О пустяках.

– Ты ведь ещё не обедал? Давай я схожу до магазина и куплю тебе поесть? У Тэена глаз дергается. Руки некуда деть: он то мнет уголок подола рубашки, то достает нитки из дырок на коленках и складывает их себе же в ладонь. Взгляд устремлен в потолок. Юноша лежит на больничных стульях, занимает сразу три места. – Ты вообще слушаешь? Тебе нужно отдохнуть. Ты же не можешь сидеть здесь целыми сутками, Тэен. Как тебя ещё не выгнали... Читтапон крайне взволнованно смотрит на друга, который выглядел сейчас точь-в-точь как мертвец: впалые щеки, побледневшая кожа начала приобретать непонятный сероватый оттенок, мешки под глазами выдавали отсутствие сна. Сам Читтапон был бодр. Наверное, зашёл сразу после пар. Здесь тихо. Всегда тихо и ничего не происходит. Тишину нарушают лишь вечно занятые медсестры, не спеша передвигающиеся из палаты в палату и цокающие невысокими каблучками, и не обращают абсолютно никакого внимания на посетителей. Тэен, наконец-то, открывает свой костлявый зад от жутко обшарпанных сидений и шагает к кофейному автомату в другом конце белого коридора. Тыкает несколько кнопок, закидывает монеты и ждет, вглядывается в идеально чистую плитку под ногами. Спустя долгие тридцать секунд Ли берет в руки горячий стаканчик капучино и идёт обратно. – Доволен? – язвительно спрашивает хриплым голосом, присев, и делает первый глоток. Обжигает язык. – Тэен.. – Читтапон тяжело вздыхает и направляет взгляд в окно, затем продолжает: – Знаешь, твоя мама каждый день звонит мне, потому что ты никогда не отвечаешь на ее звонки. Спрашивает, как ты. И я даже не знаю, что ей ответить, – у Читтапона надрывается голос. Незнакомая старушка с кроссвордом, сидящая напротив, хмурит брови, невольно подслушивая. Парень прочищает горло и тихо добавляет: – Все волнуются. – Волнуются? Конечно, – Тэен делает ещё один глоток, запивая желчь, которая выплескивается из него с каждым словом, а затем, неожиданно даже для самого себя, допивает оставшийся напиток одним глотком. Горло жжет невыносимо. На глазах сразу выступают слезы, но Ли не подаёт виду. Он не станет плакать. Не из-за такого пустяка. Проходит несколько минут. Читтапон проводит их в глубоких раздумьях. В итоге решается сказать прямо. – Они собираются отключить его от аппарата, поддерживающего жизнь. Родители уже дали свое согласие, – Читтапон разглядывает пасмурно небо за окном. Думает, скоро начнется дождь. Он делает небольшую паузу и, повернувшись обратно к другу, смотрит в его пустые стеклянные глаза: – Меня попросили передать, что похороны в следующем ме... – Я не приду, – останавливает его Тэен. Мнет пустой стаканчик и поднимается, медлит. Взгляд падает на свое же печальное отражение в окошке палаты. Он глядит секунды две-три, (делает вид, что) не слышит вопрос, отчаянно брошенный в спину, и уходит прочь. "Кому ты врешь?.." (– Вру. Самому себе.) Первые капли падают на землю. Тэен надеется, что этот ливень затопит весь мир. Он приходит. Всего на пару минут. Выбрав свой лучший костюм; костюм, который был предназначен для совершенно другого дня. Тэен стоит в стороне и остаётся никем незамеченным, бегло прокручивает в голове все самое-самое: неожиданное знакомство, первый поцелуй, ночные прогулки, Францию, совместные планы на будущее, первую серьезную ссору и свадьбу, которая так и не состоялась. Не проронив ни слезинки. Все еще не может осознать. Принять и смириться. Простить. Но клянется сдержать обещание. Спустя полгода Тэен с Читтапоном вечерами смотрят фильмы на стареньком шумящем ноутбуке. Фотографии с Юно пылятся на полках; Тэен порой засматривается на них, когда собирается на работу или просто идёт на балкон покурить. Новая вредная привычка. Застывает на месте, глядит минуту, две, три, и словно улыбается одними глазами. Иногда он ходит на кладбище. Иногда с Читтапоном, который знал Джехена так же хорошо, как и сам Тэен. Иногда находится там слишком долго, сидит часами, но никогда не плачет. Это всего лишь пустяк, не так ли? Он помнит. Он обещал.

///

Ли Тэен и готовка — параллельные прямые. Пока не встретил Юно, он питался лишь одним раменом да доставкой из ближайшего ресторанчика. – Режь вот так, – Чон берет руку Тэена в свою и аккуратно надавливает, разрезая помидор мелкими кубиками. – Понял? Не так уж и трудно, – смотрит полным любви взглядом, мягко улыбается, показывает ямочки. Тэен любит его ямочки. – Эй, у тебя хорошо получается, – как только Джехен говорит эту фразу, Ли хорошенько так заезжает по собственному пальцу наточенным лезвием ножа и вскрикивает от острой боли. Джехен бежит в ванную за аптечкой. Тэен боится крови жутко. Он мычит, пока Юно обрабатывает рану и накладывает повязку. Одинокая слеза катится по скуле. – Ты, что, плачешь? – не верит Чон, тихо посмеивается и крепко-крепко прижимает к себе, целует висок. – Обещай больше не рыдать из-за таких пустяков, хорошо?

///

– Хорошо, – отвечает Тэен через пару лет, пока листает пыльный альбом с фотографиями из Парижа и зажимает сигарету между пальцев. Читтапон уехал в Штаты учиться, а Ли все продолжает сидеть в своей маленькой квартирке, которая когда-то была для него с Юно самым уютным убежищем. Только они вдвоем. И никого больше. Je t'aime toujours.