Сергей Разумовский

Разумовский сходит с ума. Его тонкие пальцы перебирают рыжие волосы, делая это с таким упорством, что на руках остаются волоски. Птица рядом всегда. Он не пропадает, не уходит, не бросает. Он лишь затаивается в глубинах сознания до нужного момента. Разумовский смотрит на дрожащие руки и хочет подумать о том, что с ним происходит, но он не может связать и два слова. Слишком мучительно и страшно. Ему мерещится Птица в каждом шорохе и в каждом мигающем экране. Если бы Олег не пошел в армию, все было бы хорошо. Его рука судорожно опускается на пол. Стекло, найденное рядом, ощущается холодом на коже, но Разумовский чувствует одно: облегчение. Птица не заберет его тело. Если потребуется, то Птица умрет вместе с ним. Рядом мигает красный экран. Разумовский кладет голову на согнутые колени. Единственное, чего он хочет — это пропасть из этого мира навсегда и никогда не возвращаться обратно. Он не видит света. У него нет любимых и родных. Теперь Разумовский один. Абсолютно один, разыскиваемый и неконтролируемый. Где он будет дальше? В комнате пыток? Исследований? Или на электрическом стуле? Он не может быть так дальше. Изо рта вырывается сдавленный стон, острая часть стекла замирает над венами на запястье. Как вообще нужно вскрывать вены? Серёжа плачет. Уже откровенно. Рука, которая держит стекло саднит, и Разумовский с удивлением замечает, что из нее сочится кровь. Он медленно прижимает еще холодный и мокрый от капель крови предмет к запястью. В легкие не попадает достаточно воздуха, а в носу, кажись, лопнул капилляр. Стекло свистит в воздухе. Резкая боль прожигает Разумовского на сквозь. Большая комната наполняется криком. Уже полностью кровавый кусок стекла валяется рядом, когда Серёжа прижимает руку к рубашке, пытаясь заглушить свою боль. То ли моральную, то ли физическую. Он вытягивает запястье из-под себя и ждет, пока его взгляд начнет фокусироваться на чем-то. На пол капает кровь, а на рубашке, в области груди, виднеется грязно-бордовое пятно. Разумовскому было до одури страшно наблюдать за текущей кровью. Но, согласитесь, ведь есть в этом что-то особенное? Рука, запачкана кровью в некоторых местах, от слишком сильного сжимания стекла тянется к рубашке. Пальцы касаются пятна, самого сердца, которое даже сейчас продолжает биться. Несмотря ни на что. Серёжа слышит шорох и оборачивается до панорамных окон. Он сжимает рану, нанесенную мгновение назад, дабы не терять слишком много крови и замирает. Знал же, что Птица рядом всегда.