Трещины

Бэй Доу фальшиво улыбается. В её взгляде читается вселенская усталость и еле сдерживаемая боль. Удушающая, она прошибала словно током все её тело, начиная с прорезанного плеча и шеи. Она почти лишилась головы, забавно. Нин Гуан качает головой. Она сама накладывает вымоченные в лекарственном растворе тряпки к кровоточащим ранам и безмолвно молится. Молится, потому что Бэй Доу практически теряет сознание каждые несколько минут, и ей приходится приводить её в чувство самостоятельно. Путешественника выбрасывает из телепортации прямо к ногам Нин Гуан, которая решает прогуляться ночью по Нефритовому дворцу. Сначала она не понимает, что оказалось у ее ног, но в этом непонятном переплетении тел, откуда спустя секунду вылетает Паймон, она видит знакомую фигуру. Красное одеяние, красная кожа. Слишком красная, чтобы говорить о какой-то царапине, но Бэй Доу улыбается, превозмогая боль. И зубы её тоже красные. Нин Гуан почти умирает. Она бросается вперёд, пачкая свои идеальные одежды в крови и грязи. Те пропитываются этой смертной субстанцией и запахом приближающего конца. Нин Гуан вдыхает его, и он оседает у неё где-то глубоко в горле. Её тошнит. Сейчас Бэй Доу выглядит умиротворенно. Её жизни ничего не угрожает по словам лекаря, но Нин Гуан все равно не отходит от неё ни на шаг, говоря всем убираться. Столкновение в Инадзуме закончилось не совсем так, как они ожидали. Да, они одержали вверх, но потери были ужасающими. Нин Гуан мало беспокоило жизни других солдат, но конкретно капитана она не могла сказать тоже самое. — Бэй Доу, — кусает губы, переводя дух: — милая моя Бэй Доу. Смертью не веяло, но Нин Гуан все равно старалась дышать. Боится ли она, что снова почувствует ее? Да. Дыхание её прерывистое, она сама задыхается, но упорно растирает масла по обнаженному телу Бэй Доу. — Что же ты наделала, Бэй Доу. Что с Путешественником — Нин Гуан не знает. В тот момент, когда они оказались во дворце, появился один из адептов и забрал его с собой. Беспокоиться за него не было большого смысла. Бэй Доу кашляет, и губы её тут же окрашиваются в красный. Нин Гуан вытирает их платком, окуная его в прохладную воду. — Нин Гуан… Бэй Доу слишком слаба, чтобы говорить громко, но даже этого достаточно. Нин Гуан склоняется над ней, прислушиваясь к бессвязному шепоту. — Нин Гуан… Больно… Итэр?.. Нин Гуан прикусывает губы. — С Итэром все хорошо. Адепт забрал его сразу же, как только вы появились. Не разговаривай. Тебе нужен отдых. Бэй Доу судорожно вздыхает. Грудь её поднимается неровно, а биение сердца — неравномерно. Нин Гуан мажет её раны какой-то пахучей мазью, надеясь, что целебные свойства той подействуют быстро. Ночью Нин Гуан меняет воды. Она делает это сама, во дворце сейчас пусто и никто больше не смеет подниматься сюда, пока сама Воля Небес не прикажет. Прохладная вода льётся в кувшин и медный таз. Она относит их в комнату по одному, но когда возвращается во второй раз, слышит, как Бэй Доу стонет во сне. Ноги её подкашиваются. Нин Гуан скатывается по стене, крепко держа кувшин в руках. Снова кусает губы, те испещрены трещинами, кровоточат. Окрашиваются в красный, как и у Бэй Доу некоторое время назад, и Нин Гуан просто хочет почувствовать хотя бы ту небольшую часть боли, которую испытывает сейчас капитан. Щеки — в слезах. Те текут по подбородку, падают в кувшин: кап… кап… кап… И разбиваются миллионами осколками. Нин Гуан тоже разбивается, не имея возможности собраться с силами и склеить себя. Хотя бы для Бэй Доу. Но она не может. Рыдает беззвучно, множество раз ударяя ладонью по коленям, стене рядом и полу. Она засыпает, забываясь в спокойном сне, где они просто живут, и нет никакого красного. — Нин Гуан, проснись. Нин Гуан слышит голос Бэй Доу, и губы её растягиваются в улыбке. Она видит, как женщина перед ней раскрывает руки для объятий, и кидается в них. Её любимые губы называют её по имени, любимые плечи — без бинтов, и Бэй Доу — здорова и хочет быть с ней. Но реальность бьёт поддых. — Нин Гуан, — голос хриплый, нездоровый и слишком реальный для сна. Нин Гуан раскрывает глаза. Яркий свет бьёт по ним, и она тут же закрывает их. Вскакивает на ноги, кувшин, все ещё лежащий на ней, катится куда-то в сторону. Вот он уже у ступеней, теперь летит по ним вниз. Мысли Нин Гуан тоже летят вниз, трескаясь и расплескиваясь. — Что ты здесь делаешь? — она почти кричит: — тебе нужно лежать! И осматривает Бэй Доу. Та покачивается, все ещё неровно стоя на своих ногах, выглядит все ещё какой-то бледно-зеленоватой. Нин Гуан сразу же бросается вперёд, придерживая и обеспокоенно оглядывая раны. Те выглядят все ещё ужасно, разорванная кожа, покрытая коркой состоящей из запекшейся крови и ошметков мази, которая не впиталась. Но лучше! Глаза Нин Гуан блестят. Раны выглядят намного лучше, чем вчера. Бэй Доу улыбается. — Мне лучше. Благодаря тебе. Нин Гуан предпочитает отмалчиваться. Они снова в спальне: Бэй Доу на спине, елозит и говорит, что на ней все заживает как на собаке. Нин Гуан тут же, увивается вокруг, а затем опускается на край кровати, сжимая здоровую руку своими холодными пальцами. Кожа под ними тёплая и испускает жизнь. — Мне нужно уйти. Я принесу завтрак. Ты должна лежать здесь. Бэй Доу кивает. Они не говорят о том, что случилось ещё несколько дней, пока тело Бэй Доу не оправилось ровно до того момента, пока она не смогла поднять свой меч. — Я хочу мяса, — и это первый признак того, что Бэй Доу восстанавливается. Нин Гуан тепло улыбается. Выздоровление идет полным ходом, а Нефритовый дворец снова заполняется запахом чернил, скрипящих перьев и шелеста бумаги. Бэй Доу все еще остается в спальне Нин Гуан. Та отказывается выслушивать что-либо, касающееся кораблей, команды и воды. И Бэй Доу ничего более не остается, кроме как повиноваться Воле Небес, ожидая часа, когда она сможет выбраться на свободу. По прошествии месяца Бэй Доу не находит себе места. — Нин Гуан, я понимаю, что была ранена, но сейчас я вполне могу уйти в воды, я чувствую себя еще лучше, чем до той битвы. Нин Гуан поднимает руку, надетые на пальцы позолоченные хучжи опасно блестят на солнце, и Бэй Доу послушно замолкает, не переставая, тем не менее, ерзать в своем кресле. — Если ты чувствуешь себя еще лучше, чем раньше, — нарочито медленно произносит Нин Гуан: — то тебе определенно нездоровится. Бэй Доу тяжело вздыхает, но больше не подает голоса. Она следит за тем, как Нин Гуан работает, за тем, как ее брови сходятся на переносице, как она держит осанку, и как тонкие пальцы путаются в волосах, когда те начинают лезть в глаза. Вид идеально-собранной Нин Гуан рождает в голове воспоминания бессонных ночей, когда мнимое подобие этой великолепной женщины, валившееся с ног от усталости, тихо плакало рядом с ее постелью, думая, что Бэй Доу спит. Бэй Доу мотает головой, чем тут же привлекает внимание главы Цисин. — Что-то случилось? — обеспокоивается Нин Гуан. Бэй Дой торопливо взмахивает руками. — Все в порядке, — и это не совсем то, что она хочет сказать. Взгляд Нин Гуан все такой же жесткий. Она готова в любой момент ринуться на Бэй Доу для того, чтобы проверить, говорит та правду или же лукавит, и на этот раз капитан прикрывает глаз. — Просто… — Что «просто»? — Спасибо тебе, Нин Гуан, — и теперь Бэй Доу смотрит на фигуру напротив. Взгляд самой Нин Гуан вмиг теплеет, и она с некой грустью улыбается. Будто бы тоже благодарит Бэй Доу. Вот только за что? «Спасибо, что не умерла» Бэй Доу подходит к Нин Гуан, кладет руки той на плечи и, улыбаясь, целует куда-то в скулу, чувствуя на губах соленый привкус. Старается не смотреть на Волю Небес, зная, что ей это мало понравится, но чувствует, как глаз начинает щипать от последующих слов. — Я бы умерла с тобой.