И немного бюрократии

— Простите, господин, я не стал бы вас беспокоить… Помощник… как его звали? Неважно… Четвертый раз за утро стучался в дверь. Он приносил депеши на подпись, запутался с бухгалтерской книгой и несколько раз уточнял, что необходимо сделать со вкладом господина Клемента — одного из самых крупных клиентов. Обычно всеми подобными вопросами заправляла секретарь Панталоне; но сегодня ее на месте не оказалось, и помощник не нашел ничего лучше, чем, краснея и подрагивая, скрестись в его дверь. Панталоне поднял взгляд от бесчисленных писем на столе всего на мгновение, поправил очки и вновь уткнулся в витиеватый отчет агента из Фонтейна. — Но? Безымянный помощник растерялся. — Н-но?.. — Обычно после таких фраз, — Панталоне покрутил колесико арифмометра, шевельнул губами, запоминая сумму, и чирикнул на полях ручкой очередное число, — всегда идет «но». Какое «но» ты собирался доложить? Помощник молчал. Панталоне вздохнул и поднял вверх голову, и возле ухо звякнула цепочка. — Г-господин Пьеро… — Что господин Пьеро? — чуть не взвыл Панталоне. Он непременно скажет Юлии, чтобы нашла им другого бестолкового помощника, потолковее нынешнего. — Отправил сообщение? Потребовал немедленно… — Явился и ждет в вестибюле, — сглотнув, ответил помощник. И шепотом добавил: — Мне его попросить?.. — Войти. Панталоне приподнял очки и потер переносицу и уставшие веки пальцами. — Попроси господина Пьеро войти. Помощник закивал и поспешил исчезнуть за дверью. Ко встречам с Пьеро Панталоне относился, как к любым деловым встречам; он умел держать себя в руках. С той самой долгой зимней ночи прошло два месяца. Стужа сменилась вялотекущей слякотью. Панталоне успел забыть, как дрожали в первый день ноги и ныло все тело. Пьеро вытряс из него всю душу на той кровати. В первую неделю Панталоне мучился томительными нелепыми вопросами: откуда столько страсти в таком спокойном человеке, с кем еще он спит, хватит ли его интереса и пыла на новые встречи. За эти два месяца Панталоне думал о Пьеро достаточно, чтобы подрочить восемьдесят четыре раза — на восемьдесят четыре раза больше, чем следовало. Но Пьеро не спешил встречаться с ним лично или в окружении других. Панталоне не собирался делать первого шага: его перчатка оставалась в чужом кармане, сложенная вчетверо. Перчатки Пьеро оставалась при Пьеро. Он мог прийти сюда по делу. Он мог прийти сюда восстановить статус-кво. Да мало ли причин у лидера Фатуи прийти, — Панталоне заставил себя прекратить думать. Мысли способны изъесть даже драгоценный металл, сказал ему как-то тот, кого Панталоне мог бы назвать другом. Пьеро шел тяжелым, неторопливым шагом, и перед Панталоне прыгали числа. Он закрыл глаза. Напомнил себе о статусе-кво — и медленно выдохнул как раз когда дверь открылась. Пьеро кивнул ему, приветствуя. На спокойном лице ни капли радости или сожаления. Хотя Панталоне не присматривался: он сводил показатели, стараясь понять, куда утекает все финансирование, если Чайльд подбрасывал им время от времени выгодные контракты из Ли Юэ, а поставки набирали обороты, как никогда прежде. — Думаю, ты знаешь, для чего я пришел. — Ее Величество Царица прочла рапорты Капитано и сочла необходимым увеличить довольствие для агентов в Мондштадте. Пьеро молча кивнул. Он снял свою шубу, подбитую мехом. Теперь его плечи скрывала по-весеннему свежая накидка темно-синего цвета; Панталоне любил этот цвет и считал своим. — Неужели ситуация настолько серьезная, что требуется личное вмешательство господина Пьеро? Панталоне снова уткнулся в расчеты и нахмурился. Только сейчас, чуть посвежевшим взглядом, он сумел разглядеть ошибку: вместо умножения он должен был разделить… еще час назад. — Царица издала указ на повышение довольствия три недели назад, — ответил Пьеро. Панталоне не видел его, но чувствовал, как он обходит кабинет, осматривается. Что могло его привлечь? Тяжелые шкафы, забитые скучные книгами, вроде трехтомника из Фонтейна о капитале? Или, может быть, унылая монография клерка Ордо Фавониус столетней давности. — Когда лучшие из слуг Ее Величества молчат в ответ на ее указы, она считает необходимым воздействовать на них мягко. Но прямо. Ты должен быть благодарен Ее Величеству, Панталоне, за то, что она позволяет указу так долго пылиться на твоем столе. Панталоне даже не встал и не прервался. Перо в его руках послушно выписывало цифры. — Ее Величество Царица знает процедуры лучше меня, — произнес он, наконец, пересчитав свою ошибку правильно. Пьеро стоял за его спиной, положив ладонь на высокую, обитую кожей спинку стула. Его согнутый большой палец костяшкой уперся Панталоне между лопаток. Опять спина, — подумал Панталоне и забыл выдохнуть. Закашлялся воздухом. — Я предполагал, что для таких случаев процедуры должны работать соответствующим образом: вопрос срочный. — Я им занимаюсь, — ответил Панталоне спокойно. — Но не смогу ничем помочь, если не разберусь с проблемой, из-за которой мне три недели приходится откладывать указ Ее Величества в ящик. Пьеро наклонился. Его борода щекотно проехалась по щеке Панталоне. — Это — решение вопроса? — Пьеро бесцеремонно принялся листать бумаги на столе Панталоне. — Что это за расчеты? — Это — проблема, а не расчеты. Пьеро приподнял брови: продолжай. Панталоне склонил голову вбок. Меньше всего на свете он любил объяснять другим, почему он не может найти им нужную — всегда срочную и всегда очень важную — сумму в любой момент времени, как только этого пожелается. — У нас нет свободных финансов, — ответил Панталоне. Зайди к нему Капитано, он бы сказал иначе, более официально. Зайди к нему подчиненные — он дал бы им цитаты из документов. Но Пьеро можно было сказать, как обстоят дела. Он хорошо знал, что происходит в Снежной под его носом, когда приезжал. — Куда же наши свободные финансы делись? — спросил Пьеро. И положил руку на плечи Панталоне. — Замечательный вопрос, — усмехнулся Панталоне, выбросив из головы память о поцелуях. Сейчас воспоминание казалось ему фальшивым. Чужим. Просто далеким сном. А ведь Пьеро стоял совсем рядом и дышал ему в ухо, продолжая разглядывать бумаги. — Я бы хотел, чтобы мне его задавали до того, как дают невыполнимые поручения. — Регратор, — укоризненно выдохнул Пьеро в его скулу, — к делу. — Смерть Синьоры не входила в планы на бюджет. — Панталоне пожал плечами. — Потребовались серьезные перестановки после того, как ее не стало. На все это ушли резервные средства. Панталоне отстранился, повернув голову. Пьеро смотрел ему в глаза. Он кивнул, не выказывая ни злости, ни подозрений. — Если бы средства не ушли, — продолжал Панталоне, — можно было бы задействовать личные капиталы, но новость о гибели Розалин дурно повлияла на часть ценных бумаг, случился коллапс: самые крупные клиенты нашего банка вывели часть средств, и их недостачу пришлось гасить личным капиталом. Мне продолжать? — Хочешь похвастаться тем, как сумел предотвратить кризис, — улыбнулся Пьеро. — Мне нравится, что вы признаете мои заслуги, — ответил ему улыбкой Панталоне. — Довольно, я понял, в чем дело. — Пьеро выпрямился и пригладил свободной рукой бороду. Вторая рука так и лежала на плече Панталоне. — Ее Величество надеялась, что последствия устранены. — Клиенты только сейчас начали возвращать средства. Мы еще не успели оформить новые резервы… К тому же репутация Фатуи сильно пошатнулась. Исправить все за один день было бы невозможно. — То есть, на исполнение указа сейчас попросту нет денег? Панталоне кивнул. Пьеро наклонился, положил на его плечо вторую руку, сжал обе ладони покрепче и шепнул в самую шею, вынуждая Панталоне сдавленно охнуть: — Так найди. — Ты меня слышал, — после паузы произнес Панталоне. Пьеро потерся бородой о его шею. Коснулся губами за ухом, ниже — на шее, уткнулся носом в воротник, зарываясь в волосы лицом, и шумно вдохнул его запах. Внутри у Панталоне все скрутилось в тугой жгут. Он закусил губу, скрывая, что дышит чаще. Пьеро пах льдом; пах дорожной пылью; пах мятой и потом, — совсем немного, и все же Панталоне узнал его запах сразу. Член у него привстал. — Что, совсем нет денег? — Мы могли бы пустить туда деньги из казны, отложенные на празднования… — Рискованно, — шепнул Пьеро, расстегнув Панталоне воротник. Ткань все равно стояла, прилегая к горлу очень плотно. — Царица не одобрит. Придумай что-нибудь, что ей понравится. Пьеро дернул ткань, опуская воротник от шеи, и замер. Панталоне не сразу понял, но стоило ему осознать — и его прошиб холодный пот. За все это время он ни разу не спрашивал себя, что означала та ночь для Пьеро. Имели ли он право… Конечно, имел, — подсказал внутренний голос. Ночь просто ночь. Даже с перчаткой. — Вижу, у тебя были гости до меня, — наконец, сказал Пьеро, тронув теплыми пальцами засос на шее. След уже бледнел. — Это проблема? — спросил Панталоне. Его голос дрогнул, поднялся выше, чем нужно. Пьеро усмехнулся, вновь наклонился к нему и стиснул зубами кожу, отмеченную другим. Панталоне замычал, распахивая глаза. От укуса у него зашумело в ушах, а от ткнувшегося в шею языка — потемнело в глаза. Пьеро вжал его в спинку стула, одной рукой перехватив под подбородок. Ладонь другой руки прошлась по груди Панталоне, по животу. — Проблема, что указ не исполняется, а не твоя личная жизнь. Придумай, как угодить Ее Величеству. Пьеро поцеловал его шею, ровно в новую отметину, хмыкнул и снова потянул кожу губами. Панталоне едва не сорвался на крик, но Пьеро зажал ему рот ладонью. Панталоне расставил ноги, и рука Пьеро, соскользнув с его шеи, накрыла пах, погладила через брюки. — Мне так хуже думается, — признался Панталоне, завел свою руку за голову и ухватил Пьеро за волосы. Его опять потряхивало, и Пьеро без всякой жалости зацеловывал его шею. Он не торопился. И Панталоне чувствовал себя готовым согласиться на что угодно, лишь бы… лишь бы что? Он сам не знал, но согласие вертелось на языке. — Плохо, потому что решение тебе нужно найти сегодня. — Пьеро сжал зубы за ухом Панталоне. Если остался след… — А что, если не найду? Сделка не состоится? Панталоне отстранился, вскинул голову и посмотрел Пьеро в лицо. Он ответил спокойным взглядом и вдруг коротко засмеялся: — Панталоне, — Пьеро покачал головой, — как только ты поймешь, что я не пытаюсь купить твои услуги через постель, тебе самому сделается спокойнее. — Панталоне почувствовал, что ему жжет щеки. Он умел не краснеть и не стыдиться. Но рядом с Пьеро всегда получалось хуже. Пьеро ткнулся носом в его макушку, снова зарылся в волосы, широкой ладонью сжав шею. Панталоне испугался на целое мгновение, что пальцы сейчас сожмутся — а он даже не сумеет дать отпор. — Я не покупаю тебя, — повторил Пьеро, поцеловав его в макушку. Он приподнял длинные пряди, покачал на ладони, провел пальцами у Панталоне по шее сзади и поцеловал на этот раз в затылок. — Не заключаю сделку. — Ауч!.. Панталоне дернулся: Пьеро со всей силы стиснул в кулаке его волосы и потянул назад. Сердце у него замерло. — Я приказываю, — шепнул он на ухо Панталоне, — ты выполняешь. Все понял, номер Девятый? — Да, — еле разжимая губы, прошептал Панталоне. — Чудесно, — ответил Пьеро. Он ослабил хватку на волосах — Панталоне снова сумел дышать и почувствовал, как сердце опять бьется — и отнял ладонь от его шеи, но не убрал руку. Вместо этого Пьеро стиснул пальцами подбородок Панталоне. За мгновение до того, как все случилось, Панталоне угадал его желание и сам потянулся за поцелуем. — Принесешь приказ на подпись мне лично сегодня, я остановился в гостинице. Тебе предложат передать с обслуживанием номеров твой конверт. Потребуй моего личного присутствия, и тогда я распоряжусь впустить тебя в номер. Панталоне кивнул. — Завтра утром приказ должен быть у Капитано. Это ты тоже понял? Панталоне опять кивнул, едва сумев разжать пальцы на подлокотниках: оказывается, все это время он пытался прирасти к стулу. — Хорошо. Подписанный приказ мы передадим Капитано с курьером от гостиницы, а ты останешься. — Зачем? — спросил Панталоне. Его потряхивало от холода, все еще стоящий член ныл. Он хотел, чтобы Пьеро ушел или хотя бы замолчал. Но Пьеро опустил руку вниз, нащупал его ширинку. Расстегнул все до единой пуговицы. Сунул ладонь в кальсоны и вытащил член. Панталоне сглотнул, рассматривая смуглые пальцы на своей бледной коже. Пьеро погладил его под головкой. Член дернулся, а Панталоне втянул воздух сквозь зубы, снова цепляясь за подлокотник. — Хочу посмотреть, как ты справишься с этим вопросом тоже. Но сейчас я тороплюсь на важную встречу. Так что тебе придется повторить для меня лично. Панталоне стиснул губы, задрожав: его будто вывернули сейчас наизнанку, достав из головы то, что он не смел никогда показывать. — Договорились? — спросил Пьеро. — Это тоже… приказ? — выдавил из себя Панталоне, старательно избегая трогать член сейчас, под этим пристальным, заинтересованным взглядом. — Нет, — ответил Пьеро прямо. — Это мое желание. Перчатка упала Панталоне на стол. Вот как, подумал он тут же, значит, вторая встреча и будет последней. Темно-синяя накидка покачивалась в такт тяжелым шагам Пьеро. Закрылась дверь. Панталоне выдохнул, одной рукой обхватывая член. Другой он схватил перчатку, сложенную вчетверо, и развернул. Для его руки она оказалась слишком широкой.