Любовь на куски разорвет

«Ты беги, не беги — бесполезно Где-то там и твоя половинка живет Все окажется как в старой песне: Снова нас догонит любовь и на куски разорвет» Порнофильмы

Однажды один мудрый кто-то сказал: если человек, которого ты встретил, тот самый, то судьба будет сталкивать вас снова и снова. До тех пор, пока кто-то вас (или вы оба) не умрет. Или это было написано в какой-то книге. Но Кроули книг не читал, поэтому, вероятно, услышал эту интересную мысль от кого-то. Это было более вероятно, поскольку уж людей за свои шесть тысяч лет он повидал предостаточно. Правда, Кроули бы выразился несколько иначе и убрал последнюю часть про «кто-то из вас (или вы оба) не умрет». Потому что умереть он никак не мог. По крайней мере, в человеческом понимании. Кроули скользит взглядом по кудрявым белым волосам, щекочущим нос. Они мерно подрагивают в такт дыханию. А дыхание ровное, мягкое, завораживающее. Кроули ловит себя на мысли, что готов под землю провалиться, только бы вот так всю жизнь лежать и слушать — прислушиваться — к этому дыханию. Кроули осторожно поднимается, зачем-то задержав дыхание, и, стараясь не потревожить сон белых кудряшек, выскальзывает из кровати. Кроули ощущает легкую прохладу. От нее неприятно пробегают мурашки где-то на загривке. Ловит себя на мысли, что, может, ну его к Дьяволу — вернуться обратно к кудрявому источнику тепла? Кроули откидывает эту мысль — самого себя искушать сложно. Спускается на первый этаж и пробирается на кухню. Роется в шкафчиках. Не находит то, в чем нуждается прямо сейчас. Тихо выругивается себе под нос. Чудит себе кружку черного, как его душа (если она у него вообще есть), кофе. А потом подбирает разбросанные по всему полу одежды, одевается — сразу становится теплее — и выскальзывает на крыльцо магазинчика. Сохо еще спит. Изо рта идет слабенький пар. Кончик носа ощущает сырость. Кроули морщится и садится на ступеньки. *** Где-то примерно во времена правления Цезаря Кроули стал задумываться об их с Азирафаэлем отношениях. Их Соглашение работало безукоризненно, но иногда он не мог удержаться и слегка «портил» ангелу статистику. Так, шутки ради, чтобы тот пришел весь такой праведный, одухотворенный карать — отчитывать — его. И ангел приходил, не упуская возможность попричитать в духе «я понимаю, что это все твоя демоническая природа, но, Кроули, дорогой, мы же договорились!» А Кроули кривил рот в полу оскале и отмахивался — мол, да что такого, это же легкая шутка, или ты так соскучился по мне, ангел, раз пришел? В общем, где-то во времена правления Цезаря Кроули потихоньку стал понимать, что дружеские отношения для него, конечно, хороши. Но хотелось чего-то больше. Правда был один небольшой нюанс: праведный и одухотворенный ангел бы не понял. Кроули так плотно вбил себе в голову, что такое высокое существо, как Азирафаэль, никогда не ответит на его чувства, что действительно в это поверил. Годы шли, эпохи сменялись. Их раскидывало по городам и странам. Они могли не видеться десятилетиями, столетиями, тысячелетиями. После Рима Кроули был даже рад этому — было проще забыть о том, что чувства невзаимны. А заодно и переключиться на что-то другое — совратить тут, искусить там. Словом, забить голову не ангелом. Но судьба снова и снова сталкивала их, просил того Кроули или нет. *** Где-то на конце улицы начинают шевелиться владельцы кофеен и магазинчиков. Мимо проезжает мальчишка с пачкой газет, едва не зашвырнув одну прямо Кроули в лицо. Тот снова выругивается, и мальчишка налетает на яму. Минус один почтальон на сегодня. Кроули поудобнее перехватывает кружку с кофе и втягивает приятный запах. Горький, жесткий, притягательный. *** Один из таких раз случился в 1793 году в Париже. Кроули узнал, что некий враг революции сидит в кандалах и ждет своей гибели — блистательно белый посреди черной, гнилой темницы. Его собеседник в кабаке был крайне горд и рад этой новости — минус один буржуа! Нетрудно было догадаться, кто в скором времени окажется на Небесах. Кроули и сам не понял, что конкретно его заставило оставить приятную компанию и ринуться на спасение этого несчастного буржуа. Который затем очень трогательно смотрел на него своими небесно-голубыми глазами и тихо оправдывался: «Я просто хотел поесть блинчиков». *** Кроули принюхивается и ловит в воздухе что-то едва уловимое, мягкое, теплое, искрящееся. Ангелу снится что-то приятное. Кроули улыбается уголками губ — совсем чуть-чуть, чтобы никто чего не увидел и не подумал — и отпивает из кружки. Восхитительно. Еще одна из людских мелочей, которую он любил. Иногда он даже думал: а вдруг кофе придумали в Аду? *** Однажды судьба развела их не на самой приятной ноте почти на столетие. Помнится, Кроули тогда настолько устал от своей безответной любви, от этих пушистых ресниц и теплых глаз, от этого «дорогой мой». Переключаться на другие вещи больше не получалось, ангела вдруг стало слишком много вокруг. И Кроули решил, что пора бы со всем заканчивать. Поэтому пошел к Азирафаэлю и прямо попросил о помощи. И был крайне разозлен и расстроен, когда тот отказал. Казалось бы, ну чего ему стоит — начудить немного святой воды? Кроули оставил бы ее на прозапас, на всякий случай. Но Азирафаэль едва ли благословения в его сторону метать не начал — как завороженный повторял «даже не смей». И тогда Кроули решил, что вот сейчас-то пришел тот момент, когда судьба умыла руки и больше не планирует их сводить. И тогда Кроули заснул, проспав почти столетие. Проснулся он к началу очередной большой заварушки — надвигалась Вторая мировая. И Кроули решил, что это неплохой повод развлечься — в тайне надеялся, что никаких божественных вмешательств в виде одного конкретного ангела не планируется. А потом случился 1941 год и церковь. Судьба снова решила посмеяться над Кроули и столкнула его нос к носу с этим конкретным ангелом. И Кроули, будто послушная собачонка, побежал. *** Мимо проходит мужчина в строгом костюме и кейсом в руках. Офисники. Они всегда встают раньше всех (почти) и идут на свою скучную работу. Кроули подавляет желание сделать его ланч в контейнере протухшим. Не сегодня. Этим утром у него хорошее настроение. Пусть ланч живет. Кроули вспоминает кудряшки цвета молока и ровное дыхание. Снова улыбается. Ничего не может с собой поделать. Отпивает кофе. Он почти остыл. Кроули кутается в растянутый шерстяной свитер. Втягивает нос в узелки крупной вязки. Пахнет одним конкретным ангелом. Кроули давно выучил этот запах — немного дряхлых книг, немного чего-то приторно сладкого, немного мяты. Да, в свитере тепло. *** Где-то в 80-х Азирафаэль объявился снова: ломал пальцы в его машине, краснел, открывал и закрывал рот. Кроули честно пытался не смотреть на его губы. Выходило с трудом, хоть и злился порядком. Кроули в очередной раз проклял судьбу, крепче сжимая руль — просто чтобы не сжимать мягкую ткань клетчатой жилетки. Судьбе, должно быть, в радость издеваться над ним, иначе как еще это можно назвать? Где-то в 80-х Азирафаэль, сидя в машине «Бентли» и отчаянно краснея, с тревогой протянул ему отвратительно клетчатый термос. В нем была святая вода. Кроули тогда так потерялся, что дар речи оставил его. Только и мог промямлить что-то типа «тебя подвезти, ангел?». Когда он, наконец взглянул на Азирафаэля, тот лишь пожал плечами. «Нет, Кроули, ты для меня слишком быстр». Знал бы Азирафаэль, как судьба издевалась над Кроули. Ох, знал бы он, как Кроули проклинал и едва не всхлипывал от отчаяния каждый раз, видя ангела. *** Кроули так сильно задумывается, что не слышит скрипа двери. На плечо ложится теплая ладошка. Кроули вздрагивает. Поднимает голову, упираясь лбом в чужую коленку. — Дорогой, что ты тут делаешь? Кроули впивается взглядом в голубые глаза. Пытается считать с них все, что чувствует их владелец. Чувствует спокойствие и легкую тревогу. Улыбается уголками губ и прикрывает глаза. Черный кофе безнадежно остыл. — Воздухом вышел подышать. — Все хорошо? — Все в порядке, ангел. Кроули не открывает глаз. Чувствует на своем лбу мягкое касание чужих губ. Набирает воздуха в грудь, втягивая его через ноздри вместе с приторно сладким запахом Азирафаэля, и выдыхает. — Обожаю твой запах. Мягкое касание чужих губ отпечатывается на его собственных. — А я — тебя. Пойдем внутрь? Тут прохладно. И я хочу какао. *** Когда случается недоАпокалипсис, Кроули решает, что ему надоело терпеть издевки судьбы. Стоило пройти шести тысячелетиям, чтобы он наконец понял — пора действовать. Так что в один из вечеров в магазинчике Азирафаэля он оставляет бокал в сторону и выливает на ангела тираду ненависти к судьбе. «Хватит этой суке уже все за нас решать, ангел. Давай будем «нами»?» Сказать по правде, в тот момент он едва не развоплотился от действий ангела. Тот, выслушав тираду, решил закончить ее самым простым способом, которое вообще придумало человечество, — поцеловал Кроули. И Кроули растаял. *** — Эй, ангел, как думаешь, сколько бы еще судьба издевалась над нами, если бы я тогда не решил с тобой объясниться? — Ты имеешь ввиду, если бы я тогда тебя не поцеловал, дорогой мой? — Чисто технически, если бы я тогда не начал тот разговор… — Вряд ли твои крики были похожи на разговор, милый. И уж точно не были похожи на признание в любви. Кроули откидывается назад и упирается поясницей в столешницу. Позволяет своему ангелу подойти настолько близко, чтобы их носы соприкасались. Кроули готов поклясться, что замечает искру. Он выдыхает в приоткрытые губы напротив. — Я думаю, еще шесть тысяч лет я бы не протянул. — Ох, дорогой, наверное, я бы тоже. От Азирафаэля пахнет выпечкой и какао. Он подлезает еще ближе к Кроули и заворачиваться в объятья из демонических рук и шерстяного свитера. Целует костяшки на тонких пальцах. Запоминает по новой каждую из них. А Кроули тает. И благодарит судьбу за то, что та была такой настойчивой сукой. А Судьба смотрит на них и с улыбкой отвечает Кроули, выставив средний палец.