Последний вкус крови

Грязная кухня с горой немытой посуды в раковине. Иногда сюда приезжал Йорн, который наводил хоть какой-то порядок в доме. Но визит Некробутчера был редким явлением, так что большинство времени в доме царствовал беспорядок. — Ну ты срач этот убери хотя бы. Все равно лежишь, как дохлый. У тебя гора свободного времени. — недовольным голосом сказал Эйстейн, идя позади Пелле. Олин вздохнул, явно раздражаясь. Сколько бы он ни пытался игнорировать слова Евронимуса, терпение было не вечным. То, как язвит Эйстейн не выдержал бы никто. Если только глухой человек. — Йорн приедет на выходных… Он сказал, что уберётся тут. — тихо ответил Пелле. Он снова почувствовал боль на своих сухих губах. Пелле взял грязный стакан с множеством разводов и налил туда воды. В прозрачной воде было много белых кусочков. Накипь из старого чайника была уже не заметна для Олина, который не пил почти два дня. — Ты как маленький. Неужели нельзя взять себя в руки и начать жить, как нормальный человек? — спросил Эйстейн с долей насмешки. Он не понимает. Он ничего не понимает… Пелле обессиленно сел на диван и посмотрел в старое заляпанное окно. Снаружи уже посветлело. На часах было 04:50. Пелле любил раннее утро, когда все ещё спят. Когда даже сама природа ещё спит. Эйстейн достал из холодильника бутылку пива и с характерным шипением открыл ее. Черноволосый достал из кармана сигарету и зажег ее, сделав затяжку. Стены старого дома уже давно пропахли алкоголем, сигаретами и… Смертью? Пелле взглянул на календарь. 8 апреля 1991 год. Весна выдалась прохладной. А ночью даже морозной. Но Пелле казалось, что он уже не чувствует холода. Он сам стал этим холодом… Несмотря на свои ощущения, Пелле всё-таки надел лёгкую кофту и открыл старую скрипучую дверь. Она поддалась не сразу, в силу своей гнилости и ржавчины. Олин толкнул сильнее, и дверь открылась с оглушающим скрипом. На улице было тихо и свежо. Ни звука вокруг. Но слух Пелле уловил тихое журчание где-то вдали. — Тут есть река? — спросил Пелле у самого себя. — Да. Вот там. — указал пальцем Эйстейн, который тоже вышел вслед за блондином. Его палец указывал на маленькую дорожку, которая вела к реке. Пелле не знал о наличии реки здесь, так что он с интересом пошел по узкой протоптанной дороге. Долго идти не пришлось. Олин пришел к небольшой реке. Течение было на удивление бурным. Единственное, что никогда не засыпает. Всегда такой живой поток… Удивительно, как у реки хватает столько сил, чтобы постоянно течь? Постоянно стремиться к чему-то… Пелле подумал, что было бы неплохо стать таким же. Но его мысли прервало резкое холодное и мокрое ощущение на своем лице. Прямо на нос Олина капнула дождевая вода. Он поднял голову и увидел над собой раскидистые ветки деревьев. Эта капля освежила разум Пелле. Он даже слегка улыбнулся при мысли о том, что даже сама природа пытается подбодрить парня. Постояв у реки ещё немного и полюбовавшись блеском на маленьких волнах, Пелле решил вернуться домой. Земля под его ногами хлюпала. Снег, который ещё не до конца растаял размочил всю почву, сделав ее скользкой. Несмотря на то, что Пелле шел с предельной осторожностью, он подскользнулся и упал прямо в грязь. Его бедра и спина были измазаны грязным снегом и землёй. — Твою же мать… — тихо прошипел Пелле. Падение не было болезненным, но он только постирал свои джинсы. Стиральной машины в доме Эйстейна и Пелле не было, поэтому стирать приходилось в прачечных. Со стороны дома послышался мерзкий смех Эйстейна. — Чувак, да ты весь в дерьме! — звонко засмеялся Ошет. — А я будто бы не вижу… — прошептал Пелле и встал, стараясь снова не подскользнуться. Блондин побрел к дому. Прогулка не выдалась удачной… Раздевшись до нижнего белья, Пелле поднялся на второй этаж в свою комнату. Он надел футболку с надписью "I love Transylvania" с рисунком сердца вместо слова "love". Он лег на кровать и закрыл свои усталые глаза. Пелле не мог понять чего он хочет. Его разум суетился. Вдруг он встал со своей кровати и подошёл к столу. Олин схватил ручку и листок. — Все кончено. — тихо сказал Пелле и начал быстро писать записку. Предсмертную записку. Когда он писал свои последние слова, он плакал. Сильно плакал. Положив листок бумаги на пол, Пелле схватил нож и воткнул его глубоко в свою руку. Пульс в его голове давил, казалось, что его голова сейчас взорвется… Острая боль перешла в ноющую, когда теплая кровь растеклась по рукам Пелле и полу. Старый бежевый ковер стал бордовым. Олин видел свои разорванные вены и мясо. Но это зрелище не вызвало у него отвращения. Он тихо хныкал, но продолжал безжалостно резать себя. От рук он медленно перешёл к своей шее, которую разрезал так же глубокого, как и руки. Дыхание затруднилось и кровь начала литься изо рта Пелле. Его хныканья перешли в жалкие хрипы. Он отпустил нож. Руки были настолько слабы, что он уже не мог напрягать их. Нож с неприятным лязгом упал на пол. В глазах у Пелле потемнело.