Лучший "друг"

      В Ромашковой долине было всего девять постоянных жителей. Во-первых, детвора, учившаяся в местной школе в классе 8А, а именно —Баранов Борис, он же Бараш, ему было 14 лет отроду, ходил он всегда с весьма задумчивым видом, пытался писать стихи, а ещё ухаживать за своей одноклассницей — Хрюшкиной Анастасией, которую в детстве обзывали Настюшей-Хрюшей, а затем это превратилось в коротенькое «Нюша». Ей было 13, и она была простой девчонкой, любящей сладости и модные журналы, выписываемые по почте. А ещё она не была уверенна в своей симпатии к Барашу, ведь обычно его затмевал яркий и весёлый Крош.       Крошем звали третьего восьмиклассника — Кроликова Георгия возрастом 12 лет. Он был главным заводилой и балагуром местного общества. У него был лучший друг детства, с которым разница в возрасте составляла всего пару месяцев. И его звали Ёжиков Евгений, за которым, естественно, с самого детства закрепилась кличка «Ёжик» или же «Ежидзе».       Сам феномен дружбы между Гошей и Женей был довольно удивителен, ведь характеры их совершенно противоположны: вместо постоянного движения Женя предпочитал спокойствие, а точнее чтение; и в то время, как Гоша был на ногах с самого утра, его друг ходил сонной мухой. Но учился он при этом лучше благодаря своей усидчивости, да и стоит сказать, что задохликом тоже не был.       Поэтому обыкновенная картина в их классе была такова: Нюша хихикает с другими девочками, недалеко от них отирается смущённый Бараш, в сторонке от всего этого читает, смотря в окно, Ёжик, а Крош носится ураганом по периметру всего класса.       Ещё из жителей долины получился в этой школе состав учителей. Физкультуру и ОБЖ вела немолодая женщина, которую за большие глаза и крашенные в фиолетовый волосы прозвали Совуньей. А так звали её Надеждой Савельевной. Для своих лет она была очень, почти чрезмерно, энергичная. Она так же вела труды у девочек.       Ходили слушки, что у неё был роман с другим немолодым учителем — Карлом Карловичем, которого все называли Кар-Карычем или даже просто Карычем. Импозантный мужчина, что вёл у них русский и литературу, историю и обществознание, вроде как он ещё знал английский и французский, но это факты не подтверждённые. Ещё он очень любил рассказывать истории о своей молодости, впрочем, тем же занималась и Совунья.       Учителем естественных наук, — химии, биологии, физики и математики, но их он вёл не так часто, — был почтенный любитель экспериментов — Лосев Лаврентий Сергеевич. Но между собой все называли его либо Лосем, либо более дружелюбно — Лосяшем. Он был человеком очень увлечённым в своей профессии.       Ещё Лосяш частенько любил посидеть в каморке охранника — Копатина Михаила Павловича, который был среди своих и Михой, и Палычем, и Копатычем. Ученикам наиболее весёлым казалось именно последнее.       Также нередко можно было увидеть Лосяша в компании другого учителя физики и математики — Пингвина Михаэля Паулуса, который был переехавшим немцем, а потому значился ещё и учителем немецкого. А ещё у него были до одури интересные изобретения, которые он показывал на уроках трудов. А ещё всем было трудно говорить его полное имя, потому его называли просто Пингвин или Пин.

***

      Солнце больше мозолило глаза своим тусклым ликом, чем освещало. Пожелтевшие листья разлетелись под прорыва и ветра и падали в грязь. Голые деревья скребли ветвями по крышам и окнам домов. Именно это отвлечённо разглядывал в окне Ёжик. Его настигла осенняя мелонхолия. Как ни странно, а настигла она не только его, но и вечно неугомонного Кроша. И он в свою очередь развалился на парте, сложив голову на руки.       — Скукота, — протянул он.       — Потому что осень…       — А как думаешь, Бараш станет ещё более… Более… Ну ты понял!       — Ага, думаю станет, — вздохнул Женя. — О чём думаешь?       — А может сходим после школы на лавочку?       — На лавочку, — протянуто и задумчиво сказал он. — Да, давай, домашки вроде не много…       Название «Лавочка» действительно подразумевало лавочку, только не просто какую-то, и даже не просто какую-то конкретную, а ту, что они сделали сами несколько лет назад. Это была небольшая розовая скамья, стоящая немного в отдалении от школы, ближе к местному магазинчику и качелям, на которые тоже любили таскаться ребята. С качелей открывался красивый вид на горы, куда они когда-то даже ходили в поход.       Но чаще они всё же были на лавочке, потому что с какого-то момента их взросления качели стали подразумевает под собой что-то романтичное, что-то для парочек вроде Бараш и Нюши, а не просто дружеские посиделки.       Хотя, на самом то деле Крошу было, во-первых, на это плевать, а, во-вторых, ему вовсе не претила мысль о том, чтобы сидеть на качелях с Ёжиком, даже если бы о них могли подумать «что-то не то». Но он думал, что это могло действительно волновать его друга. В глазах других он всегда был чувствительным мальчиком.       Поэтому после пары уроков они медленным шагом двинулись сначала в сторону магазинчика, чтобы взять чего-то перекусить и выпить, а затем привычным образом завалились на свою лавку.       — Не, я тебе говорю, Нюша над ним специально издевается! — возмущался Крош, яростно вскрывая упаковку чипсов.       — Не рассыпь, — предостерегал его друг. — А это я и так знаю. Тем более, мне кажется, что Нюше нравишься ты, — более тихо добавил он.       — Я то? С чего бы? — он был действительно удивлён.       — Ну взгляд у неё такой… Пялиться на тебя влюблённо, короче!       — Блин, надеюсь это не так, — слова сопроводились тяжёлым вздохом.       — А чего так? Нюша же вроде нормальная девчонка…       — Ну это то да, но что-то как-то, — замялся Крош. — Ну вот просто не то и всё тут…       — Поня-ятно, — протянул Ёжик и задумчиво замолчал.              Интересно над чем задумался Женя? Он почему-то решил довольно глубоко поразмыслить, кто же тогда может нравиться его другу, если не самая популярная девочка в классе. Максимум на кого он думал — Панди. Девочка приехавшая к ним на несколько месяцев, кажется, из Японии. И эту идею он решил не мусолить, а спросить сразу:       — А Панди тебе нравится?       — Панди? — переспросил Крош, а Ёжик кивнул. — Ну-у, она классная, крутая и всё такое, но она друг…       И между ними снова повисла липкая тишина. Крош ковырял носком кеда землю, пока Ёжик нервно мял край рубашки. Тучи всё больше затягивали небо, отчего будто бы быстрее наступал вечер.       — Ежидзе, а с чего такие вопросы? — осмелился спросить Крош.       — Просто? Сам на самом деле не знаю, — вздохнул Ёжик.       — Ай, ну и ладно! А пошли на качель? — почти не дожидаясь ответа, Гоша вскочил и стал разминать затёкшие суставы.       Хотя на самом деле он просто старался скрыть от друга свои порозовевшие не понять почему щёки. Почему-то он осознавал, что ему донельзя нравятся такие странные вопросы друга. Приятное ощущение возникало сначала в груди, грело солнечное сплетение, а затем медленно расползалось волной по всему телу, заставляя алеть кончики ушей, и испытывать странный чувственный комок в районе живота. «И как давно это началось?» — подумалось Крошу.       А началось это достаточно давно, возможно даже в детстве. Взгляды Кроша на Ёжика как будто всегда были дольше, чем на других. Он касался его чаще, чем других. Гулял чаще и дольше, чем с другими. У них были секреты, которые никогда не знал никто другой. И это всегда казалось Крошу обыденным и нормальным. Он называл это «хорошей дружбой». И, скорее всего, сначала это было именно ей, но потом, когда они стали подростками, Гоша стал часто представлять «друга» пред сном, при чём определённо не так, как представляют друзей… Но он просто предпочитал называть это побочным эффектом переходного, о котором им говорили Лосяш и Совунья. НО было ли это так?       — Крош? Ты чего завис? — Женя встревоженно махал рукой перед его лицом. — Всё в порядке?       — Да, нормально, задумался просто, — заторможено ответил он. — Жень?       — М?       — А тебе кто-нибудь нравится? — Ёжик задумался и приостановился.       — Ну, допустим, да, а что?       — А кто? Нюша, Панди или кто-то из других девочек? — проигнорировал он ответный вопрос.       — Я не могу тебе рассказать, — смущённо отвёл взгляд Женя.       — Почему? — возмутился Гоша. — Мы же друзья, ты можешь мне довериться, правда!       — Мы друзья, но это другое! Ты наверняка не поймёшь!       — Ты не можешь быть уверен в этом, пока не скажешь! — с нажимом продолжил он. — Давай. Я обещаю, что не буду смеяться или типо того…       Ёжик вздохнул, отвернулся и почти шёпотом сказал:       — Мне не нравятся девочки…       Крош, естественно, охренел — не каждый же день лучший друг говорит тебе, что он так-то по мальчикам. Но после пары секунд он всё же это осмыслил, на сколько мог, и затем перевёл взгляд на напряжённое лицо друга.       — Тогда, тебе нравиться кто-то из мальчиков? — неуверенно промямлил он, теребя пальцами рукава.       — Уж это точно тебе не понравиться…       — Ну почему ты опять так считаешь?! — разозлился Крош. — Мы блин друзья! Мне не важно, кто тебе нравится, ты же мой лучший друг!       — Вот именно! Ты мой лучший друг, а это не нормально, когда ты хочешь поцеловать лучшего друга!       Стоило только Жене выпалить это, как его глаза расширились от ужаса, он прикрыл рот рукой, а затем сорвался бежать куда-то. Гоше же понадобилось пару секунд на перезагрузку системы без обработки информации, чтобы затем он бросился за другом. Когда он настиг его, то прыгнул сзади, и они оба завалились в траву.       — Ну и нахер ты побежал? — перерывом между вздохами спросил Крош.       — Испугался? — будто сам у себя спросил Ёжик.       — М-да, а тебя ещё умным считают…       — Эй! — возмутился он, а затем они оба расхохотались, раскинув руки в стороны.       Переведя дыхание после бега и смеха, Крош повернулся, чтобы заглянуть другу точно в глаза и спросить:       — Так значит, тебе нравлюсь я? — Ёжик смутился и отвёл взгляд, но всё же кивнул. — Круто. Я думаю, ты мне тоже.       Взгляд Ёжика был самым удивлённым, какой Крош только мог наблюдать. Его друг хлопал глазами и открывал рот, не произнося ни звука. Крош впервые думал о том, как очаровательна может быть растерянность. а затем Женя всё же собрался с духом, чтобы спросить:       — Без шуток?       — Конечно, — ответил Гоша, доверительно заглянув в глаза друга.        И теперь, начиная с этого вечера, именно качеля была их любимым местом. На этой качеле произойдёт ещё много интересного, но эта другая история.