка, эти глаза — в них он будто когда-то видел пролитую кровь. А на языке вертелась фамилия, которую он не мог никак знать раньше.       — Каэдэхара.       Красный клён