off the books

      Люди, которые делают все по книгам, Шерлока не интересуют. Если только они не абсолютно отклоняются от того, какими он их знал. Но он дает людям сомневаться, потому что он бы возненавидел, если бы его брат — с чрезвычайной пылкостью — сказал бы ему еще хоть раз: «Не спеши с выводами, Шерли».       С Уильямом Джеймсом Мориарти он был одноклассником лишь этот год, что не сверхъестественно, так как он перевелся в новую школу с новыми людьми. За эти три месяца, что они были одноклассниками, он мог заключить (первоначально), что Уильям — идеальный студент старшей школы, сошедший с картины, подросток и сын, перед которым родители и, несомненно, брат Шерлока преклонялись бы в уважении.       Во-первых, он добрый — слишком добрый. Он помогает любому однокласснику, у которого есть проблемы с уроками — в основном, в математике. По общему признанию, Шерлок откровенно плох в этом и он обдумывал идею позволить Уильяму обучить и его, но дерьмовый голос его старшего брата — раздражающее клоунское дребезжание в его голове («Тебе требуется кто-то, чтобы обучить тебя математике? Ты сумасшедший? Не позорь нашу семью», бла-бла-бла — почему он вообще считает Майкрофта Холмса своим братом?). Во-вторых, Уильям безумно умен, типа он превосходит почти в любом предмете — Шерлок выделяет «почти» потому что отличается в химии, или он так надеется, потому что он все еще плох в тонкостях.       Любой может восхищаться чьим-то интеллектом и совершенством в условиях государственного образования, но Шерлока это ничуть не интересует. Так долго, как он делает, что хочет — проводит эксперименты, докапывается до тайн, свободно использует свои методы проверок — это действительно неважно, что находится за пределами его интересов. Это то, почему он совсем никогда не разговаривал с Уильямом, потому что он еще не ступил внутрь пределов его интересов.       Прямо сейчас их учитель химии говорит, раздавая инструкции по поводу следующего эксперимента. Некоторое время назад им были розданы рекомендации, но копия Шерлока уже почти упала с его стола, и нет, у него нет планов прочитать что-либо из этого до времени окончания эксперимента. Он даже не слушает то, что сейчас говорят; коллекция сенсационной Викторианской литературы, которую он спрятал под своим столом, затягивала его во внешний мир намного больше, чем территория их кабинета.       Шерлок едва отметил, что учитель ушел, когда мягкий сладкий голос окликает его . Но он не утрудился поднять голову. Лишь ерзает на своем сидении, достает книгу из-под стола и держит ее над головой, когда отвечает: «Да?». — Ты выглядишь так, словно занят сейчас чем-то важным. Мои слова могут подождать.       Шерлок прищелкивает языком. — Просто говори сейчас, я слушаю. — Я никогда не читал подобные книги.       Шерлок замечает непривычное начало. В мыслях он рассуждает, начал ли человек разговаривать с ним просто чтобы обсудить, что он читает, или о чем-то другом — чувствует, что последнее. Никто — по крайней мере, в школе — не погружается в такой род литературы, чтобы начать говорить с ним об этом, — даже человек, который донимает его сейчас, доказывает это. — Правда, я только недавно расправился с Агатой Кристи и Федором Достоевским, но, я думаю, один из них находится на другом конце спектра того жанра, который ты читаешь.       Слова, которые читал Шерлок, начали теряться перед ним, уступая перед уловкой, сказанной человеком. Он медленно закрывает свою книгу и бросает ее на стол. Когда он оборачивается в ту сторону, откуда звучал голос, он видит Уильяма, смотрящего на него сверху вниз алыми глазами. Сейчас позднее утро, и под резким солнечным светом, бьющим в окна, его глаза становятся похожими на рубины. Но бледная кожа лица Уильяма теплеет под доброй улыбкой, которую он дарит Шерлоку, его глаза прищурились по бокам совсем чуть-чуть, словно его улыбка может стать еще добрее.       Шерлок торопливо напоминает себе не пялиться. Раскачав в обратную сторону свой стул, чьи металлические ножки проскрежетали по полу, он парирует: — Ага, я не знаю людей, о которых ты говорил. — Я так и понял.       Это звучит странно от кого-то, с кем он редко разговаривает, но Шерлок не особо хмурится. Опершись локтем о стол, он подпирает щеку кулаком и склоняет подбородок. — Хочешь что-нибудь сказать? — Да, — Уильям прячет руки за собой. — Мы будем партнерами в эксперименте на химии в эту среду.       Шерлок направляет на него пальцы, сложенные в виде пистолета. Он прекрасно знает, что это слишком фамильярно и, естественно, это привносит шок в выражение лица Уильяма. Но, что касается Шерлока, он отвергает и заверяет: — Тебе повезло иметь меня как партнера. Я просто знаю, как разбираться в химии.       Улыбка Уильяма невозмутима. — Я знаю это. Ты всегда энергичен каждый раз, когда вы с Ватсоном работаете над экспериментом.       Он заглядывает за спину Ватсона, который склонился над заданием, над которой он сидит, наверное, уже со вчерашнего дня. — Твоему бедному другу приходится слушать, как ты рассказываешь о вещах, с которыми он не связан, и доверять твоему своевольному подходу к экспериментам.       Шерлок привычно пожимает плечами. — Он подписался на это.       Уильям мягко выдыхает, а затем меняет тему. — Так что, я полагаю, у нас все пройдет гладко в эту среду среду? — Только если ты не сможешь угнаться за мной, — Шерлок дерзко ухмыляется.       Уильям ухмыляется в ответ также самоуверенно. — Я приму это за вызов. — Конечно, Лиам!       И машет рукой, глядя ему вслед. Но еще один фамильярный жест Шерлока заставляет Уильяма остановиться на половине пути.       Уильям смотрит на него через плечо и размышляет вслух. — Это неплохое прозвище, не думаешь? — Не думай об этом слишком много, — Шерлок снова поднимает свою книгу, которую он был вынужден отложить на стол некоторое время назад. — Это просто моя привычка.       Уильям уходит, быстро кивая и возвращаясь к своему стулу. Тем временем, Шерлок не сразу открывает книгу до конца, на место, где остановился, занятый пристальным наблюдением за спиной Уильяма, пытаясь понять, почему сам Уильям Джеймс Мориарти нашел достойным внимания к нему все это время. Доказательства этого очевидны в наблюдении Уильяма за Шерлоком на химии. Спустя время он отбрасывает эту мысль и возвращает свое внимание книге.       День эксперимента не кажется Шерлоку ужасной вещью. Но он становится интригующим, потому что Уильям — его партнер, и ему любопытно, что может произойти на протяжении всего научного испытания. Он может зайти так далеко, что скажет, что что-то заставляет его стесняться, что для него странно, потому что ему похуй чаще, чем на самом деле, за исключением редких случаев. Это может быть редким случаем, но он избавляется от нервного напряжения прямо перед уроком.       Хотя дрожь величественно разливается по нему, когда Уильям неожиданно предлагает извращенные способы продолжения эксперимента, поощряя нестандартные методы Шерлока.       И еще более нервирующее — то, что Уильям позволяет ему делать что угодно. Ватсон бы уже забрал у него мензурки и пробирки для тестов и заставил его скучно пересказывать инструкции с брошюры, но Уильям не говорит ничего насчет измерений и правильного обращения. Если Шерлок правильно помнит с дней прошлых экспериментов, Уильям был практиком в рабочей сфере, направляя своих партнеров и убеждаясь, что ничего не было пропущено. Но прямо сейчас он с комфортом уселся на трехногий стул, вертя в своей руке ручку, пока молчаливо смотрит на брошюру. Блокнот под его запястьем, с заметками на бумаге. — Ты уверен, что не будешь мне помогать? — любому другому человеку Шерлок бы не задавал никаких вопросов.       Когда Уильям посмотрел на него, его улыбка стала любопытной. — Ты уверен, что позволишь мне помогать тебе? — О, да? Ты Уильям Джеймс Мориарти, номер один во всем класс… Или нет, во всей школе.       Уильям хихикает, перемещая свою ногу под столом и оказываясь перед лицом Шерлока. — Я думаю, ты справишься. Даже больше, ты сделаешь лучше этого. Разумеется, большинство из методов в инструкции не прописаны, но, честно, я бы не стал волноваться, когда ты рассуждаешь о разных способах делать одни и те же вещи.       Затем он вернул спину в прежнюю позицию, лицом поворачиваясь к блокноту и инструкции, и начал что-то записывать. — Я даже позабочусь о том, чтобы все это вошло в отчет.       На лице Шерлока появляется озадаченная улыбка, когда он предупреждает: — И подставить себя под риск быть отруганным? Я не думаю, что ты из тех людей, кто любит быть в опасной зоне. — Это зависит от того, ради чего я в опасной зоне.       Уильям поставил локоть на мягкую поверхность блокнота, его висок опирается на кулак. Его волосы мягко склоняются набок — Шерлок наблюдает за этой пыткой — и сквозь тонкие светлые пряди, спадающие на его лицо, вызывающий взгляд. Это усиливает мурашки, бегущие по спине Шерлока, с тех пор, как его обнаженный затылок раньше покалывало и холодило. В голосе Уильяма появляются дразнящие нотки. — Ты недооцениваешь, каким убедительным я могу быть.       Шерлок громко смеется, и его одноклассники опасливо оглядываются на него. Он восклицает Уильяму: — Ты что-то с чем-то, не так ли?       Не убирая свою ухмылку, Уильям возвращает свое внимание на бумагу и возражает. — Я просто говорю тебе, я знаю, как заставить вещи работать, когда они не могут.       И что-то в Шерлоке шевелится. Что-то, что половину времени в такой монотонной обстановке, как натюрморт, — таинственно, но постоянно, — шевелится. Это его заинтересовывает. Уильям подталкивает его лишь слегка, но этого достаточно, чтобы перевернуть все, что знает или видит в нем Шерлок.       Но Шерлок непрерывно сосредоточен на устройстве, его здравомыслие зависело от маленькой грани, которое создалось между его впечатлением об Уильяме и тем, что он только что обнаружил. Все это время он мысленно ворчит, как его брат был прав однажды в том, что дает людям преимущество в сомнениях.       Последующая тишина ни неловкая, ни удушающая, а вполне нормальная. Но Шерлок ничего не может с собой поделать, поэтому украдкой смотрит на своего партнера по лабораторной, и краем глаза видит, как щеки Уильяма немного порозовели и он… Он улыбается — не заговорщически, не дразняще, а нежно, словно он вспомнил что-то, заставляющее его чувствовать уютно, и эти чувства отразились на его лице. Разум Шерлока разделился надвое, пытаясь связать недавнюю напряженность с беспрецедентным взглядом — если оно действительно беспрецедентно. Он понял, что может спросить, что здесь забавного, но когда он собирается произнести вопрос, Уильям больше не улыбается, а, напротив, внимательно смотрит на Шерлока.       И Уильям тот, кто первый задает вопрос. — Ты хочешь что-то сказать, Холмс?       Шерлок осознает, что его рот приоткрыт, затаив дыхание от вопроса, который сам по себе вырывается с кончика языка. Но он все равно продолжает, несмотря на небольшие запинки, которые он сумел скрыть. — Что такого забавного в этой инструкции, что ты улыбался? — О? Улыбался ли я? Может быть, ты видишь то, чего нет, — Уильям невозмутимо блефует.       Его внимание возвращается к записям, словно ничего не случилось. И это проклятие для Шерлока, ведь он видел это, но не имеет фактов, чтобы доказать; он почесывает свой маленький конский хвост — нарушение школьных правил, он знает, — и ворчит: — А, неважно.       Уильям слегка усмехается, когда отпускает: — Тебе, наверное, лучше сосредоточиться на задаче.       Это единственный момент, когда он дал инструкцию Шерлоку. И для парня гораздо проще понять, что означает эта улыбка.       Не помогает даже то, что следующие дни, — выходные. Шерлок застрял на размышлении о проклятом химическом эксперименте. Он проклинал себя за то, что думает об этом слишком много, ведь здесь не о чем размышлять, так что он снова оказывается за нисходящей спиралью, или что это было. Мысленные колебания развлекают только тогда, когда это служит Шерлоку, но в этот раз… Ох, это совершенно другой уровень развлечения, который впивается в него, как пиявка, высасывая всю энергию, и ее трудно убрать.       И ему был предоставлен лишь день с Уильямом, но следующие два дня ощущались как два-три месяца размышления о нем.       Достаточно сказать, что это была самая длинная неделя в его жизни.       Снова приходит понедельник, и, впервые в жизни Шерлока, он испытывает облегчение. Нет гарантии, что он может снова задать вопрос, но он может поговорить с ним и узнать о нем больше. Хотя Уильям опережает, подходя к нему после урока, в то время как Шерлок пытается закончить последнюю историю в своей коллекции. Последнюю историю из тех, которые он тщательно отбирал, потому что другие не подходили для его мозговых клеток.       Настойчиво перелистывая страницы, Шерлок не замечает прихода Уильяма до того, пока тому не приходится сесть на свободный стул перед ним. Джон куда-то ушел, Шерлок об этом не знает. — Ты почти закончил с этой, — замечает Уильям, как слышит Шерлок за своей книгой. Когда он ее убирает, видит ожидающе улыбающегося Уильяма.       Шерлок склоняется к столу и складывает руки под подбородком. — Она довольно интересна. Хочешь прочитать ее как-нибудь?       Уильям хмыкает, заглядывая в книгу, и отвечает: — Может быть, в следующий раз, — он поворачивается на стуле к столу слева от себя и продолжает. — Я здесь по совершенно другой причине.       Шерлок поднимает бровь с любопытством, но ничего не говорит. Уильям принимает это как знак продолжать. — Я слышал от нашего учителя химии, что мы получили идеальную оценку за результат и исполнение прошлого эксперимента, — Уильям поворачивается к Шерлоку и, улыбаясь, объявляет. — Поздравляю.       Шерлок резко выдыхает, откидываясь на спинку своего стула и покачиваясь на нем. — Не, ты был моим партнером. Это ожидаемо. — Конечно, я могу поставить как свою заслугу написание отчета, но более половины оценок относится к твоим методам.       Шерлок ухмыляется, но немного криво. — Ты действительно сделал это, не так ли? — Почему я не должен был? — Уильям нахально улыбается ему в ответ. — Он довольно впечатлен, знаешь. Он был как… — Уильям потирает подбородок, как это сделал бы пожилой бородатый мужчина, и понижает голос. — «Я и не знал, что этот отброс имеет навыки сделать что-то подобное»…       Шерлок смеется от всей души. — Почему ты… — Уильям смеется вместе с ним. Когда он успокаивается, быстрее, чем Шерлок, говорит. — Ты должен гордиться собой, знаешь ли. — Я знаю, но я уже не могу принимать их комплименты, — Шерлок засовывает свои руки внутрь карманов темно-синих брюк их униформы. Помимо его конского хвоста, другим нарушением был отказ носить галстук, но администратор был в долгу перед его братом, так что Шерлока перестали вызывать за каждое нарушенное правило. — Понимаю… — Но все равно спасибо тебе, — вмешивается Шерлок, одаривая Уильяма мягкой улыбкой.       Последний внимательно смотрит на него на мгновение, прежде чем отвести взгляд, встает и уходит. — Это ничего. Я должен изменить то, как они смотрят на своих студентов.       Прежде чем Уильям возвращается к своему столу, он бросает взгляд через плечо и говорит: — Давай продолжим это на нашем следующем эксперименте, Холмс. — Ты можешь звать меня «Шерлок». Моя фамилия напоминает мне тех старикашек из администрации, зовущего моего брата, — Шерлок кривится, даже не пытаясь спрятать свое отвращение.       Уильям мгновение молчит, прежде чем смущенно улыбнуться. — Хорошо, я запомню это. — И одна последняя вещь! — зовет Шерлок Уильяма до того, как тот полностью покинет его пространство. — Это не обязано закончиться здесь, правда? — Что ты имеешь ввиду?       Шерлок не подготовился к последствиям своего прошедшего заявления, поэтому прокручивает свои слова в голове, подыскивая уместный нейтральный ответ. — Я имею ввиду… — он понимает, что должен перейти свои границы между желанием держаться на расстоянии от всех и желанием иметь друга, который понимает это. Несмотря на легкую запинку, ему удается: — Мы не обязаны быть друзьями только во время экспериментов.       Глаза Уильяма расширяются так незаметно, что это было бы трудно уловить, если бы Шерлок не гордился своей острой внимательностью. Но, чудесным образом, он успокаивается. — Хорошо… — после этого он уходит.       Но Шерлок подхватывает предложение, размахивая своей книгой перед столом. — Я оставлю ее тебе после того, как прочитаю!       Он не знает, услышал ли его Уильям, уже стоя у доски, но подмигивает ему.       Уильям подмигивает в ответ — это всего лишь точка во всеобщей схеме вещей, но ни одна деталь не ускользает от Шерлока Холмса. Он услышал его.       Шерлок не может сказать, сблизился ли он с Уильямом, но с тех пор они начали разговаривать беспрерывно. Прошло всего лишь несколько недель с судьбоносного химического эксперимента, но ощущалось так, словно прошло несколько лет. Это явное преувеличение для того, кого брат вызывает дважды в день из-за того, что у него лишь один друг. Однако, так совпало, что с тех пор, как он общается с Уильямом, он ни разу не говорил об отсутствии друзей. Не то чтобы он был удивлен, что у его брата есть в школе глаза, наблюдающие за его поведением.       Перед уроком литературы им пришлось поменять классы по всему зданию. Удивительно, но это один из предметов, на которых учатся они с Уильямом, потому что все, что Шерлок делает, чтобы с трудом сдать предмет, — это списывает подсказки из эссе Джона, потому что ему наплевать, кто такая Джейн Остин и ее произведения. По крайней мере, он знает, что она женщина, и что она с Викторианской эпохи, так как годы публикации ее работ совпали с годами появления сенсационных историй, которые читает Шерлок. И он практически опасался предыдущего периода, хватая все, что может помочь после той серой атмосферы. Но теперь уже нет, потому что это означало увидеть Уильяма и наверстать упущенное за несколько минут до начала занятий. То есть, если ему когда-нибудь удастся прийти пораньше, что полностью соответствует его новой привычке бегать из одного класса в другой до звонка. Джон однажды заметил эту странность во время их ланча. Шерлок тут же отчитал его: — Слушай, я хочу сдать литературу, иначе мой брат убьет меня, — тот, разумеется, купился.       Когда Шерлок входит в класс и видит Уильяма за одной из передних парт, он бросается к нему, как счастливый пес, завороженный лакомством. Его целеустремленный разум ведет его по заполненному проходу, сияя от уха до уха, не заботясь о странных взглядах, которые бросают на него одноклассники. Когда он с криком останавливается возле стола Уильяма, он садится за пустой стол напротив своего новообретенного интереса.       Он привлекает внимание Шерлока глухим стуком, когда садится на стол. Глядя на него сверху вниз с ухмылкой на лице, спрашивает: — Так что ты думаешь? — ему даже не нужно говорить, что дело в книге, которую он одолжил Уильяму, чтобы тот понял. — Это довольно подробно, хотя в нем отсутствует тот философский оттенок, который мне нужен, — отвечает Уильям. — Потому что так и должно быть! — с энтузиазмом настаивает Шерлок. Пожимает плечами и добавляет. — Честно говоря, меня не волнуют последствия чего-то, пока есть неопровержимые факты.       Уильям одобрительно хмыкает, прежде чем возразить. — Но это не значит, что мне не нравится.       Шерлок хлопает в ладоши и восклицает. — Ха! Я знал, что тебе это понравится, — он направляет на него еще один пистолет, сложенный из пальцев, который с удивлением наблюдает за его энтузиазмом. — Конечно… Это не так уж и отличается от Агаты Кристи.       Шерлок понимающе хмурится, спрашивая: — Агата… Кто? — Ты вскоре узнаешь ее, — у Уильяма всегда невозмутимая улыбка, замечает Шерлок. Но он забывает о ее повторении только тогда, когда он рядом. Он впадает в логическое заблуждение, когда думает, что все знают о чем-то только потому, что он сам это знает. Уильям продолжает: — Я думаю, она тебе понравится. У нее много дел с ядами.       Посмеиваясь, прежде чем перейти к кульминации, Шерлок шутит. — Агата — это твоя няня, таинственная старая дева с большой коллекцией книг и странных трав? — Я удивлен, что ты знаешь слова «старая дева», — снисходительно поддразнивает его Уильям.       Шерлок усмехается недоверчиво, защищаясь. — Слушай, может я и заваливаю литературу, но я читаю.       Дверь открывается прямо посреди их разговора, и их учитель быстро проходит внутрь. Сбитая с толку толпа учеников бросается к своим партам, и Шерлок, будучи одним из них, бежит через класс, чтобы добраться до своего места. Но не без книги, которую Уильям одолжил ему. Урок начинается, но Шерлок перелистывает страницы, пробегая взглядом по тем строчкам, которые Уильям, должно быть, прочитал, думая о том, что он, должно быть, подумал, когда читал их. Обычно Шерлок не перечитывает страницы, когда он запомнил, что произойдет дальше. В этом больше нет никакой тайны, но новая тайна заключается в том, чтобы распутать мысли и мнения Уильяма по определенным вопросам и с удовлетворением насладиться несходством и сходством своих собственных с ним.       В то время как Шерлок слышит, как стонет весь класс, он понятия не имеет, в чем причина недовольства. В этот момент он заканчивает перечитывать несколько страниц и решает закрыть книгу. Когда он оглядывается вокруг, поражается странной особенности этого мира, и ему очень хочется узнать, почему почти весь класс выглядит таким отчаявшимся. Он наклоняется к своему столу, похлопывая своего лучшего друга по плечу, и шепчет. — Эй, Джон, что происходит?       Джон откидывается на спинку стула, тоже шепча. — Мы собираемся поставить пьесу Шекспира в качестве нашего проекта в середине года. — ЧТО? — Шерлок нечаянно выкрикивает так, что ему не везет быть услышанным всеми в классе и, что еще хуже, его учителем по предмету, который он проваливает. — Мистер Холмс и мистер Ватсон, вы оба выглядите обсуждающими что-то совершенно другое.       Джон заикается от испуга. — А… Н-нет, мисс Перри. Мы тут… Мы… Мы говорим о пьесе… — у него чуть не происходит нервный срыв, ухудшающий ситуацию. Шерлок шипит себе под нос, пытаясь спрятать лицо под рукой.       Не выслушав должным образом их точку зрения, мисс Перри прямо заявляет: — У вас двоих будут зарезервированы роли в пьесе.       Шерлок вскакивает из-за своего стола, протягивая руку в знак протеста. — Подождите… Нет! Мисс Перри… — И даже не пытайтесь извиниться таким образом, мистер Холмс, — Мисс Перри многозначительно смотрит на него сквозь очки, затем сообщает. — Я всегда вижу, что ты не слушаешь мои уроки.       Шерлок откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди с недовольным видом. Он упрямо переключает свое внимание на ветви деревьев за стеклянными окнами, предпочитая вместо этого смотреть на них, покусывая десны. Он слышит шумный голос мисс Перри, призывающей класс разойтись и напоминающей им использовать оставшееся время для обсуждения планов и ролей в пьесе. Она также добавляет: — Уильям, преподаватели хотят видеть тебя сразу после моего занятия, — но Шерлок из всех слов выделяет только имя Уильяма.       Он не утруждает себя проверкой, когда учитель выходит, его раздражительное состояние позволяет ему только зацикливаться на ветках и не обращать внимания ни на что другое. Он слышит, как их классный руководитель начинает собрание, отчаянно прося учеников успокоиться, чтобы они могли спокойно продолжить. Шерлоку на самом деле все равно, какие роли они ему назначат, когда нет никакого смысла умолять их снять его с этих ролей. Либо они посадят его, либо нет, но последнего не произойдет, так что он может с таким же успехом плыть по течению — пусть и неохотно.       Джон, выглядит так, словно не заметил его плохого настроения, но Шерлок не может винить его, когда его просят встать рядом с классным руководителем и выступить в роли секретаря, который будет записывать персонажей и соответствующих им учеников на белой доске. Место перед Шерлоком, очевидно, пустует, но только до тех пор, пока Уильям случайно не займет его. Иногда Шерлоку хочется, чтобы они сидели рядом друг с другом. Он выглядит таким естественным, когда сидит перед ним. Не в обиду Джону, конечно. — Ты можешь быть Горацием, — подсказывает Уильям. Гнев все еще читается на лице Шерлока, но, похоже, это было не столько чувство, сколько простое выражение при появлении Уильяма. Хотя сейчас он косится на него из-за неизвестного имени, оброненного для начала разговора. Боже, он продолжает оставаться загадкой. Но, по общему признанию, настроение Шерлока меняется с интересом, а не с этой обычной скучной угрюмостью. — Кем? — требовательно спрашивает Шерлок. Менее озадаченный, чем некоторое время назад, забавно замечает он. — Клянусь, Лиам, ты должен переставать давать мне имена людей, которых я не знаю. — Он лучший друг Гамлета в пьесе Шекспира, которую мы собираемся разыграть всем классом, — объясняет Уильям.       Шерлок смущенно моргает. — Клянусь, я правда потерялся тут. Прости, — удивительно, но он говорит это искренне.       Уильям хитро улыбается ему. Это переворачивает что-то внутри Шерлока — и по телу снова пробегает дрожь. — Поверь мне, Шерлок, просто будь Горацием, — Уильям поддакивает, как будто это хоть как-то поможет разгадать тайну, которую Шерлок пытается разгадать сам.       Шерлок на мгновение замолкает, прежде чем осуждающе спросить. — Много ли у него реплик? — Не беспокойся, нет, — его улыбка неожиданно обнадеживает так, что на мгновение Шерлоку кажется, что он не лжет, но его смешок выдает что-то странное. Он снова не доверяет ему. — Почему я чувствую себя так, словно ты лжешь? — Шерлок наблюдает за ним с озадаченной улыбкой на лице. — Есть только один выход узнать это, знаешь… — Уильям насмешливо напевает.       Шерлок смиряется с тем, куда ведет его жизнь. — В любом случае, мои оценки в этом классе вроде как на высоте, так что ладно, я буду Горацием.       Как будто по сигналу, классный руководитель приглашает всех в класс. — И так, кто готов сыграть Гамлета?       Кажется, никто этим особо не интересуется, кроме Уильяма, который поднимает руку, не сбиваясь с ритма. Затем ни с того ни с сего предлагает: — Шерлок говорит, что хочет быть Горацием. — Чт… — Шерлок вырывается из своих мыслей. — Я не говорил, что я хотел… Подожди, ты только что назвал меня по имени?       Уильям рассказывает множество удивительных вещей, за которыми Шерлок следит с радостным недоверием. И что еще больше воодушевляет Уильяма, так это то, что он выбирает идеальное, беспрецедентное время, когда вставляет в свою речь манеры, которые Шерлоку были бы совершенно не безразличны.       Но обычный Уильям решает встать и игнорировать вопросы Шерлока. Он освобождает стул и бросает Шерлоку поддразнивающе: — Удачи, Гораций…       Шерлок в таком душевном смятении, что следующие несколько минут сидит на своем месте, ошеломленный произошедшим. Как он прошел путь от нежелания участвовать в пьесе до того, что был взволнован им, только из-за Уильяма. Когда он приходит в себя, он встает со стула и собирается подозвать Уильяма, но тот уже выходит за дверь, скорее всего, направляясь в факультет, как вспоминает Шерлок. Вместо этого он плюхается обратно на свое сиденье, глубоко задумавшись.       Когда Джон возвращается на свое место, поскольку собрание по пьесе закончилось, он с любопытством смотрит на Шерлока сверху вниз и спрашивает: «Что-то не так?»       Шерлок на мгновение встревожен, но вторжение того не раздражает. Пожав плечами, он рассеянно отвечает: — Нет. Ничего. Я в порядке.       И все же Шерлок возвращается к своему стандартному мыслительному состоянию, снова игнорируя Джона. Это вызывает странные взгляды его друга, но, не зная ничего лучше, Джон тоже решает игнорировать его.       Однако каждый раз, когда Шерлок слышал, как открывается дверь в их класс, он резко оборачивался, чтобы проверить, вернулся ли Уильям. После нескольких разочарований при виде других своих одноклассников, приходящих и уходящих, Уильям наконец входит в класс, и Шерлок готов броситься к нему. И вот почему только время выбрано неудачно: звенит школьный звонок, и в классе царит суматоха, когда ученики собирают свои сумки и ходят взад-вперед.       Но Шерлок не Шерлок, если он не может выделить важную деталь среди беспорядка ненужных вещей. Когда он мельком замечает Уильяма, который занят тем, что запихивает свои вещи в рюкзак, он снова сбивается с ритма. На бледном лице Уильяма появляется мрачное выражение. Он выглядит серьезным и задумчивым, и все в нем холодное. Шерлок решает понаблюдать за ним издалека, ему не нравится идея взламывать этот лед и видеть, что заморозило его изнутри.       После того, как Уильям собирает свои вещи, он быстро покидает класс, как будто он никого не оставляет позади.       Уильям не разговаривал с Шерлоком с тех пор, но он точно не принимает это близко к сердцу, поскольку разочарован несколькими репликами, с которыми ему приходится иметь дело в роли Горация. Он знал, что Уильям лгал, но знание правды не снимает с него этого бремени. Тот факт, что он принимает участие первой сцене первого акта дьявольски расстраивает его. И еще один более раздражающий факт заключается в том, что переданные им сценарии не упрощены. Шекспировский английский заставляет страдать старшеклассников.       Следовательно, все сводится к оценкам Шерлока и Уильяму, который подталкивает его к этому.       Сегодня их первая настоящая репетиция, поэтому он и Джон, который играет Марцелла, проходят по своим репликам, направляясь в аудиторию. Но Шерлок забывает свой сценарий дома, так что в итоге ему приходится делиться им с Джоном. Его лучший друг хорошо справляется с репликами, но его эмоции обычно преувеличены. Шерлок уважает его за то, что тот не дрогнул при его неудачной инсценировке.       Шерлок уверен, что он прекрасно передает эмоции Горацио. Пьеса может быть мистической, ладно, но налет суеверных элементов вроде призраков привлекает внимание Шерлока не больше, чем мертвое тело. Не то чтобы он еще прочитал пьесу полностью, так что в ближайшее время здесь может появиться труп. Но пока он все еще застрял в скучной сцене I, он должен продолжать заучивать свои реплики. И его затруднительное положение только больше расстраивает, потому что после того, как он каждый раз пробегает взглядом по строчке, его мозг автоматически отключается в тот момент, когда он решает пересказать это без копии (сценария). Он так близок к тому, чтобы биться головой о стену, потому что ничего не получается, если только их классный руководитель волшебным образом не скажет им, что они могут импровизировать свои реплики.       Они уже в коридоре, ведущем в аудиторию, и впервые Джон не произносит свои реплики вслух. Вместо этого он пристально изучает Шерлока, и позже тот ловит прищуренный взгляд своего друга.       Шерлок отчаянно рявкает: «Что?» — Ничего! — оборонительно отвечает Джон. — Просто… Ты действительно работал над своими репликами, когда мог выбрать роль полегче, например, клоунов. Или охранников. Или актеров. — Я знаю, но… — Шерлок мысленно рассуждает, должен ли он рассказать Джону о Уильяме, или нет. И нет, он не думает, что это просто потому, что он уважает его дружбу с Джоном. Если бы думал, то рассказал бы ему о Уильяма, но он решает не делать это. Он не знает, лучшее ли это решение. Вздохнув, он рассуждает вслух. — Я уже подписан на это, так что я смогу хорошо справиться.       Но Джон, на удивление, не купился на это. Он продолжает наблюдать за ним, пока тот не колеблется. — Но, Шерлоку, которого я знаю, такие вещи всегда сходят с рук. Удивительно, что ты не послал все это.       Шерлок терпеть не может, когда Джон оказывается прав там, где это важно. И снова он не может пробиться сквозь ткань фасада, которую Джон разрывает своими словами, поэтому в конце концов он говорит ему, угрюмо выдыхая. — Уильям сказал мне, что я должен быть Горацием.       Джон задумчиво кивает, но его глаза бегают по сторонам, когда он замечает: — Вы с Уильям довольно близки последнее время.       Шерлок выглядит почти извиняющимся. — Это… Нормально для тебя?       Джон выглядит застигнутым врасплох вопросом и пренебрежительно машет рукой, успокаивая. — Да-да! Мне не больно или что-то такое, чтобы быть грустным из-за того, что ты типа бросил меня, но… — Но что?       Джон поднимает руки в защищенным жесте. — Не злись на меня, ладно? — Зависит от того, если ты скажешь какую-нибудь чушь. — Да ладно! — Джон вскидывает руки в воздух. — Это мое личное наблюдение.       Эти тупицы не понимают, что они уже подошли к дверям аудитории. Они продолжают разговаривать, но Джон замечает, что их одноклассники входят и выходят из зала. Чтобы смягчить удар и донести то, что он собирается сказать, Джон подходит ближе к Шерлоку и шепчет ему на ухо. — Тебе нравится Уильям?       Шерлок чуть не подавился, хотя ничего не ел. — Откуда ты это взял? Джон… Черт возьми, Джон, ты звучишь нелепо. — Но я спрашиваю это! Это просто… — Просто что? — нетерпеливо спрашивает Шерлок.       Боже, он невероятно ненавидит, когда Джон делает паузу, хотя и знает, к какому смыслу стремится его друг. В этом эффекте нет необходимости.       Тихим голосом Джон терпеливо возражает. — Ты другой, когда возле него. — Другой… Какой? — Шерлок тихо рычит.       Прежде чем Джон успевает ответить Шерлоку, дверь в аудиторию открывается, и оттуда выглядывает их классный руководитель, призывая их быстро зайти внутрь, потому что репетиция начнется сразу же, как это будет возможно. Шерлок отстает на шаг от Джона и входит через двери из тонированного стекла, вопреки его лучшим желаниям. Она ведет в чудовищно широкое помещение, похожее на один из современных театров, но это не должно вызывать сомнений, учитывая уважаемую репутацию их школы.       Шерлок следует за Джоном по проходу между пустыми креслами с видом на просторную сцену внизу. Он вытягивает шею в сторону их класса, столпившегося у сцены, но не может разглядеть яркого блондина среди группы. Да, он ожидал увидеть его на репетиции, потому что это единственная представившаяся возможность поговорить с ним… Как ни странно. Он не дурак, чтобы не заметить жутких несоответствий после того, как стал свидетелем небольшого изменения выражения лица Уильяма в тот день. Уильям неожиданно приходит на занятия и уходит с них точно в назначенное время, как и в те дни, когда он приходит как минимум на десять минут раньше.       Похлопав Джона по плечу, Шерлок быстро придумывает предлог сходить в туалет. Конечно, он не это имел в виду, когда поднимался прямо по лестнице, теснившейся рядом со сценой. Перед ним простирается узкий коридор с четырьмя ярусами панорамных окон по бокам, блестит и переливается в лучах солнца полированный деревянный пол. Слева от него находятся две двери, расположенные далеко друг от друга. Последняя, которая ближе к концу коридора, ведет в уборную, в то время как первая, ближайшая к нему, ведет за кулисы. Он следует своим инстинктам; он переходит к первому из них.       Удивительно, но дверь не заперта. Это может означать многое, но он надеется, что Уильям будет внутри. И действительно, так и есть. Посреди тускло освещенной комнаты Уильям сидит на деревянной колонне, установленной вдоль пола. Стоя спиной к двери, одетый в плащ, который, по-видимому, является костюмом, который мог бы валяться среди беспорядка реквизита в комнате, он над чем-то сгорбился. — Бинго! Я знал, что ты будешь здесь, Лиам! — Шерлок объявляет о своем прибытии в тишине всей комнаты.       Уильям выглядит невозмутимым из-за его прибытия, чего Шерлок никак не ожидал. Понимающая улыбка бросается ему через плечо Уильяма, когда он сокращает расстояние между ними. — Что ты делаешь здесь? Разве ты не должен быть с остальными? — спрашивает Шерлок, садясь ближе к Уильяму. Он видит сценарий на его коленях, так что он понимает ответ раньше, чем Уильям говорит. Но он все равно слушает его. — Я репетирую свои реплики. — А? — Шерлок поднимает бровь, глядя на Уильяма. — Тебя не будет где-то до второй сцены, я думаю. — Но это забавно, перебирать его реплики, — Уильям небрежно отмахивается от замечания Шерлока, но тот не может игнорировать навязчивую ложь. Просматривая бумаги, Уильям добавляет: — Точно, ты в первой сцене. Удачи! — Уильям поднимает взгляд на Шерлока, странно улыбаясь, прежде чем его глаза слегка расширяются от, кажется, возникшей в его голове идеи. Глядя на Шерлока, он слишком радостно предлагает: — Хотите попрактиковать некоторые реплики? Особенно те, что в последней сцене последнего акта. Они могут быть немного хитрыми. — В последнее время ты избегаешь меня, — бросает Шерлок.       Холодный взгляд Уильяма ожидаем.       Посмеиваясь, он опускает взгляд в пол. — Ничего от тебя не ускользает, Шерлок. — Конечно! — Шерлок уверенно улыбается.       Уильям задумчиво улыбается, прежде чем встать; плащ драматично развевается у него за спиной, когда он отходит от колонны, на которой сидит Шерлок. Глядя поверх пуховиков у себя за плечом, он торжественно объявляет: — Этот год будет моим последним в этой школе.       Шерлок нервно посмеивается. — Ты умрешь или что-то вроде того?       Уильям резко оборачивается и многозначительно смотрит на Шерлока. — Ничего такого, Шерлок. — Если нет, тогда все в порядке. — Полагаю, ты прав, — Уильям возвращается к нему. — Я всего лишь поступлю в университет на год раньше.       Шерлок поднимает на него удивленный взгляд. — О? Значит, это хорошо.       Уильям занимает свое прежнее место рядом с Шерлоком. — Это так…       Небольшая пауза привлекает внимание Шерлока. Когда он бросает взгляд на Уильяма, кажется, что тот горько улыбается, лежа на полу, но затем он поднимает глаза на Шерлока, и на его лице нет ни следа горечи. Он спокоен и безмятежен, как обычно, улыбается очень мягко, его глаза скрываются в нежном изгибе ресниц, когда он повторяет: «Это действительно так».       Шерлок откладывает увиденное ранее на потом, вместо этого улыбаясь Уильяму в ответ. Но как только Уильям открывает глаза, он быстро переключает свое внимание на сценарий, который держит в руках, и меняет тему. — Мы здесь для того, чтобы отрепетировать некоторые реплики. У тебя есть своя копия? — Э-э… — Шерлок неловко почесывает щеку. — Я забыл ее дома. — Просто используй мою, — руки Уильяма протягивают ему его сценарий. Он уже на последней странице. — Хэй, я еще не запомнил эту часть! — Все в порядке, — Уильям ерзает на стуле, закидывая ногу на ногу. Он кладет руки на колени и, очаровательно глядя на Шерлока, предлагает: — Давай просто обменяемся репликами, чтобы ты проникся их настроением.       Шерлок взвешивает предложение в уме, но перед Уильямом, который выжидающе смотрит на него в упор, не желая отводить от него взгляд в ближайшее время, у него, похоже, нет выхода. Он признает. — Ладно.       После некоторого молчания Шерлок переходит к роли, пересматривая ее, чтобы уловить суть сцены, и только тогда он понимает, что главный герой умирает в пьесе. Он рассказывает об этом Уильяму, который играет этого главного героя. — Принц Гамлет умер?       Уильям отвечает причудливым хмыканьем, плотнее запахивая плащ. Он начинает. — Это Шекспировская трагедия, так что у нее нет счастливого финала. Но Гораций будет там, в его последние моменты, так что тебе придется показать его печаль из-за смерти своего лучшего друга.       Шерлок в отчаянии проводит рукой по волосам. — Как я должен это сделать? Слушай, пьесы интересны мне только в том случае, если я могу притвориться мертвым или если кто-то должен притвориться мертвым, например, загадочное убийство или что-то в этом роде. Но вся эта вода… — Шерлок изо всех сил старается не поморщиться. — У меня есть сомнения на их счет. — Используй свое воображение, — указывает Уильям как ни в чем не бывало. — Ты ведь хорош в этом, правда? Представь, что теряешь кого-то важного тебе.       Тяжелое испытание из-за того, что Уильям к следующему учебному году больше не будет его одноклассником — не разговаривать с ним, не видеть его милое личико каждый день, не подвергаться его загадочным манерам, — обрушивается на Шерлока подобно порыву ветра, сбивающему его с ног. Он изо всех сил старается сохранить самообладание — если оно у него вообще есть — по инструкции представляя, как теряет Уильяма. Черт возьми, ему даже не нужно представлять это, когда это обязательно произойдет через год. Он шел по своей школьной жизни, как пьяный, спускающийся по лестнице, но он никогда не был так внимателен к школе, пока не появился Уильям. Его исчезновение с картины означает, что он снова смотрит на пустой холст. — Ты готов? — Шерлок вздрагивает, когда его зовут. Уильям с любопытством смотрит на него сверху вниз и только тогда понимает, что тот ждет ответа.       Слишком резко встав, Шерлок выпаливает: — Да, я готов! — Но, поняв, что они просто стоят там, посреди комнаты, он неуклюже обводит их жестом и спрашивает. — Так, а… Как мы будем это делать? — Я буду играть мертвого… — Ох, облом, а не могу я это сделать? — шутливо настаивает Шерлок.       Уильям хихикает и с готовностью присаживается на корточки на полу, вытягивая ноги перед собой. Он поднимает взгляд на Шерлока, затем указывает ему за спину и спокойно инструктирует. — Затем ты садишься позади меня и держишь верхнюю половину моего тела. В это время Гамлет умирает от яда.       Шерлок воображает, что положение слишком близкое и щекотливое, но ему пришла в голову идея, потому что он размышлял над этим вопросом с тех пор, как увидел улыбку на лице Уильяма во время того химического эксперимента. Он автоматически соглашается на подставу, становясь позади Уильяма, не забывая о последствиях, но радостно игнорируя их в погоне за правдой. После того, как он кладет газету рядом с Уильямом, в том направлении, куда, по его мнению, тот должен смотреть, он опускается на колени на одной ноге, а другой поддерживает спину Уильяма. Он поднимает запястье Уильяма, следя за тем, чтобы его указательный и безымянный пальцы незаметно касались его пульса.       Его Гамлет, теплый и ласковый, прижавшийся к его телу, кажется, наслаждается своим положением — если учащенный пульс, который улавливает Шерлок, является убедительным доказательством этого. Шерлок отводит взгляд от спящего лица Уильяма и, прищурившись, смотрит на газету на полу. Как только у него появляется четкое представление о своей роли, он приступает к двум видам игры, к которым он себя применяет, и оба ему предстоит освоить — Гораций, который должен оплакивать потерю лучшего друга, и Шерлок, который должен знать, все ли у них с Уильямом по-прежнему под названием быть друзьями.       Пульс на подушечках пальцев Шерлока нормальный и ритмичный, не считая легкого вскрика, который он почувствовал ранее. Он может подать это как нечто ненормально нормальное, но у него недостаточно доказательств, чтобы объявить об этом. Пока он ощущает пульс Уильяма, Шерлок также продолжает свой диалог. Это единственная первая строчка, и только одна, но Шерлок растягивает свои слова не только ради эффекта, но и ради того, что он тайно готовит. Чем дольше ему придется держать Уильяма за запястье, тем быстрее может забиться его пульс — по крайней мере, он на это надеется, на что бы он ни надеялся.       Уильям невозмутимо дышит под ним, но Шерлока такой маской не одурачишь. Он переходит к следующей строчке, которая должна была быть рядом с другой строфой «Гамлета». Если Уильям заметит скачок и отреагирует на него, для Шерлока все будет кончено, поскольку пока его пульс все еще в норме. Хорошо для него, что он этого не делает.       Но к первому предложению его второй строчки, когда Шерлок близок к потере надежды, он произносит, неразличимо соответствуя своим отчаянным чувствам: — «Теперь разбивается благородное сердце», — Пульс под его пальцами учащается, и Шерлок почти раскрывает свой секрет, когда делает паузу перед вторым предложением. — «Спокойной ночи, милый принц».       И при этом последнем слове легкий толчок учащенного пульса бьет по подушечкам его пальцев, и Шерлок украдкой ухмыляется, пытаясь расточать удовольствие от крошечного открытия, свидетелем которого он стал, пока Уильям не прерывает его движением запястья. — Чт… Я еще не закончил! — Шерлок протестует Уильяму, который встает со своего места, отряхивая пыль со своей униформы. — Я слишком поздно понял, что ты перешел на другую строку, так что это значит, что ты закончил с первой, верно? — Шерлок поднимает взгляд на темно-красные глаза Уильяма. — Но ты не дал мне закончить вторую, — жалуется Шерлок, тоже поднимаясь. — Этого достаточно, — Уильям медленно моргает, а затем улыбается Шерлоку. — Не так плохо, на самом деле. Я думаю, ты можешь хорошо сыграть Горация. — Конечно, — Шерлок одаривает его игривой улыбкой. Возвращая Уильяму его сценарий, он добавляет. — Я не возражаю против актерской игры, за исключением длинных слов.       Уильям открывает рот, чтобы что-то сказать, но они слышат шаги позади себя, предпочтительно со сцены за стенами. Раздается громкий голос классных руководителей, созывающих всех актеров на сцену для первой репетиции. Он вздыхает, распутывая свой плащ и бросая его на колонну. — Начинается. Я думаю, нам пора идти. — Точно.       Шерлок отстает на шаг от Уильяма. Он прикрывает на его спину, но его мысли возвращаются к той короткой репетиции, которая у них была. Несомненно, что-то было странным, и он может точно определить, что и почему. Возможно, он нравится Уильяму не только как друг, но он не знает, есть ли у него ответ на этот вопрос, если он когда-нибудь задаст его. Одно можно сказать наверняка, что он знает, чего хочет от этого, и это быть с Уильямом каждый день, видеть его каждый день. Осталось всего несколько месяцев, и каким-то образом мысль о следующем учебном году, проведенном в страхе, стала гораздо более пугающей, чем то, что пытается дать ему настоящее.       На протяжении всех ежедневных занятий Шерлок был гораздо глубже погружен в свои мысли, чем можно было наблюдать за ним. Шансы вспыхивают перед ним, как фары, но он никогда не реагирует на сигнал, только потому, что всегда низко опускает голову, он их не видит. Это происходит не от удовлетворенности, а от страха перед этим. Страх перед самодовольством, которое исчезнет, как только он почувствует себя слишком комфортно. Это нехарактерно для кого-то вроде Шерлока, который, когда в нем вспыхивает искра интереса, всегда с головой погружается в любую неопределенность. Но есть разница между неизвестностью происходящего и запутанностью фактов. Последнее ему никогда не нравилось, особенно когда люди, с которыми он мгновенно сходится, редко появляются в его жизни.       После представления пьесы Шерлок быстро направляется в самый дальний угол за кулисами, чтобы разложить свои костюмы, когда тихий голос окликает его, похлопывая по плечу. Он знает, что это Уильям, и ему бы не хотелось иметь с ним дело, но он должен.       Поворачиваясь, Шерлок одаривает его кривой ухмылкой. Он никогда не был хорош в скрывании эмоций. — Хэй, что такое? — он пытается спасти себя от проваленной попытка быть близким по духу. — У нашей семьи будет маленькое празднование дома. Могу я пригласить тебя? — Уильям так спокойно улыбается, что на мгновение Шерлок забывает о своих сомнениях к нему в последние дни.       Но Шерлок тщательно обдумывает свои варианты, прикусывая губу из-за сложных колебаний своих эмоций и ситуации, в которой он оказался. Ему не нравится это ощущение так сильно, как будто его постоянно подбрасывает на другой конец качелей, и в последнее время его рассудок оторвался от земли, словно его ноги болтаются в воздухе, и от одной мысли об этом его подташнивает. Стены задней сцены закрывают его, но Уильям с нетерпением ждет ответа.       Шерлок выбирает самую безопасную почву, на которую он может приземлиться. — Ох, на самом деле, мне нужно кое-что сделать дома, так что, я думаю, я не могу. Прости, Лиам.       Его извиняющаяся улыбка не могла получиться более странной, чем ему хотелось, и внезапная перемена атмосферы вокруг Уильяма, должно быть, была реакцией на неловкость, которую он излучал. Но поведение собеседника меняется так же быстро, как ветер меняет направление взмахом руки, и он говорит, слишком дружелюбно улыбаясь: — Конечно, нет проблем. Я просто проверял, сможешь ты прийти или нет. В любом случае, прости, что побеспокоил тебя, — и Уильям быстро освобождает пространство, даже не посмотрев.       У Шерлока возникает неприятное чувство, что он в чем-то напортачил.       И действительно, он так и сделал, поскольку следующие несколько дней только укрепили его теорию о том, что Уильям зол. Но уклонение — не то же самое, что перед репетицией к пьесе. Это целеустремленно и непримиримо, как будто Уильям всегда добивается своего, приходя и уходя прямо на первой и последней минуте их совместных занятий.       Что еще хуже, так это то, что они больше не партнеры по эксперименту. Нет такой игры, в которой они могли бы попрактиковаться. А остальная часть предполагаемого свободного времени Уильяма после уроков, вероятно, тратится на подготовку к поступлению в университет, по крайней мере, так думает Шерлок, потому что он предпочел бы сопоставить это с причинами, по которым Уильям избегал его в последнее время, а не с его собственной тупостью после спектакля.       Он слишком поздно понимает, что это было глупо. Что то, что могло бы заполнить чисто случайный и рассчитанный по времени характер их взаимодействий раньше, является чем-то более спонтанным, и Шерлок просто упустил этот шанс из-за какого-то глупого страха, возникшего во времена иррациональности, когда человеческие эмоции вытесняют рациональное мышление из мозгов. Шерлок бы сокрушался о том, как он сам, невероятно, пал жертвой этого, но он чувствовал бы себя только более жалким, чем дольше он будет настаивать на этом.       Пока не настает день, когда его просят подойти в факультет, и так уж случилось, что в этот день он настолько растерян, что предпочел бы подойти к столу Уильяма и открыто противостоять ему, если бы не то, что он редко присутствует в эти дни. Когда ему позвонили, он уже знал, что речь шла о его оценке, но ему было наплевать на выговор, который он получит, когда в тот момент, когда он приходит на факультет, Уильям оказывается там, разговаривая с другим учителем. Он знает, что у него есть шанс, когда он его видит.       Шерлок одержимо проверяет уголком глаза, рядом ли еще с Уильямом, очевидно, не прислушиваясь к наставлениям своего учителя математики о строгости. Он уже дважды окликал покачивающиеся ноги Шерлока, и, чтобы создать у него иллюзию, что он слушает, он повинуется ему. Но его внимание явно выползло за пределы учительской и переключилось на Уильяма, за движениями которого он следит — от его рта и вниз по тому, как он поворачивает свое тело к выходу из учительской, что может означать одно, а именно: он уходит. И когда он видит, как Уильям проходит мимо кабинки и выходит прямо за дверь, Шерлок вскакивает со своего места и бросается бежать, но не раньше, чем небрежно бросает своему учителю математики: — Простите, сэр. Должен идти!       Он слышит возмущенный крик своего учителя математики, но уже выходит за дверь, чтобы слышать остальное. Уильям уже больше чем на полпути по длинному коридору к преподавательской, и Шерлок гонится за ним, крича: «Лиаааааам!».       По крайней мере, Уильям оглядывается через плечо, и это луч надежды для Шерлока. Он также останавливается прямо у двойных дверей, ведущих на главное поле снаружи, и ждет его. — Ты… — Шерлок хрипит, восстанавливая дыхание, когда наконец сокращает расстояние между ними. Глядя на Уильяма снизу вверх из положения сидя на корточках, когда пытается прийти в себя после бега, он задыхается. — Ты злишься на меня?       Уильям пристально смотрит на него в ответ, прежде чем отвести взгляд. Он бормочет: «Ты мог бы просто принять приглашение.» — Я знаю, — Шерлок выпрямляет спину и отчетливо выдыхает, наконец-то отдохнув. Глядя на Уильяма извиняющимся взглядом, но не таким глупым и неискренним, каким он бросал в него раньше, он извиняется. — Прости. Я просто… — слова слишком громкие и безумные, чтобы произнести их вслух. — В любом случае, ты все еще хочешь быть друзьями? Я имею ввиду, это все еще свободно?       Уильям поджимает губы, слегка посмеиваясь. — Во всяком случае, оно все еще не занято. — Отлично, — Шерлок улыбается ему. Уильям открывает дверь для них двоих, и Шерлок выходит первым, спрашивая. — Почему тебя постоянно нет в классе эти дни? Занят своим заявлением? — Да, — Уильям закрывает за ними дверь. — Очевидно, университет хочет, чтобы я как можно скорее закончил эту школу, так что я, возможно, больше не буду посещать занятия после спортивного праздника.       Шерлок резко останавливается, справляясь с неожиданным ударом от того, что он только что услышал. Голос Уильяма внезапно кажется слишком далеким, но Шерлок пытается вывести себя из неприятной задумчивости, повторяя: — Спортивный праздник?       Уильям заинтересованно поворачивается к нему. — Да, а что с ним?       Его сердцебиение слишком громко отдается в ушах, и, когда он смотрит в ясные красные глаза Уильяма, удивленные и выжидающие, оно бьется только громче. Будь то его поразительно красивые глаза или его проницательный дар, Шерлок думает, что это может быть и то, и другое. Поэтому он отводит взгляд, опускает его под ноги, где пинает несколько камешков, чтобы отвлечься и унять противную ярость, закипающую внутри него. Он ждет, как только почувствует себя достаточно уверенно, чтобы поднять глаза на Уильяма, не впадая в глупое расстройство, прежде чем решительно сказать: — Я думаю, это здорово, хотя тебе придется ждать два года, прежде чем мы сможем снова увидеть друг друга.       Уильям на мгновение замолкает, но это понятно, когда острота в словах Шерлока слишком велика, чтобы кто-либо из них мог отнестись к ним легкомысленно. Со слабым смешком он отвечает: — Полагаю, это так.       Повисшая между ними тишина неприятно окутывает их, словно они находятся в герметичном стакане. Шерлок не может удержаться и теребит манжету своего темно-синего пиджака, пытаясь придумать, как перевести разговор на другую тему, но все, что он слышит, — это крики футболистов, тренирующихся перед предстоящим спортивным праздником. Шерлок решает понаблюдать за тем, что делают игроки, обнаруживая, что Уильям тоже наблюдает, вероятно, за Мораном и Фредом, которые живут в доме Мориарти.       Уильям поднимает глаза на Шерлока и ни с того ни с сего предлагает: — Что ты думаешь насчет того, чтобы заключить пари?       Шерлок с интересом прищуривается. — Продолжай. — Давай предугадаем, чья команда выиграет чемпионат по футболку.       Засунув руки в карманы брюк, Шерлок равнодушно отвечает. — Футбол не совсем соответствует моим представлениям, но это зависит от условий. — Ты все подстрой, — Уильям хитро улыбается. Шерлок знает, что что-то не так, но что именно, он должен выяснить. Дайте это Уильяму, чтобы он запустил шестеренки в своей голове и вернул его к действию, будь то книга, о которой он ничего не знает, пьеса с персонажами, которых он не знает, или глупое пари, подобное этому. Затем он продолжает свою двусмысленность. — Что бы ты ни хотел, чтобы я сделал, чего я не сделаю добровольно, ты можешь превратить это в условие здесь. В этом и заключается прелесть пари, верно? — Если бы я сказал тебе не поступать в колледж раньше меня, ты бы сделал это? — Шерлок шутит, и они с Уильямом продолжают свой путь к следующему зданию, в котором расположены учебные классы. Он с сожалением добавляет. — Не, это было бы слишком эгоистично. — Если это твое условие, я не буду возражать. — Почему? Потому что ты уверен, что выиграешь ты? — Шерлок ухмыляется. — Как и всегда, — Уильям ухмыляется в ответ.       Шерлок усмехается, злясь на свои нервы, но каким-то покалывающим образом. — Просто давай подождем и увидим. — Мое условие будет, что мое условие останется секретом до окончания пари, — церемониально роняет Уильям. — Разве это не несправедливо? — Но ведь твое тоже несправедливо?       Шерлок устало хмыкает, не совсем веря, что его водят по кругу. — Хорошо. — Тебе бы просто понравилась тайна, не так ли? — приманивает Уильям.       В этот момент они добрались до вестибюля своего здания. Поблизости не так много студентов, так как большинство из них находятся в своих классах. Их голоса разносятся по пустым коридорам. Шерлок напевает: — Вот это грань. Ставки иногда бывают скучными, но сейчас ты просто довел их до безумия, — он смотрит на Уильяма с долей замешательства на лице. — Пусть победит тот, кто сделает лучшую ставку, Шерлок.       Наступает день спортивного праздника. Ходить в школу не обязательно, и в любое другое время Шерлок пропустил бы все недельное мероприятие, но пари висит у него над головой, как лакомство. И добавьте сюда тайное состояние Уильяма, которое держит его разум в ежовых рукавицах. Он бросается к трибунам, изогнутым вдоль главного поля их школы, где в данный момент идет футбольный матч. Взбежав по лестнице, Шерлок вытягивает шею в поисках Уильяма. На первой ступеньке трибуны, ближе к середине, сидит Уильям, пристально наблюдая за полем. Судья бросил мяч, и представители каждой команды подбрасывают его в небо, чтобы получить шанс участвовать в атаке.       Шерлок подбегает к Уильяму и бросается на свободное место рядом с ним. Он откидывается на вторую ступеньку трибуны, небрежно спрашивая: — Ну, на кого ставишь? — Первогодки. — Итак, ты будешь болеть за Фреда, ха? — заметил Шерлок. Игра началась, и она уже идет на чемпионатах, но тенденции в отборочных матчах им сейчас не нужны.       Уильям отвечает уверенно. — Не совсем. Я основываюсь на своих догадках об их текущем психологическом и физическом состоянии, а также на поддержке, которую они получают в свои годы. — Но разве у обеих команд нет 100% вероятности? Поскольку мы не считаем предварительные выступления. — Да, — как ни в чем не бывало говорит Уильям и добавляет. — Честно говоря, все это зависит от случая. Тебе бы пришлось сделать ставку на третий год, поскольку это нормально — делать ставки на разные команды. — Так что победа здесь зависит от случая, — Шерлок качает головой, наклоняясь вперед, словно изображая интерес к предстоящей игре.       Игра продолжается больше получаса, но они досиживают ее до конца. Каким-то образом в этот момент Шерлок не может поверить, что он на самом деле смотрит футбольный матч только ради пари с Уильямом, которое он заключил ни с того ни с сего, точно так же, как и с другими вещами, которые Уильям предложил ему — химический эксперимент, отчет и пьеса Шекспира. Он хочет знать, что происходит и почему он так с ним поступает, но не может понять, что именно. Больше половины времени он проводит, уставившись на Уильяма, просто пытаясь вспомнить те времена, когда они были вместе, и понять его мотивы. Ясно как божий день, что он хочет быть другом, и Шерлок более чем готов подружиться с ним, и даже если все сводится к этому, у него это получается гораздо лучше. Но если бы не то, что Уильяма больше не будет рядом с ним после середины семестра, ему было бы гораздо лучше оставаться друзьями.       Шерлок слишком глубоко погрузился в свои мысли и взгляды, что полностью игнорирует футбольный матч. Ликующие толпы приводят его в чувство, и, словно по сигналу, Уильям следует за ним, пристально глядя: — Первогодки победили, Шерлок.       Его выдергивают из задумчивости, он смущенно моргает и уточняет. — О, правда?       Уильям кивает, поднимаясь с трибуны. Шерлок следует на шаг позади него, беспечно жалуясь: — Вот тебе и пари, угадал.       Уильям смеется. — Мне жаль, что я должен поступить в университет раньше тебя, как и ожидалось — Все нормально, — Шерлок машет рукой, но чувствует себя иначе. — Я говорил тебе, что с моей стороны было бы эгоистично удерживать тебя от продвижения из-за такого глупого пари, как это.       Они еще немного идут молча, в то время как толпа продолжает аплодировать. Шерлок смотрит Уильяму в спину, таинственную и неумолимую, пока следует за ним вниз по лестнице, ведущей к задней части трибун. Затем Уильям останавливается, и Шерлок чуть не врезается в него.       Когда Уильям поворачивается, напоминает Шерлоку. — Ты еще не слышал моего условия. — Мне действительно нужно его слышать? — Шерлок уклоняется, хотя огромная часть его хочет знать. Это могло бы привести его к ответам на его вопросы. — Ты не хочешь узнать? Полагаю, я могу сохранить его…       Шерлок хватает Уильяма за запястье. — Скажи мне.       Удивление на мгновение появляется на лице Уильяма, как будто Шерлок и глазом не моргнул, и он бы этого совершенно не заметил, но он наблюдает, как Уильям постепенно бросает на него дерзкий взгляд. — Я думал, тебе нравится распутывать тайны самому. У тебя нет никаких идей того, что я хочу сказать? — Думаю, есть, но я хочу убедиться, — просто говорил Шерлок, не отпуская запястье Уильяма.       После мягкого выдоха и короткого молчания Уильям снова смотрит Шерлоку в глаза и спрашивает его: — Ты можешь пойти со мной на свидание?       Свет золотого часа падает на малиновые глаза Уильяма, и с точки зрения Шерлока они кажутся янтарными. Уильям — это нечто такое, что он полностью выставил бы на всеобщее обозрение, чтобы увидеть его красоту. Даже правда о его загадочном состоянии звучит музыкой для ушей Шерлока теперь, когда она стала достоянием гласности.       Люди, которые все делают по книгам, Шерлока не интересуют — по крайней мере, так он говорил себе, когда думал, что Уильям все делает по книге.