Картману верить нельзя

      Когда тебе морочит голову какой-то жиртрест, держать в уме свой бренд становится тяжело, срываясь при всем классе и въезжая по этому мерзкому лицу от всей души.       Раз за разом Кайл натыкается на письмо в пенале, рюкзаке или не дай бог дома, где максимально ровно кто-то выводит «Кайл, ну давай попробуем ещё раз».       И это так бесит. Картман — животное, которое никогда в своей жизни не делало ничего хорошего. Его понимание любви было слишком неправильным, слишком идиотским, если оно вообще было. И он никогда не мог осознать, чего нужно Кайлу. « — Ка-ахл, давай вместе сожжём тот магазин хот-догов? Этот гребанный Баттерс снова его открыл… В каком смысле это неправильно? Ебучий еврей, до связи», — примерно так могло звучать его предложение провести время вместе. Обычно это заканчивалось ссорой, в которой жирный обязательно задел бы каждую ветвь семейного древа Брофловски, а после логичного предложения расстаться — бегал следом и задаривал комплиментами, извинениями и изредка шоколадом.       Доверия к нему было ровным счётом ноль, так как это уже походило на издевательства и ломку со стороны Картмана.       А Кайл хотел чего-то спокойного, доброго и милого, хотя сердце каждый раз сжималось, стоило увидеть жиртреста.       Слишком много боли он причиняет.

***

      Эрик от всей души не понимал, что теперь делать, если рыжий не поддается. Придется идти на другие меры. Говорят, если давать человеку что-то вкусное каждый раз, как вы видитесь — он привыкнет. Будет ассоциировать тебя только с хорошим, ни за что не откажется так просто.       Вот и Картман теперь таскает с собой самое вкусное, что у него есть дома, даёт своему рыжему другу и с милой улыбкой уходит до следующей перемены.       А Кайл с подозрением берет, не доверяя ни единому его взгляду, не понимая, что к чему. Но это приятно. Может, Картман ещё не настолько гнилой, может быть приятным человеком.       Портит всю малину Стэн, который подходит к другу спустя дня два и молча протягивает к нему телефон, где и написана статья про этот метод конфетки. Брофловски смотрит пару секунд на друга, потом на Картмана, а после кидает ему прямо в лицо этот чёртов сверток с печеньем. — Я больше никогда тебе не поверю, идиот, — Кайл уходит в класс, сдерживаясь от того, чтобы удариться хорошенько головой об стену. Почему он снова подумал, что такому человеку можно доверять?       Хватая свой портфель, парнишка решается сбежать с уроков, лишь бы больше не видеть лицо Картмана.       Когда они только начали встречаться, это было удивительно, странно и приятно. Ненавидеть друг друга столько лет, а после просто взять и поцеловаться во время игры в правда или действие, осознавая всю свою любовь к, казалось бы, врагу.       А потом Картман испортился. Больше не целовал в нос, бормоча что-то про вечную любовь. Убеждал, что ему можно доверять все что угодно, а потом предал и слил его первые неловкие фотки в школьную сеть из мести.

***

      Так больше продолжаться не могло, поэтому остались крайние меры. Пришлось подключать ненавистного Баттерса, потому что без помощи уже никак.       Картман встретился с ним около моста, настолько убедительно поговорил, что Стотч уже спустя минут пять бежал оттуда к дому Кайла. — Кайл! Кайл, открой дверь! Умоляю, открой!!! — долбил Баттерс по двери, наконец слыша шаги. Перед ним возник Брофловски, что явно ел, но на вопросительный взгляд не отвечает, а хватает за руку и тащит за собой. — Баттерс, какого хрена ты творишь? Куда мы идём?! Если ты от Картмана… — Он сейчас умрёт!       Умрет? Не верится… Но сердце забилось быстрее, ведь смерти он точно никогда не желал.       И действительно: Картман стоял но мосту, глядел вниз, вспоминая, что и Хайди тут когда-то побывала. А видя Кайла, горестно улыбается и манит ближе, тут же прижимая к ограде. Подозрительно низкой, всего до бедра. — Кайли, мой милый Кайл, ну как ты меня до этого довел? , — Эрик качает головой, придвигаясь ближе и шепча ему в ухо: — Пожалуйста. Я не могу без тебя жить. Мне будет очень больно умереть из-за тебя.       Что за бредятина? Этого Кайл не смог понять, но с испугом глядел в глаза напротив. В них скрывалось столько грязи и чистоты одновременно. Левый — голубизна неба, правый — тьма адской ночи, не иначе. В этом человеке скрылось многое, но больше никогда Брофловски не будет мечтать увидеть его снова. — Ты умер в моем сердце уже давно, Эрик.       Картман нахмурился. — Я не верю тебе. Ты никогда не любил меня так, как я хотел, — рыжий пытается оттолкнуть одноклассника, но тот цепляется в его талию и нависает над ним. — Вот как… Не любил такого как ты? Уверен?       Кайл вздрогнул, видя, что Картман отходит и залезает на ограду. Пусть она и была широкой… Страшно. Картман не тот, кто может совершить подобное из-за любви. — Залезай сюда, Кайл, если не хочешь, чтобы я сделал это. Брофловски нервничает, но исполняет и теперь они вдвоем могут видеть огромную гладь воды внизу, что не выглядит безопасно. — Знаешь, ты прав, я не понимал, что тебе нужно, — Эрик подошёл ближе, кладя тяжёлые руки на его плечи. Кайл надеялся, что все будет решено прямо сейчас, что больше не придется избегать одноклассника, или, может, подружиться вновь…. — Но я всегда знал, что нужно мне.       Картман медленно оглаживает плечи рыжего прежде, чем изо всех сил толкнуть вперёд.       Теряя равновесие, Брофловски отступает к краю, срывается вниз и даже думать не успевает. Картман… Всегда знал, чего ему надо.