Ты такой глупый, мой герой

Тот самый переломный момент, когда ты лежишь, пялишь в стену, при этом чувствуя себя бездыханной оболочкой, и уже не думаешь о проблемах, которые тянули тебя на дно. Ты просто… вдруг задумываешься: «а нахуя, собственно, я это делаю?» И тебя накрывает осознание: ты поступал так не ради спасения других, а только ради… себя. Эгоистичное желание спасти всех, будто ты настоящий супергерой из своего любимого комикса, которому всё по плечу! Только вот, мало кто при прочтении новой главы задумывается, что происходит с героем за кадром всех этих приключений. Может, он совершенно не хотел такой большой ответственности? Но остановиться уже не может, иначе его обзовут бесчувственным монстром, который не пользуется своей силой ради защиты других. Только вот никто не захочет помочь ему, лишь требуя продолжать защищать других. А может он настолько устал от самопожертвования, что даже задумывался о том, чтобы умереть? Но кому вообще интересна та самая скучная и совершенно обычная - человеческая - жизнь, когда есть идеальная обложка улыбчивого парня, способного на всё, верно? Он ведь уже справлялся раньше, значит и сейчас сможет. Ему же это как два пальца об асфальт, да? Подавив тихий, рвущийся наружу нервный смешок, Такемичи прикрывает краснеющие глаза ладонью. Влага, бегущая по розоватым щекам подростка, стекала к шее, пачкая и её, и одеяло под ним. «Сколько можно ныть?» — с ярым отвращением говорит голос. Но Такемичи полностью игнорирует его, или не слышит, или же просто смирился с тем, что уже начал презирать сам себя… А может, он настолько свихнулся, что не может понять, не говоря уже о принятии, простой истины: героя больше нет. Его больше нет. И это всего лишь более новая, улучшенная версия него. «Прекрати», — злобно рычит голос. — «Ты слишком драматизируешь» Такемичи, будто совершенно не слыша его - или и правда не слышит?.. - лишь поворачивается на бок, скручиваясь в позу эмбриона. Слёзы шли не останавливаясь, с каждой секундой всё сильнее раздражая хрупкие небесные глазки, пока ладони были крепко стиснуты и прижаты к груди, где явно чувствовалась огромная сквозная дыра. И почему только душевная?.. Град капель оставляет после себя большое мокрое пятно на чистом постельном белье, на которое парню абсолютно плевать. Его раздирала эта боль, душила своим наплывом, но хоть как-то противостоять ей он не мог. Может быть, если бы она появилась чуть раньше, он и смог бы запереть её под семью замками, но не когда лишился последнего, что заставляло держаться на плаву. Только не когда он уже потерял… себя.

***

Вечер. Тёмные, грозовые тучи сгущаются над Сибуей, а Ханагаки лишь стоял на небольшом мостике в парке Ёёги и смотрел на протекающее под ним озеро, расположенное в центре парка с достаточно броским фонтаном. Несмотря на надвигающуюся непогоду людей в этом популярном месте не уменьшилось, хотя можно было заметить, что количество зонтиков в руках прохожих стало больше. Безразлично проследив за удаляющейся фигурой, явно плачущей, девушки, он даже не почувствовал ни грамма вины. В чём он виноват? В том, что больше не может хочет быть героем? В том, что больше не может хочет в целом жить? Или, может, в том, что решил не терзать бедную девушку, отпуская её до того, как совершит какую-то глупость? Не так важно, ведь он не виноват в том, что просто рассказал ей правду. Так ведь?.. «Не мямли», — напомнил их позицию голос, заставляя жучка, под названием «неуверенность» и «чувствительность», сдохнуть раньше, чем он смог бы начать паразитировать. И Такемичи выпрямился, смотря на отражение в воде. Плохое освещение давало о себе знать: он практически ничего не мог разглядеть, но эти холодные, отстранённо синие стекляшки будто блестели лунным светом в этой черноте. И Такемичи это не пугало. Как он может испугаться самого себя, верно? Ладони в карманах спортивных штанов сжались до колющей боли от впивающихся в них ногтей, но парню было плевать. Это даже и болью не назовёшь после всего, что произошло. В последний раз вдохнув побольше воздуха в лёгкие, Такемичи закрыл глаза, собираясь с силами. Первый пункт был только что выполнен, так что он не стал задерживаться, отворачиваясь от своего - и одновременно такого чужого - отражения. — Йоу, Такемичи, — усмехнувшись хищно, по-звериному, Ханма подкрался к полностью игнорирующему его персону Ханагаки. Парень и правда никак не отреагировал на появление старшего, сворачивая на другую улицу по направлению к своему дому. — Как некрасиво с твоей стороны игнорировать партнёра! — драматично обиженно выдохнул Ханма, всего в два шага догнав неторопливого игнорщика. Но не добившись нужной реакции - по правде, он хотел добиться хоть какой-то реакции, - он лишь всё так же показушно надул губы в обиде. Такемичи же будто и не видел его вовсе - чистосердечно признаться, так почти и было. Ему просто было совершенно по барабану на то, кто сейчас рядом. — Кисаки там? — только спустя несколько минут тишины, хрипло поинтересовался Такемичи. Впрочем, ему - опять же - было плевать. Будет он там, или нет, это уже никак не будет касаться его самого. Хотя, Тачибану жалко. «Затолкни свою жалость в задницу», — тут же пресёк голос, от чего Такемичи покачал головой, выбрасывая лишние мысли из головы. Он не сделал ничего, о чём должен жалеть. — Тетта-чан так мне и не ответил, — продолжая строить из себя обиженку, только теперь ещё и на Кисаки, Ханма делится доступной ему информацией. — Я описал ему всю соль ситуации, но он лишь прочитал! Даже точку не отправил! Я ранен в самое сердце. — У тебя его нет, — констатировал и так всем известный факт Такемичи, накидывая на голову тёмный капюшон. Первые капли стали стучать по крышам жилых домов, но их это вовсе не волновало: новая квартира Ханагаки была всего в пяти минутах ходьбы от них. Ханма, что всё больше напоминал плотоядное животное, нежели человека, расхохотался, опуская своё предплечье на напряжённое плечо Такемичи. — Ты ошибаешься, — причмокнув губами, выдохнул этот кошак чуть ли не в ухо парню. Как хорошо, что они шли, из-за чего этот здоровяк не мог «по-нормальному» докапываться до «своей» тёмной лошадки. — Как скажешь, — даже не вздрогнув от слишком резкого вторжения в своё личное пространство - после Манджиро и не к такому привыкнешь, - Такемичи отмахнулся от него, как от назойливой мухи, чем вновь вызвал звонкий гогот. Дождь усиливался, а парни всё так же неторопливо шли к нужному им подъезду, пока младший вдруг не замер, уставившись на промокшую фигуру под светом фонаря прямо на их пути. — Ханагаки, какого хуя ты!.. — наконец заметив появившихся парней, начал было свою то ли тираду, то ли… тираду с рукоприкладством?.. Кисаки. — Ты сообщил ему мой адрес? — не слушая крики его бывшего врага, так же не особо заинтересованно спрашивает Такемичи, наконец обратив секундное внимание на свистящего и полностью промокшего Шуджи, который ещё и руки за голову закинул, будто на солнышке загорает. Весь его вид кричал: «Я ничего не знаю, моя хата с краю». — Не-а, — растягивая уста в фирменной Чеширской ухмылке, золотистые глаза встретились с синим, таким же пасмурным, небом в радужках собеседника. И ох, как же они его будоражили своим тусклым блеском. Махнув рукой на этих придурков - дети, что с них взять (забудем о том, что эти дети в прошлых временных линиях поубивали половину Токио, если не страны, ладно?), - он лишь направился к своему подъезду, полностью игнорируя идущего следом Ханму и прицепившегося Кисаки, который всё ещё не заткнулся. —… да как ты мог с ней так поступить! — ударив ладонью по железной двери подъезда прямо перед Ханагаки, закончил Кисаки. Синие бездны лишь с полной отстранённостью взглянули на лицо Тетты, по-птичьи наклоняя голову на бок, будто не знает, о чём тот вообще тут распинается. Грудная клетка Кисаки вновь резко поднялась - он явно хотел начать ещё сильнее возмущаться на такую реакцию своего врага, - но Такемичи, будто не замечая всего этого, спросил: — Тогда почему ты здесь? И Тетта, до этого стремительно краснеющий от ярости, поперхнулся. Уверенная стойка, которая была ещё секундой ранее, рассыпалась просто на глазах, а в голубых - таких светлых в отличии от его собственных - радужках читалось удивление. А потом осознание. И только потом парень вдруг прикрыл половину лица ладонью, тут же отводя взгляд в сторону. Такемичи показалось, или он стал ещё краснее?.. Ханма, до этого просто наблюдавший за сим представлением со стороны, рассмеялся так, что мог бы с лёгкостью заглушить гром, который, кстати, оповещал о настоящей грозе. Такемичи похлопал большими глазами, будто был маленьким любопытным ребёнком, но уже спустя несколько секунд вздохнул, вновь потянувшись к двери, куда вставил масивный ключ. Мокнуть больше не хотелось, да и устал он за сегодня… — Я-я пришёл, чтобы отомстить за неё! — очнувшийся Кисаки тут же шагнул в подъезд вслед за Такемичи, быстрым шагом пытаясь его догнать. — А мог сейчас успокаивать её, тем самым обратив на себя внимание, — пожимая плечами, резонно подмечает Ханагаки, даже не стараясь подниматься по ступенькам быстро, или - не дай Боже - бежать по ним. — Мы предоставили тебе такой шанс, Тетта-чан! — активно закивав, поддерживает Такемичи Ханма. — Но ты выбрал Таке-чана… Хмм, может тебе нужно больше подумать, кто стоит у тебя в приоритетах, раз ты разузнал, где теперь живёт твой враг и даже пришёл сюда, как только увидел моё сообщение, м~? Кисаки вновь подавился воздухом от возмущения - возмущения ли? - на этого длинного, но Такемичи совершенно не интересовал их разговор. Он только хотел попасть к себе домой, снять с себя эту липкую одежду и завалиться в постель. — Почему ты переехал? — от души дав Шуджи подзатыльник, ну и ещё несколько минут подравшись в явно не равной схватке на ступеньках - победил, к слову, длинный, хоть Такемичи и не знает причину их ребячества, - поинтересовался Кисаки, осматривая пятый этаж. Напомните, какого хрена они вообще увязались за Такемичи? — В скором времени я подстрою свою смерть, — спокойно, даже слишком расслабленно сообщает Ханагаки, возясь со связкой ключей, где не может отыскать нужный от квартиры. — Будет странно, если в моём старом доме будет жить мальчик, схожий на меня. Хотя, конечно, я изменюсь. Тетта вздрогнул всем телом, округлив глаза. Такемичи, который всего месяц назад вёл себя как обычный придурок, что вдруг познакомился с Сано и стал с ним таскаться… Такемичи - его Герой - так спокойно сообщает о таком… Зачем?.. Что вообще происходит, мать вашу?! — Поэтому ты бросил Хинату? — всего на секунду задумавшись и сложив два плюс два, озвучил своё умозаключение чёртов маленький гений. И он ведь не знает, как Такемичи было сложно противостоять этому блядскому уму. Гениальному уму. Чёртов Кисаки. — Держи конфетку, — саркастично закатив глаза, он всё же нашёл нужный ключ и стал открывать входную дверь, радуясь скорой тёплой постели, пусть и в компании этих надоед. — Зачем тебе всё это? — нахмурившись от своих собственных мыслей, упрямо потребовал ответов младший. — Кто знает? — хмыкнув, Такемичи прошёл внутрь небольшой двухкомнатной квартиры, которую снял на часть денег с продажи дома. Шуджи, не церемонясь, прошёл внутрь, тут же падая на ковёр возле телевизора, пока сам хозяин стягивал с себя обувь и растёгивал молнию кофты, с которой неприятно капало. — Проходи, раз пришёл, — взглянув через плечо на хмурого Кисаки, Ханагаки впервые за этот месяц искренне улыбнулся. — Может, ты сможешь найти все ответы на свои вопросы именно тут. И Тетта, долго не раздумывая, переступил через порог, полностью осознавая, что таким действием добровольно попался в сети этого парня. Его, навечно глупого плаксивого героя, который больше не покажет своих слёз. Который больше никогда не станет спасать всех подряд, при этом полностью забывая о себе. Он больше никогда не забудет о себе.