... Но иначе, какой во всем этом смысл?

С каждым утром пробуждение, Всё сложнее пережить, И свистит, как птичье пенье, мысль : Кем мне дальше быть? Я могу быть человеком - Человеком я рождён, Но и я, как человек, Разумом обременен. И сложнее вновь и вновь, Этот день пережидать, И терпеть сомнения зов : Точно ль надо мне молчать?       Ей не кажется, что этот парень виновен в произошедшем. Все собранные доказательства - пару показаний от случайных прохожих. Но одного слова главы безопасности достаточно, чтобы моментально упечь за решётку любого. А в этом деле он выдал даже не одно слово, а целую гневную тираду. Разумеется, он принял в расследовании активное участие, ведь в нем замешаны его личные интересы, а точнее, желания. Желание хоть на ком нибудь отыграться за смерть жены и ребёнка. - Как же глупо... - шипит под нос студентка, пересматривающая материалы дела. - Рил? Что такое? - человек за рулём вздрагивает от её раздражённого голоса. - Этого парня скоро поймают, Игги. Я про мигранта. - озвучивая эту мысль, ей внезапно кажется странным то, насколько сильно её задело это расследование. Да, Рил присуще чувство справедливости, и она считает своим долгом разбивать ложные обвинения острой, как стекло, правдой. Она сама из-за этой специальности стала такой : твёрдой, резкой и честной. Но ведь этот случай просто безнадежен. Если парню настолько не повезло оказаться рядом, когда смерть запускала когти в человеческие души, то спасти его не сможет никто, тем более, она. Холодное дыхание скорой гибели уже опалило его молодое и растерянное лицо.       Есть ещё, конечно, её дед, но он не послушает. Он не послушает, и раз так, Рил тоже не обязана слушаться и соблюдать чужие несправедливые законы. - Мы обязаны его спасти. А для этого - найти настоящего виновника. - Рил выпрямляется, и в её спину бьёт тканевая поверхность сидения машины. Игги за рулём оглядывается на неё со взглядом округленных глаз. - Если Рауль вцепился в него, значит мы ему помочь уже ничем не сможем. - Игги делает ударение на последних словах, резко сворачивая на неосвещенную улицу.       Хмурые сплетения ветвей загораживают чёрное окно на втором этаже. Покосившийся дом уже приобрел ночной вариант палитры. Старый фонарь бросает мутно жёлтые отсветы на асфальт. - Я не отступлюсь. Спокойной ночи, Игги. - она сама не замечает, как резко и царапающе звучит фраза. Со стальными нотками, которые часто непроизвольно вырываются из неё.       Возможно, из-за этого он уклоняется от освещения улицы во тьму салона, и глаза его сверкают темно-бордовым. Ответа Рил так и не слышит - Игги резко выруливает на середину дороги и мчится в сторону ночных огней в центре города.       Рил машинально вводит пинкод и входит в сырой подъезд. Запах облезлых диких кошек, облезающей штукатурки и тяжёлым облаком клубящийся аромат спиртного - всё это заставляет чувствительный нос Рил сморщиться. Но в голове даже не проносится восклицание вроде : "Отвратительно!", как было в прошлые годы. Еще пару лет назад она красила волосы в синий и сбегала из дома с компанией, в которой каждый из ребят был роднее любого родственника. Но потом она выросла, и мечты о подростковой свободе сменились планами на поступление в юридический и мыслями о карьере. Как же давно это было, и как мало осталось от тех времен. Только воспоминания и старая страница в социальных сетях с общими фотографиями и пафосными подписями.       Она заходит в свою старую однокомнатную квартиру и стягивает форму. Только из-за того, что её дед - мэр города, она имеет доступ к информации о текущих расследованиях. В остальном для неё поблажек нет. Хотя, конечно, в чем-то ей повезло с родней. Лучше жить в своей квартире, чем в общежитии с тараканами, как все её одногрупники. Год назад она стала совершеннолетней и поступила в университет. И год назад она стала самостоятельной, а следовательно, дед - её единственный оставшийся в живых родственник, - вообще перестал хотя бы формально о ней беспокоиться. Чем она старше, тем меньше остаётся людей, с которыми её хоть что-то связывает.       Она разбирает рюкзак и слышит свист закипающего чайника. Снимает его с голубых огней старой плиты, заваривает себе терпкий и насыщенный чай. Сегодня ей придётся не спать всю ночь, чтобы завтра придти на пары подготовленной. Сентябрь только начался, а их уже заваливают, как на последнем курсе. Рил немного устала пахать последнии года три, но если такова цена за благополучие - она готова её заплатить. Девушка открывает старый ноутбук и кухня заполняется монотонным гудением. А вокруг тихо. Абажур лампы отбрасывает узоры из теней на потолке. В деревянных окнах отражается девушка, и обои в уныло розовый цветочек за её спиной. Эта квартира принадлежала какой-то умершей бабке, и когда Рил получила документы на собственность и впервые ступила сюда - первым делом разгребла весь мусор, который так и пропах старческим навязчивым желанием оградить себя в последнии годы жизни чем только можно. Старики привязываются к вещам, и, возможно, потому, что больше им ценить в жизни уже нечего.       Мерзко. Отвратительно, гадко, безнадёжно жить в этом доме, в этом городе. Маленьком, гибнущем, огражденном лесами. "Поселение отчаявшихся людей." - эту фразу она вывела маркером на крыше гаража лет в десять. В морозный вечер, когда улицы замело снегом, и монотонность уроков смогла убить послушание. Она тогда впервые сбежала и сидела с рюкзаком вещей в безлюдных местах. Больше Рил не убегает.       Она обхватывает голову руками и закрывает глаза. Так она может хоть ненадолго спрятаться от этого одиночества и ещё отчетливее разглядеть её цель : выбраться отсюда. Пережить это и перебороть, уехать. Обязательно уехать и сменить серое на ярко голубое. Небесно голубое небо, освещенное ярким солнцем, ведь она так редко видит его здесь. Только грязные, как шерсть дворовой собаки облака, которые давят на неё, не дают даже вздохнуть.       Рил понимает, что в таком состоянии она не сможет ничего выучить, да даже сил просто открыть файл с материалом не хватает. Но она должна встать, собрать расползшиеся кусочки себя воедино и направить всю свою силу на то, чтобы преодолеть задачу и оказаться выносливее, чем она есть сейчас... Она должна выжить и сбежать отсюда...       Сегодня пары в институте были до самого вечера. Один старый препод снова отпускал свои мерзкие шутки и комментарии, которым отвечал стройный хор мужского гогота одногруппников. Все они пытаются подмазаться, потому что это почти единственный способ получить высшие оценки. Рил не поступает так. Она не хочет ни перед кем ползать и поддакивать, но, кажется, если переступить через свои принципы будет легче... Но тогда она только потеряет себя, и точно ничего уже не сможет добиться. Она пытается поступать иначе, но связи - это всё же полезно. И поэтому её сегодня с института забрал Игги. Он - её друг, пару месяцев назад получивший диплом об окончании и начавший работать по профессии. Ещё он связан с делом этого Винсента, и от него Рил многое узнает во первых о продвижении дела, а во вторых, просто получает информацию, полезную для её второго курса в институте. Сегодня он, наверное, рассержен на неё. Многие злятся на её характер и поведение. Но Рил плевать, что думают другие. Она с детства усвоила, что должна уметь давать отпор. В этом колком и опасном обществе у неё просто нет выбора.       Деревянный стул скрипит о паркет, когда она встаёт и, громко шагая, заходит в ванную комнату. В ней сырость ещё более удушающая, и холод от плитки обжигает ноги.       Рил старается держать квартиру в чистоте и порядке, но старость всё равно просачивается сквозь её попытки привести жилище в нормальное состояние. На потолке виднеются зеленоватые разводы. Рил поворачивает кран и наблюдает, как дно ванны заполняет плещущаяся вода грязно оранжевого цвета. О бортик ванны бьётся сверкающая подвеска - Рил срывает её с себя одним резким движением. Даже утопая в грязи и пыли этого места она пытается выглядеть хорошо. Показать, что она - не такая, как все они. Она лучше, и достойна большего, и даже если сейчас ей приходится жить вот так... Какой был бы смысл существовать, если бы всё было дано ей сразу?       Эта мысль придаёт сил и азарта. Рил собирается включить воду, чтобы смыть синие тени вокруг глаз, но тихое журчание воды раздаётся в полной тьме. Через секунду ванна снова озаряется тусклым светом, и Рил видит мокрые голубые разводы на своих пальцах. Она пытается посмотреть в зеркало, но свет снова покидает ванную комнату. Лампочка судорожно мигает и пытается продержаться ещё немного. В мимолетных бликах света различима выведенная на зеркале надпись. Чье-то присутвие обжигает кожу Рил, горячий отпечаток проносится по губам. Лампочка снова заполняет помещение равномерным холодным светом, на стекле разводами написано :       Пробуждение.