Джек, Джек, Джек

Это случалось в Мэнсфилде. А может, в Теллахасси. Никто не был точно уверен, где именно. Говорили, что это было и в Делавэре, и в Кокни, но не утверждали, что такого не происходило в штате Мэн или в одном из городков, рассыпавшихся тут и там вдоль берега Миссури. География этих происшествий так поражала своей величиной, что простые жители каждого такого города думали — работает серийный убийца, но всякий раз, в ночь на Хэллоуин, когда то тут, то там в разных точках страны случалось то или иное странное происшествие, всё же сомневались, как усомнился бы любой из нас: а может, это всё простое совпадение? Может, ничего особенно опасного в этом нет? И вообще, мало ли в самую зловещую ночь происходит преступлений, особенно сейчас, в такое неспокойное время? Время было и вправду неспокойным. Стоял одна тысяча девятьсот девяносто шестой год. Талула Сэлмонд прибежала к Джульетт Дин ранним утром тридцать первого октября. У старого домика Джульетт дорожки были заметены жухлыми коричневыми и оранжевыми листьями, а забор покосился. Отцу её не было дела до того, что сад увял, а крыша подтекает: Джульетт сама тащилась наверх с кусками шифера, гвоздями и молотком, чтоб заколотить самые крупные дыры, и если поглядеть на их дом с высоты птичьего полёта, ну или хотя бы забравшись на вон тот старый корявый дуб на холме — один из самых высоких во всём округе Лакония, штат Западная Вирджиния — то покажется, будто крыша дома Динов вся в заплатках. В школе про Джульетт Дин в мужском туалете, в третьей кабинке от окна, было написано, что она сосёт спидозные херы, а чутка пониже этой записи был пририсован один такой, ну чтоб для пущей убедительности. Учителя считали, что Джульетт — та ещё оторва из неблагополучной семьи, и в общем-то были правы. Ученики думали о ней по-разному, но в основном — что Джульетт крутая, потому что она носила самые короткие юбки в старших классах, курила «Пэл-Мэл» на заднем дворике у мусорных баков и целовалась с лучшими парнями из футбольной команды (поговаривают, даже из той, что уделала «наших», из Кайзера, на весеннем матче со счётом два-восемнадцать). Девчонки вроде Мэдисон Уайт, из семей позажиточнее, всем говорили, что она — дерьмо собачье, только гнёт из себя стерву. А кто-то вроде Джорджа Фостера, который интересовался сборными моделями самолётов из журнала «Авиатор», думал, что она впрямь стерва, и за это её терпеть не мог — за это и за то, что такая, как она, никогда не светила бы такому, как он. И тем более его интересовало, правда ли то, что о ней пишут в мужском туалете в третьей кабинке. Ну, той, что от окна. Но Талула дружила с Джульетт с детства и знала, что та никогда ей не откажет в помощи, особенно сейчас, на Хэллоуин, даже если самой Талуле казалось, что летом они стали встречаться реже обычного. Так в жизни бывает. Какие-то птички оперяются и взлетают, а какие-то долго ещё сидят в гнезде. Что говорить, выигравших тут нет. Нет и проигравших. Просто жизнь всё расставляет по местам. Но прежде, чем Талуле открыли дверь, ей пришлось стучаться минут пять. Открыла, притом, не сама Джульетт, а её отец. Мистер Дин, как обычно с выходных, захмелел; его маленькие карие глаза, мутные и непроспавшиеся, изучили Талулу долгим-предолгим взглядом, будто он вспоминал, кто она такая, а потом приложил грелку со льдом ко лбу и простонал: — Привет, Талли, давненько ты к нам не заходила. — Привет, дядя Кларк. Есть такое, — сказала она и неловко перемялась с ноги на ногу. — Как ваше ничего? — Ничего, — развёл он руками и поморщился. — Ты что-то хотела? — Э, да… Талуле не надо было даже вглядываться в бардак у него за спиной: запахи из дома доносились те ещё, прямо сказать, не праздничные. Казалось, будто бы дом страдал похмельем вместе с хозяином, и было оно очень жестоким. — Я, на самом деле, пришла к Джульетт, — созналась она. — Можно войти? — Да, конечно. Она у себя в комнате. Валяй. — И мистер Дин посторонился. — Заходи. Будешь кофе? — Нет, спасибо. Я могу её подождать наверху? — Само собой. И они разошлись каждый своим маршрутом. Он — в кухню, в своём махровом старом халате и полосатых шлёпанцах, больше не проявляя к гостье никакого участия, а она — по лестнице наверх, прямо по ковровой дорожке с прожжёнными от сигарет чёрными пятнами и пятнами другими по цветам, формам и происхождению — за столько-то лет отсутствующей хорошей уборки в доме. На втором этаже были только две спальни и один туалет, общий с ванной. Ванна была старая — со стеклянной стенкой, которую надо задвигать с громким-прегромким скрежетом по проржавленным грязным полозьям. Талула заглянула туда мельком и возле унитаза увидела серебристую паутину. Как хорошо, что Дины целый год готовятся к Хэллоуину, чтобы в нужный день сэкономить на украшениях для дома. Это она, конечно, подумала шутя, но шутки кончились, когда Талула постучалась в дверь к Джульетт, и та не ответила. А потом она эту дверь толкнула, та поддалась, и в полумраке спальни с зашторенными окнами и кучей всякого барахла на кровати, стуле и полу, Талула с превеликим ужасом обнаружила… что там пусто. Джульетт в комнате не было.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Джульетт и Крис торопились одеться: эту ночь Джульетт провела в его доме и знала, что родители будут не в восторге, если обнаружат её в постели сына. В постели такого положительного, такого благополучного, такого благовоспитанного парня, который идёт на стипендию в колледж штата Уэфилд. Ему очень помешает общение с такой дурной девчонкой, как она! И они категорически против того, чтоб она цеплялась за него — дочка автомеханика Дина из неблагополучного района возле старого дуба на Эмералд-Стрит. При родителях Крис согласно кивал головой или делал вид, что очень занят, и ему не до девчонок — особенно не до таких девчонок, как Джульетт. Но он, бывало, тоже, как и другие парни, заходил подымить в третью кабинку от окна в мужском туалете старшей школы, и мог утверждать, что там пишут неправду лишь отчасти: его-то хер был совершенно не спидозным, но от Джульетт ему перепало уже в третий раз. — Не забудь сумку, — сказал он ей шёпотом и помог вылезти на скат крыши из окна. — Обычно это мальчишки лазают в окна к своим подружкам, — сказала Джульетт. — А не наоборот. — Может, когда-нибудь я тоже к тебе залезу в дом, — заметил Крис. — И тогда уже буду сбегать утром от твоего папаши. — Мой папаша ко мне в комнату не суётся, — подразнила Джульетт и ухмыльнулась. — В отличие от твоих родаков, он не имеет тупорылой привычки проверять, промок ли на мне подгузник. — Я мог бы ещё раз снять штаны, чтоб ты убедилась — там ничего такого нет, только мой член, — невозмутимо сказал Крис. Поглядев друг на друга ещё раз, они пылко поцеловались, притом Крис перегнулся через подоконник и даже стукнулся затылком об открытое окошко, когда залезал обратно. Джульетт сдавлено рассмеялась. — Пока, малыш! — пропела она и ловко спустилась по водосточной трубе на траву. Только Крис её и видел. — Сучка, — покачал он ей вслед головой, мечтательно улыбнулся и, застегнув ширинку на джинсах, довольным упал на кровать. Сегодня парням в школе точно будет о чём рассказать.

❈ ═══════❖═══════ ❈

У Талулы было неважное настроение. Она-то рассчитывала на помощь Джульетт по старой дружбе, как та рассчитывала на её помощь во время учёбы: тут подстраховать с домашкой, там списать, здесь вместе взяться за общий проект, который выполнит только Талула. У Джульетт всё было схвачено, всё шло по уму, и плохих отметок она не нахватывала, кто бы что про неё ни говорил. Хотела бы Талула, чтоб у неё тоже была такая вот жилка. Что Джульетт ни захочет, то у неё сбывается. Ну кроме, разве что, хорошего дома и богатенького папаши, однако уж это никакими хитростями не заполучить. Впрочем, Талуле ли говорить. Её родители и сами хороши. Отец сбежал в Денвер с секретаршей и за все несколько лет прислал Талуле открытку и пять баксов на четырнадцатый день рождения: это было целых четыре года назад. Мать вышла замуж во второй раз за мужчину, отсидевшего в тюрьме восемь лет за тяжкие телесные, и из этих восьми она три года ждала его, забрасывая тюрьму округа Вермонт сопливыми любовными письмами. Тодд — так его звали — вышел без условно-досрочного, потому что за решёткой звёзд с неба не хватал и был озлоблен на всю эту систему. Когда он напивался, садясь на террасе, то подзывал к себе Талулу и говорил, что она учится в никуда и ни для кого — даром что симпатичная. Может, смазливое личико кого привлечет побольше мозговитой башки. Талула уже привыкла пропускать эти гадости мимо ушей, но всё думала, в кого она, чёрт побери, такая умная, если что мать, что отец у неё — бесплатный постер к кино «Тупой и ещё тупее»… Но это чёрт бы с ними, полбеды. Беда — это когда Райли Стивенс, по которому ты сохнешь целую вечность, пойдёт на хэллоуинскую вечеринку, а ты работаешь бэбиситтером как назло прямо в этот вечер! И отказать нельзя: всё оговорено с четой Дэнсонов заранее. Вот же проклятие. И главное — Джульетт, которая могла бы её выручить, здесь тоже нет, когда она так нужна. Стоило Талуле подумать об этом, как в дверях показалась сама Джульетт. Короткая юбка, светлые кудри, густой макияж, такой, словно она его со вчерашнего дня не смыла, и блузка, совсем как у Бритни в клипе, чтоб на животе торчала расстёгнутая пуговка, оголяя полоску кожи над юбкой. Отец удивлённо спросил снизу: — Ты как здесь очутилась, Джули? — Выпала из окна, — мрачно ответила та и захлопнула дверь. — Привет, заучка. — Привет, стервелла. Это было сказано почти что нежно. Джульетт скинула туфли на когда-то бежевый ковёр, нуждавшийся в хорошей уборке от пыли, и прошла к шкафу. Талула, сидя на разобранной кровати, невозмутимо проследила за ней взглядом. — Как делишки? В клане заучек всё по-прежнему спокойно? — беззлобно спросила Джульетт, выкинув из шкафа какую-то тряпку себе через плечо. — Вполне. Но есть один маленький нюанс, и я подумала, что сегодня могла бы сменить клан, — сказала Талула. — Какие у тебя сегодня планы на Хэллоуин? — Пойду на вечеринку к Блумфилду, конечно. — О, нет, — огорчилась Талула. — Я думала, ты будешь сидеть дома, и хотела попросить об услуге. — Сидеть дома? Я? — Джульетт обернулась на неё и округлила глаза. — С головой всё в порядке? Вроде мы проходили тесты, и они показали у тебя высокий ай-кью. — Просто — нет, ты послушай — я думала, тебе впрямь нечем будет заняться, — невинным голосом продолжила Талула. — И мне пришла одна мысль. Что, если ты поработаешь за меня нянькой у Дэнсонов… — Нет. — …буквально пару часов. Мой оклад за вечер, их холодильник, телевизор и фактически пустой особняк, не считая спиногрызов — но их надо рано укладывать… всё это в твоём распоряжении. Вдобавок, — она подняла указательный палец. — Не думаю, что Дэнсоны узнают, если ты приведёшь туда кого-нибудь, с кем могла бы скоротать вечер. — Что ты вьёшься? — прищурилась Джульетт и отошла от шкафа, сложив руки на груди. — Чего ради так стараешься? — На той вечеринке будет Райли Стивенс. — Талула знала, что признание — уже половина победы над своими слабостями, и вздохнула. — Я думала пойти туда и охмурить его. — У тебя на это не хватит смелости. — Вот и хватит! — конечно, не хватит, но Джульетт об этом знать не обязательно. — Я даже купила соблазнительное платье. Допустим, это почти правда: платье было куплено на толкучке и прошло тщательную санобработку. — Ну же. Джули, — и она проныла, — тысячу лет потом не подвернётся такого шанса. — Даже не знаю. Джульетт небрежно пожала плечами и села рядом с Талулой. Задумчиво поглядела на неё, пока та с надеждой смотрела в ответ. — Почему я? — Потому что мне больше не к кому обратиться, — честно сказала Талула и хмыкнула. — Других друзей пока не завела, сама знаешь. — Знаю. «А теперь и ты от меня сбежала этим летом» — хотела прибавить Талула, но не стала. Пусть она и была очень, ну прямо иногда очень одинока, но раскрывать всех карт и того, что лежит на душе, не стоило. Никому. Особенно Джульетт Дин. — Я отлучусь буквально на пару часов, не больше, — сказала она. — Я не пошутила, выручка за вечер — твоя. — Если у Дэнсонов мелкие описают штаны, я не буду их менять. — Их младшему сыну восемь, — скривилась Талула. — А второму — одиннадцать. Они умеют делать пи-пи как взрослые. К тому же, я сама их уложу. Тебе останется только покараулить фактически пустой дом. — Ладно. — Подозрительно быстро согласилась! — удивилась Талула и сказала это честно. И даже с беспокойством. — Вот и нет. Я ещё думаю. Но она уже всё решила. У Джульетт план был прост, как дважды два. Она приведёт туда Криса, и вдвоём им будет чем заняться, особенно когда их уложит Талула. Плюс ко всему, эта девчонка ей теперь должна — чем не подарок на Хэллоуин?

❈ ═══════❖═══════ ❈

Джек очень любил Хэллоуин. Он так любил Хэллоуин, что не мог отказать себе в удовольствии посетить ещё один город в этом году. Ла-ла-ла-лакония… — мычал он себе под нос. Он собрал моток верёвки, складной нож и леску, сложил всё это за пазуху чёрного длинного пальто и застегнул кожаный ремень на прямых широких брюках, какие носили мужчины с двадцатых по сороковые — с мягкими заломами поверх начищенных до блеска чёрных ботинок на толстой подошве. Он посмотрел на большой календарь у себя на стене и зачеркнул там вчерашний день, проведя аккуратную линию поверх числа «Тридцать». Вот и наступило новое тридцать первое октября. Он выглянул за окно и остался очень доволен: погода стояла что надо, осенняя, хмурая, пасмурная. Всё снаружи было рыжим, красным, чёрным и оранжевым, и это обогрело Джеку сердце. Небо — всё сизое от туч, а чёрные деревья так и тянут крючковатые пальцы вверх, будто грозят превратить эти тучи в решето, чтоб оттуда полился дождь. Земля вокруг его домика устлана толстым ковром из опавших листьев. Давно рассохшийся столб с почтовым ящиком на нём покосился. На ящике была его фамилия: «Ла…рн», написанная вот так — остальные буквы слишком уж выцвели и стали нечитаемыми. Джек взял с высокой вешалки шляпу с широкими мягкими полями и надел её на голову. Под полями пряталась старая маска, некогда оранжевая, а теперь блёкло-ржавая и выцветшая от времени, с чёрными зловещими провалами глазниц, с глубокими трещинами по некогда гладкой поверхности, со ртом, похожим на вырезанную в тыкве зловещую улыбку. Только если вглядеться в прорези, можно было увидеть его глаза — небольшие, тёмно-карие, цвета холодной мёрзлой земли, и там, где маска отставала от шеи — смуглую загорелую кожу. Джек приосанился, глядя в зеркало на свой хэллоуинский костюм: водолазка, пальто, брюки, ботинки и изящные чёрные перчатки — чем не джентльмен? Затем подошёл в маленькой комнатке к шкафу и, открыв его, долго-долго туда смотрел. После того неторопливо снял маску, сел на табурет и принялся начищать её до блеска тряпкой, взятой с кухни. С того года на ней осталась кровь, а ему это совсем сейчас не нужно. Так что, пока есть время, стоило бы привести себя в порядок.